Алекс Орлов 
Двойной эскорт

База 24 – 5

Текст предоставлен издательством «Эксмо», Spellcheck by MCat78, K'irsan
«Орлов А. Двойной эскорт»: Эксмо; Москва; 2007
ISBN 978-5-699-23289-5
Аннотация

Выполнив нелегкое задание и едва выбравшись из него живыми, Джим Симмонс и Тони Тайлер получают долгожданное разрешение посетить родной город. Однако с самого начала поездки их преследуют новые опасности – предательство матроса курьерского судна выводит на них группу карателей империи Дифт, посланных расквитаться за уничтожение генерала Тильзера. В самый критический момент на помощь приходят таинственные помощники, спасающие Джима и Тони даже ценой собственной жизни.

Алекс Орлов
Двойной эскорт

1

Капитан корабля рассеянно смотрел на мигающие огоньки датчиков, он отстоял свою смену и мог уйти отдыхать, передав вахту помощнику, но через пару часов пришлось бы вернуться – приближалось время встречи с пассажирским челноком.
Снова эта надоевшая секретность и никаких личных приказов, так чтобы выслушать глаза в глаза, только пакет с украшенным голограммой флэш-носителем, где модулированный компьютером голос передает повеление высокого начальства.
«Пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что…» – вспомнил капитан. Это как раз его случай. Отправиться в пограничный «пустотный» район и дождаться прибытия некоего челнока.
Радары корабля просеивали пространство на десять часов ходу вперед и видели только статичный пограничный пост, что находился в семи часах ходу. Где же может прятаться этот челнок? Или это и не челнок вовсе?
Когда дело касалось приказов адмирала, задавать вопросы не полагалось.
Штурман принес для капитана стул, тот благодарно кивнул, после вахты он имел право присесть.
Стала поступать информация от станций-навигаторов, и двое операторов прильнули к экранам терминалов, вводя время от времени дополнительные команды. У них была своя собственная кухня со всеми этими радарами, датчиками, программным обеспечением. От них требовалось вовремя заметить возможные магнитные возмущения, чтобы гравитационное цунами не ударило в борт эсминца в самый неподходящий момент.
Капитан прикрыл глаза, напряжение последних дней давало о себе знать. В этот район приходилось пробираться тайком, как будто они находились на вражеской территории. И все во имя секретности.
– Сэр, прошу прощения…
Капитан открыл глаза – перед ним стоял лейтенант-навигатор. «Как нехорошо получилось, должно быть, он подумал, что я задремал», – с досадой подумал капитан.
– Сэр, похоже, впереди нас ожидает буря.
– Далеко?
– Сейчас трудно сказать точно, но, скорее всего, именно там, где у нас предусмотрена стоянка.
Стоянка. Даже членам команды ничего не говорили об этом челноке. Все, кроме капитана и двух его помощников, полагали, что это учебный поход. Добраться до отмеченной начальством точки, встать на стоянку и сообщить о прибытии. Затем обратный пеленг – станции на трех базах должны подтвердить местоположение эсминца – и домой, в порт приписки.
– Пока мы не будем предпринимать никаких корректировок курса, – сказал капитан, чувствуя на себе взгляд заступившего на вахту первого помощника. – А вы пока отслеживайте ситуацию и докладывайте мне.
– Да, сэр, конечно.
– Можете идти.
Лейтенант ушел, было видно, как он спустился в галерею и вернулся к своему напарнику. Они о чем-то посовещались и снова прилипли к экранам.
«Паникеры», – с недовольством подумал капитан. Навигаторы часто срывали запланированные походы, принося свои желтоватые бланки с острыми пиками гравитационных характеристик. Иногда на них хотелось наорать, многие капитаны так и делали, но, наорав, потом часто извинялись, ведь им случалось видеть останки кораблей, раздавленных магнитными и гравитационными аномалиями.
Обезображенные, с рваными краями обшивок, с болтающимися проводами и обрывками проводящих магистралей, они проносились мимо и исчезали в космической темноте, вызывая на мостиках ужас и оцепенение. Такое не забывалось.
Через полчаса навигатор явился снова. На этот раз у него были результаты вычислений – на бурю это не походило.
– Скорее всего, «трос».
Капитан вздохнул, только этого ему не хватало. «Трос» был одним из наименее понятных космических аномалий и представлял собой длинную, на триллионы километров вытянувшуюся веретенообразную область, внутри которой скачкообразно смещались участки пространства. Раз – и половина корабля оказывается в десяти метрах от другой половины. Или в миллионе километров – как повезет. Иногда удавалось спасать экипажи поврежденных кораблей, но, разумеется, тех, кто сам, внутри корабля, не стал жертвой геометрического смещения.
– Штурман, сколько еще до стоянки? – спросил капитан.
– Двадцать семь минут, сэр, – ответил тот, не выбираясь из своей штурманской ниши.
– Примем меры, когда эти ваши характеристики усилятся, – сказал капитан.
– Они уже не усилятся, сэр, следы возмущений в случае возможного «троса» всегда статичны.
– Какова вероятность возникновения аномалии?
– Семьдесят процентов, сэр.
– А время?
– Ближайшие полчаса.
Капитан хлопнул себя по коленям.
– Прямо заговор какой-то, честное слово…
Первый помощник и штурман выглядели напряженными, капитан знал, о чем они сейчас думают, – о своих семьях, а еще прокручивают в головах образы раздавленных кораблей.
– Мы идем прежним курсом еще двадцать минут! – резко произнес капитан и поднялся. – У нас приказ, и я не могу его отменить.
Лейтенант держал себя в руках, но по его лицу разлилась бледность. Первый помощник никак не выказывал беспокойства, штурман шумно перелистывал карты.
Навигатор вернулся к себе, а капитан подошел к панорамному окну, чтобы лучше видеть, что происходит на ярусе служб управления кораблем. Боевые части, ближняя и дальняя разведка, радиоперехват, «модельный» отдел, ведавший постановкой помех, – все оставались на местах, готовые ко всяким неожиданностям. И, возможно, всем этим людям капитан своим решением подписал смертный приговор: «трос».
Еще десять минут эсминец двигался прежним курсом, постепенно сбрасывая скорость. Внезапно включился сигнал тревоги – на аварийном табло загорелась надпись «Радиоактивная опасность».
Как и положено по штатному расписанию, к силовым установкам помчались аварийные команды, однако с ними, скорее всего, все было в порядке, а то, что датчики принимали за радиоактивность, являлось сопутствующим «тросу» явлением, называемым «снег». Он представлял собой явление той же природы, что происходили внутри «троса», однако уменьшенное во много раз. То тут, то там стали раздаваться негромкие щелчки, как будто кто-то бросал в перегородки мелкие камешки.
В службе радиоперехвата погас экран, все напряженно ждали дальнейшего ухудшения ситуации. Самым страшным последствием «снега» могло стать повреждение центральных процессоров и их дублеров в главном компьютере корабля.
Прошла минута, щелчки стали реже.
Помощник посмотрел диаграмму производительности главного компьютера – она поднялась почти до расчетной, значит, повреждения были незначительными.
На ярусе появились медики – у кого-то носом пошла кровь. Такое тоже случалось, на живых людей «снег» действовал разрушительно, вызывая внутренние кровоизлияния. Иногда люди теряли зрение, слух, память, однако чаще всего последствия «снега» удавалось излечить.

2

Угроза миновала, и лейтенант-навигатор с явным облегчением доложил об этом капитану по селектору, однако эстафету напряженности внезапно подхватили разведчики.
– Самоходный фугас, пеленг 23-234-48!
– Боевая часть «СКАРТ-два» и «СКАРТ-три» готовы к залпу!
На большом экране панели управления появилась оцифрованная форма внезапно появившейся цели.
Первый помощник коротко глянул на капитана, тот кивнул.
– Боевая часть, отставить готовность, швартовой команде – на выход! Принять пассажирский челнок в швартовый бокс по левому борту!
– Принять челнок по левому борту… – отозвался командир швартовой команды.
Офицеры разведки и боевых частей удивленно оглядывались на ярко освещенный мостик. Должно быть, начальство знало больше них, ведь цель выскочила из ниоткуда, так обычно маскировались фугасы, реагировавшие на приближение большой массы корабля. Но если мостик говорит: это челнок, значит – челнок.
– Оставайся здесь, Фрэнсис, я сам спущусь в бокс… – негромко сказал капитан первому помощнику. Тот кивнул.
Согласно секретному приказу, первому лицу на корабле следовало лично принять прибывших в челноке и получить от них дальнейшие инструкции. Капитана мучили тревожные предчувствия, однако он списывал это на усталость. Один, без сопровождения, он спустился на четыре яруса и, пройдя по техническому этажу, оказался у входа в бокс.
Дверь была заблокирована изнутри, сигнальный фонарь над ней светился красным, значит, входить без скафандра нельзя. Капитан стал ждать, прислушиваясь к доносившемуся из-за перегородки лязгу створок.
– Сэр, вы меня слышите? – раздался из спикера, прикрепленного к карману кителя, голос первого помощника.
– Я слушаю.
– Сэр, челнок движется встречным курсом и замедляется, однако он буквально раскален! Датчики фиксируют десятки тысяч градусов. Этого просто не может быть!
– Так он может и борт нам прожечь! – заволновался капитан.
– Мы не станем брать его, только и всего, в этом я проблемы не вижу, но те, кто внутри… Их давно нет в живых.
– М-да… – Капитан вздохнул. Ситуация складывалась сложная, впрочем… – Фрэнсис, понаблюдайте за ним, если ничего не изменится, мы просто уйдем. Главное – побеспокойтесь о том, чтоб была сделана съемка со всех позиций – нам пригодятся оправдательные документы.
– Да, сэр, конечно. Вы сейчас где?
– Караулю возле бокса. Держите меня в курсе.
– Да, сэр.
Капитан вздохнул и принялся мерить шагами галерею.
Из трансформаторной вышел матрос, он прошел мимо, козырнул капитану, затем остановился и осторожно спросил:
– Я могу чем-нибудь помочь, сэр?
– Нет-нет, все в порядке, – отмахнулся тот, досадуя, что по внешнему виду другие догадываются о его состоянии.
«Все будет хорошо, просто досадные недоразумения… Одно за другим…» – уговаривал себя капитан.
– Сэр, вы еще там?
Это снова был Фрэнсис, его голос звучал взволнованно.
– Конечно, здесь, что там случилось?
– Этот раскаленный челнок внезапно остыл…
– Что значит «внезапно»? – раздраженно спросил капитан.
– Сейчас температура уже восемьсот градусов и продолжает быстро падать. Свечения корпуса челнока больше нет, а сам он начинает маневрировать – идет точно к левому борту.
«Но как он узнал?» – чуть было не спросил капитан и тотчас посмеялся над своей глупостью – снаружи над створками бокса горят сигнальные огни, на которые обычно ориентируются суда-погрузчики и операторы ремонтных роботов. Их иногда тоже приходилось снимать с постов, проводя спасательные операции, при отсутствии у флота реальных противников они выполняли разные непрофильные задания.
– Температура челнока в норме, началась стыковка… – дублировал сообщения Фрэнсис.
– Да, я слышу, – ответил капитан, имея в виду гулкие удары и металлический скрежет манипуляторов. Теперь он весь обратился в слух, напрочь забыв о том, как неуместно выглядит на полутемном техническом этаже.
Наконец красный цвет плафона над дверью сменился желтым – грузовой трюм принял челнок, и теперь внутри его снова поднималось давление.
Вскоре заработали механизмы разблокировки двери, зашипел вырвавшийся в коридор сжатый воздух – давление в боксе всегда доводили до избыточного. Дверь убралась в перегородку, и на капитана взглянул незнакомый человек. Он был на голову выше, широк в плечах, его светло-карие глаза смотрели на капитана с некоторым удивлением.
– Кто вы? – спросил он после затянувшейся паузы.
– Полковник Бинош, капитан эсминца «Рокот», на котором вы сейчас находитесь.
Незнакомец выглянул в коридор, проверяя, нет ли посторонних, затем посторонился и сказал:
– Зайдите, полковник, нам нужно поговорить без свидетелей.
Бинош усмехнулся: как можно говорить без свидетелей в присутствии восьми человек швартовой команды? Впрочем, эти гости, похоже, свихнулись на секретности. С такими полковнику уже приходилось сталкиваться – штабные любили почудить.
Он шагнул через порог, и дверь встала на место, перекрыв выход в коридор. В свете дежурного освещения челнок выглядел как укрывшееся в пещере ископаемое животное.
– Почему здесь так темно? – спросил капитан, и его голос дрогнул. – Включите освещение…
Незнакомец посмотрел на него долгим взглядом, затем шагнул к стене и ударил ладонью по панели. Вспыхнули ярким бело-голубым светом газовые транспортиры, заставив капитана сощуриться. Прикрываясь ладонью, он прошел мимо незнакомца и двинулся к челноку, надеясь обнаружить на его обшивке отслоившуюся теплозащиту, а то и потеки защитной пены из прогоревших дыр, однако увиденное поразило его – бот выглядел так, будто только что сошел со стапелей сборочного завода, неповрежденными на нем остались не только тепловая защита, но и слой аэродинамической краски.
– Э-э… А где же швартовая команда? – спросил капитан, повернувшись, и крикнул: – Эй, «грачи», покажитесь!
Ответом ему была тишина. Капитан взглянул на незнакомца, тот, стоя возле двери, молча за ним наблюдал.
– Что здесь происходит?.. – спросил Бинош, обращая вопрос прежде всего к себе, и, сделав шаг, чтобы обойти челнок кругом, наступил на фрагмент скафандра. Нагнувшись, он подобрал его. Это была часть плечевой накладки с обрывками трубок терморегулирующей системы, в них осталось немного теплоагента, и полковник испачкал руки. Достав платок, он начал вытирать пальцы и только теперь заставил себя очнуться и поверить в случившееся – швартовой команды больше не было, а то, что он принял за теплоагент, оказалось кровью.
– Что?.. Что вы с ними сделали? – хрипло спросил он, двинувшись на незнакомца.
Позади раздался шорох, капитан резко обернулся, из-за челнока показались еще двое чужаков, они держали в руках большие кофры с каким-то оборудованием.
– Капитан Бинош, я бы не хотел, чтобы вы впадали в истерику, – сказал тот, что стоял возле двери. – Нам отрекомендовали вас как ответственного и надежного человека. Мне жаль, что обстоятельства вынудили меня принять меры для соблюдения режима секретности…
– Они… в челноке? – спросил капитан.
– Нет, они за бортом.
– Но чем они вам помешали?
– Я бы не хотел сейчас вдаваться в подробности, поверьте, мне и самому жаль ваших людей, но теперь уже ничего не поделаешь. Подумайте, как вы объясните их исчезновение экипажу, полагаю, подойдет вариант с внезапным раскрытием погрузочных створок, а дальше разгерметизация и выброс несчастных в космос.
Капитан вздохнул. Его мнение уже ничего не значило – следовало выполнять приказ.
«Я все отражу в рапорте. Я все отражу в рапорте!» – с некоторой мстительностью подумал он, решив ничего не скрывать и все называть своими именами. Пусть начальство почувствует хотя бы укол совести, подсунув ему такую свинью.
– Хорошо, я найду как объяснить гибель «грачей», – сказал полковник.
– Вот и отлично, а теперь отведите нас в каюту, и лучше, чтобы нас видело как можно меньше посторонних глаз.
– Да уж понятно.
– Я сообщу вам координаты района, где мы с вами расстанемся.
– Жду не дождусь.

3

К тому моменту, когда капитан вернулся на мостик, он уже почти сумел справиться с собой, чего, однако, нельзя было сказать о первом помощнике и штурмане.
– Передатчик был включен – мы все слышали… – негромко сказал первый помощник. На него страшно было смотреть: лицо побелело, а губы сделались синими.
– Мы уже собирались объявлять «захват корабля»! – не удержался штурман.
– Я намеренно не стал отключать спикер, чтобы вы потом подтвердили, что я не сошел с ума.
– Что же такого могли увидеть «грачи»? – спросил первый помощник.
– Я и сам видел достаточно! – Капитан покачал головой. – На полу в боксе валяются несколько фрагментов от рабочих скафандров «грачей», вырванных вместе с кусками циркуляционных трубок… Сколько силы нужно приложить, чтобы порвать скафандр?
– Где сейчас… эти?
– В моей каюте.
– Но мы же приготовили им другую…
– О чем ты, Фрэнсис? Мы даже не знаем… люди ли это?
Первый помощник и штурман испуганно переглянулись.
– Что вы хотите сказать, сэр?
Полковник отмахнулся.
– Не обращайте на меня внимания, полагаю, это сказывается перенапряжение, такое у нас случается нечасто. Кстати, лейтенант Браун, вот новый пункт назначения – рассчитайте курс, мы немедленно выступаем.
С этими словами капитан положил перед штурманом листок бумаги с длинной дорожкой цифр. Затем повернулся к первому помощнику:
– Их челнок не подвергался никакому перегреву, я подошел к нему вплотную, никаких признаков расслоения теплоизоляции, даже краска сохранилась…
– Мы могли бы позже осмотреть судно, – понизив голос, предложил первый помощник. – Может, это что-то прояснило бы?
– Они сорвали код в швартовой, теперь вскрыть дверь можно только резаком.
– Но мы должны что-то предпринять, Джек, нельзя спускать этим мерзавцам гибель восьми человек.
– Нет, Фрэнсис, сейчас ты забудешь о происшествии или сделаешь вид, что забыл. Поднимем тему, когда этих ублюдков не будет на эсминце… Я подам рапорт адмиралу Гейнцу, интересно послушать, что он на это скажет.

Пока на мостике обсуждали происшествие, трое «гостей» обживались в капитанской каюте. Зная, что для них приготовят другое помещение, они намеренно выбрали капитанскую каюту, чтобы не заниматься мучительными поисками «жучков» и телесканеров.
Старший группы отзывался на имя Симон и был чуть выше двух остальных. Цвет его глаз и волос был светлее, скулы чуть шире. Однако, несмотря на то, что создатели внешности этих троих субъектов старались сделать их разными, они вышли похожими, поскольку «собирались из одних деталей».
– Поставь фугас сейчас, Курц, чтобы потом не заниматься этой работой, – приказал Симон.
– Да, командир, – несколько напряженно произнес Курц. Он открыл один из кофров и принялся выкладывать на пол его содержимое. В основном это были спецсредства, предназначенные для тайной радио– и лазерной связи, быстрого и незаметного отравления людей, а также закамуфлированные под карандаши парализаторы и составные компоненты мощных взрывных устройств.
– Ленц, сходи в туалет.
– Я… троу-тр-д-д… энс-тоу-ти-ти…
– Прекрати это! Больше никаких кодограмм – говори че-ло-ве-чес-ким языком! – потребовал Симон.
– Прошу прощения, командир.
– И дыши, я вижу, ты совсем не дышишь, с такими манерами ты нас всех подставишь, спалишь и…
– Подведешь, – подсказал Курц, собирая взрывное устройство.
– Правильно, – кивнул Симон. – Но ты тоже не всегда дышишь.
– Это было раньше, командир, – возразил увлеченный работой Курц. – Теперь я умею даже кашлять.
– Ну-ка, покашляй.
Курц покашлял. Получалось довольно по-человечески, но Симон не спешил хвалить подчиненного. Старательно выпятив нижнюю губу, он осуждающе покачал головой. По части исполнения человеческих жестов Симон был явным лидером.
– Я тоже умею кашлять, – напомнил о себе Ленц.
– А ты иди в туалет, – сказал командир.
– Я был там час назад.
– Сходи еще раз. Люди абсолютно бессистемные существа, поэтому принимать материалы внутреннего расщепления и сбрасывать продукты этого расщепления они могут сколько угодно раз в сутки. Именно поэтому поведение этих… тварей так трудно имитировать.
– Готово, командир, – доложил Курц и продемонстрировал собранный фугас.
– Отлично, положи его под диван.
– Вы имеете в виду эту… платформу? – неуверенно уточнил Курц.
– Я сказал – диван!
– Извините, командир, я еще не все усвоил.
– А когда ты собираешься усваивать? Ты думаешь, люди-убийцы дадут нам несколько возможностей отомстить им?
– Нет, командир, я так не думаю, – пролепетал Курц.
– Ты разве не видел запись убийства императорского представителя?
– Извините, командир. Я сейчас же повторю всю базу данных.
– Повтори ее трижды и перестань называть меня командиром, я для вас – Симон.
– Да, Симон, – виновато кивнул Курц.
Из туалета вышел Ленц и, сунув руки в карманы, прошелся вдоль стен, рассматривая висевшие на них фотографии.
– Странно, – произнес он. – Это ведь даже не голограммы, зачем хранить двумерные изображения, ведь это самый малоемкий формат?
Симон подошел и встал рядом, пытаясь посмотреть на эти изображения по-человечески.
– Полагаю, это объекты так называемого эмоционального настроя.
Ленц кивнул.
– Эмоциональный настрой – это я помню. Фиксированный спектр статичных полей. Это значит, что люди, когда смотрят на эти изображения, меняют параметры тонкого поля.
– А разве в их программном обеспечении отсутствует пакет тарировочных таблиц? – удивился Курц, выбираясь из-под дивана.
– О чем ты говоришь? У них нет даже главного процессора.
– Как же они существуют?
– Они целиком полагаются на свою органику.
– Примитивная раса.
– Это так, – согласился Симон, – однако нам до сих пор не удается подчинить их именно потому, что мы не можем полностью предсказывать их действия. У них совершенно отсутствует логика.
– Дикари.
– Вместе с тем не следует забывать, что мы посланы совершить возмездие и покарать не простых варваров, а одних из сильнейших. – Симон помолчал и добавил: – А возможно, и самых сильных. Да, у нас было мало времени на подготовку, да, мы выступаем в неудобном для нас формате, но мы обладаем огромной силой. То, как мы расправились с этими людьми на швартовке, подтвердило это.
– Мне они показались невесомыми, – усмехнулся Курц. – Кстати, Симон, почему форматная прошивка судна стала барахлить? Забавно было видеть, как они замерли, пораженные увиденным.
– О форматной прошивке судна можно не беспокоиться, мы им больше не воспользуемся, и эта тайна уйдет в небытие вместе с кораблем…
Симон посмотрел на наручные часы:
– О, уже двенадцать десять, время обеда! Я разыщу стюарда, а вы уберите подальше кофры, нельзя, чтобы какая-то незнакомая деталь заставила человеков насторожиться.
– Да, конечно, Симон, – кивнул Курц и стал прятать спецсредства обратно в кофр.

4

В двенадцать пятнадцать на камбуз поступил заказ: обед для трех человек – подать в капитанскую каюту. Заказ принял помощник кока и принес своему шефу заполненный бланк. Кок взял листок, поправил белый колпак и стал щуриться, будто плохо видел, но едва помощник ушел, поспешил в кладовку.
– Вы здесь, сэр? – спросил он, включая освещение.
– Да, сержант, возле испанского окорока, – отозвался лейтенант-наводчик из боевой части корабля.
– Вот. – Кок протянул офицеру бланк с заказом.
– Суп зеленый… Тефтели… Рис… Мороженое… – Лейтенант пожал плечами. – Как будто ничего особенного, а, сержант?
– Не совсем так, сэр. – Кок немного нервничал и комкал в руках салфетку. – Бывает, что двое заказывают одинаковый набор блюд, но трое – почти никогда. По крайней мере, я с таким ни разу не сталкивался, хотя служу уже четырнадцать лет. У нас прекрасный выбор, семь первых блюд, пять мясных на второе, десяток гарниров, двадцать восемь соусов… Одним словом, странный выбор.
– Ладно, давай куртку…
– Но, сэр, может, не стоит? Если узнает капитан…
– Брось, сержант, я же не яд собираюсь им подать. Или ты не хочешь знать, что случилось с твоим земляком из команды «грачей»? Может, желаешь спросить об этом капитана?
– Простите, сэр. Струхнул малость.
Кок выскочил в рабочее помещение и вернулся с белой поварской курткой, с накрахмаленным колпаком и парой длинных салфеток, чтобы набрасывать на руку – так подающий выглядел опрятнее.
Лейтенант быстро оделся, позволил сержанту чуть поправить колпак и сказал:
– Готовь заказ, я доставлю.
– Одну минуту, сэр, все уже на пару.
Через несколько минут лейтенант-наводчик Кларк уже толкал по коридору сервировочный столик с накрытыми салфеткой тарелками. При встрече с матросами он опускал голову, чтобы кто-нибудь не узнал его.
Поднявшись на лифте на тихий ярус высшего командования, лейтенант неслышно подкатил столик к капитанской каюте, сунул руку в карман и включил датчик определения плотности. Это был миниатюрный прибор, который записывал показатели плотности объектов и их реальные формы. Стоило лишь повернуться на месте, чтобы объектив датчика просканировал все, что находилось рядом.
Лейтенант постучал в дверь и нацепил на лицо приветливую улыбку корабельной обслуги.
Дверь каюты распахнулась тотчас, лейтенант даже вздрогнул, не ожидая от гостей такой прыти.
– Обед? – спросил его темноволосый «качок» и удивленно уставился на поварской колпак Кларка.
– Да, сэр! Три комплекта одинаковых блюд! – волнуясь, прокричал лейтенант.
– Симон, три комплекта одинаковых блюд… – продублировал незнакомец в каюту.
– Пусть подают, мы жутко проголодались, – последовал ответ.
– Да, мы жутко проголодались, – повторил «качок» и подвинулся, пропуская Кларка внутрь.
– Пойду схожу в туалет! – громко объявил один из гостей.
Стараясь не поднимать глаза от сервировочного столика, лейтенант вкатил его в каюту и, остановившись возле стола, начал расставлять тарелки. Никакой подготовки у него не было, однако он много раз видел, как это делают помощники кока.
Расставив тарелки, он разложил столовые приборы и салфетки, затем сделал два шага назад и приглашающе повел рукой:
– Прошу к столу, господа офицеры!
– Спасибо, – сказал один из гостей.
– Спасибо, – с той же интонацией повторил второй, а потом и вышедший из гальюна третий.
– Ну, я пошел…
Лейтенант виновато улыбнулся, взялся за столик и выкатил его в коридор.
«Уф, пронесло!»
Кларк оглянулся на дверь каюты и покатил тележку быстрее – гости капитана показались ему странными, и он торопился расшифровать показания датчика.

5

Некоторое время гости капитана молча поглощали пищу. Доев суп, Симон громко произнес:
– Ах, как вкусно!
– Ах, как вкусно! – повторил Курц.
– А я не буду повторять, иначе на это станут обращать внимание, – сказал Ленц.
– Правильно, – удовлетворенно кивнул Симон.
– А вы заметили, как я вовремя вспомнил про туалет?
– Да, это было вполне по-человечески, – снова кивнул командир.
– Он сканировал нас, – вспомнил Курц.
– Я заметил, – согласился Симон.
– Тогда его нужно как можно скорее ликвидировать.
– Нет, будем поступать по-человечески, а для них обед превыше всего и все свои дела они оставляют на потом. Сейчас мы доедим десерт, потом я найду его и убью. Достань пистолет, Курц.
Через некоторое время по громкой связи оператор вызвал капитана:
– Сэр, ваши гости просят вас подойти в их каюту!
Капитан вскочил со стула, помассировал ладонями лицо и повернулся к первому помощнику:
– Похоже, теперь на корабле не будет ни одного человека, который бы не знал о наших тайных пассажирах, – раздраженно произнес он и одернул китель.
– Об исчезновении «грачей» тоже все знают, – заметил штурман.
– Кто бы сомневался.
Капитан вздохнул и покинул мостик. Он был близок к панике, все ожидали от него объяснений – куда подевались восемь человек экипажа, но он даже не знал, что соврать. Никаких причин исчезновения людей с корабля просто не существовало, и он намеревался объясниться с экипажем после доклада адмиралу.
Поднявшись на капитанский ярус, Бинош подошел к двери своей каюты, и тут силы оставили его. Он трусил. От этих свалившихся на его голову гостей веяло ужасом. Наконец, пересилив себя, он постучал, и в ту же секунду дверь резко распахнулась. Бинош испуганно попятился.
– А, капитан? Заходите, – сказал один из гостей, пропуская Биноша в каюту.
Полковник вошел, и дверь за ним плотно притворили.
– Нам нужно срочно найти человека, который принес обед, капитан. – Главный прибывшей троицы небрежным жестом указал на гору пустой посуды.
– Вам… не понравилась наша еда? – попробовал угадать капитан.
– Нет, еда очень вкусная.
– Едва очень вкусная, – повторил тот, что стоял у Биноша за спиной.
– Еда вкусная, но тот, кто принес ее, забрал у нас одну очень важную вещь.
– Да, очень важную вещь, – прозвучало за спиной полковника. Он повел плечами.
– Это для меня большая новость, мистер Симон, у нас на корабле не принято брать чужих вещей…
– И все же он взял, – настаивал главный.
– Хорошо, я пойду и поговорю с ним.
– Я пойду с вами. На всякий случай.
– Да, на всякий случай, – повторили сзади.
– Хорошо, идемте, – согласился Бинош, у него не было иного выхода.
Едва они с Симоном оказались в коридоре, капитан замкнулся в себе, всем своим видом показывая, что присутствие незваного гостя ему неприятно. Впрочем, тот едва ли обратил на это внимание, с интересом разглядывая стены кабины лифта.
Они вышли на ярусе обслуживания, и капитан с ходу взял высокий темп, чтобы хоть этим досадить Симону, однако тот без труда держался рядом и кивал вместе с ним членам экипажа, когда те при встрече приветствовали капитана.
Решительно толкнув дверь камбуза, капитан громко позвал:
– Сержант Коут!
– Я здесь, сэр! – отозвался кок, узнав голос капитана и спеша ему навстречу. Увидев рядом с Биношом постороннего, он замедлил шаг, и лицо его сделалось бледным.
– Сержант, я хотел бы поговорить со стюардом, который подавал обед в мою каюту.
– Э… сэр, видите ли…
– Не юлите, Коут, из-за вас я попал в неприятную ситуацию! – закричал Бинош, вымещая на коке все свои страхи.
– Никто из моих стюардов в вашу каюту обед не носил, сэр… – пролепетал Коут посеревшими губами.
– Кто носил?!
– Лейтенант-наводчик Кларк.
– Лейтенант-наводчик Кларк? Он что, ненормальный?
– Не могу знать, сэр… Он попросил меня, и я… Я не мог отказать офицеру, сэр! – воскликнул кок, хватаясь за этот аргумент, как утопающий за соломинку.
Капитан резко повернулся и, едва не столкнувшись с Симоном, выскочил в коридор.
Он был вне себя от гнева. Это что еще за фокусы – лейтенант просит дать ему сыграть роль стюарда?! Если поначалу Бинош надеялся, что история с пропажей какой-то вещи всего лишь недоразумение, которое вот-вот разъяснится, то теперь, когда выяснилась странная выходка лейтенанта-наводчика, он уже и сам стал предполагать какой-то заговор.
– Нам сюда, – обронил он, указывая на узкий проход. Они поднялись по крутому трапу, и капитан с ходу распахнул дверь одной из кают – кроме капитанской, ни одна из них не запиралась.
Бинош и Симон быстро вошли в каюту и застали лейтенанта Кларка сидящим за столом. Увидев вошедших, он вскочил и, встав спиной к столу, попытался что-то загородить.
– Ага, вот и одежда стюарда! – злорадно воскликнул капитан, заметив на койке куртку и поварской колпак.
Неожиданно над его ухом прогремел выстрел, лейтенанта Кларка перебросило через стол, он ударился о стену и оборвал висевшую на ней старую новогоднюю гирлянду. На светло-серой перегородке расплылось алое пятно.
Бинош растерянно повернулся к Симону, но тот, не обращая на него внимания, подскочил к столу, схватил за провода какие-то миниатюрные приборы и потряс ими перед лицом капитана:
– Вот это стрит-сканер, а это транссвязь! С кем он соединялся, я тебя спрашиваю?! Говори, сукин сын, иначе я и тебе башку разнесу! – потребовал Симон, приставив к виску Биноша пистолет.
– Стреляй, гнида, стреляй, увидишь, как умирает флотский офицер! Я тебя не боюсь, стреляй! – перейдя на фальцет, закричал Бинош, чем сильно удивил Симона. В его инструкциях говорилось, что человеки боятся смерти.
– Если я выстрелю, ты умрешь, – напомнил он капитану, полагая, что тот не совсем правильно истолковал его намерения.
– Давай, я готов! Мне плевать, кто ты такой, я тебя не боюсь! – не сдавался капитан. Он взмок, лицо его раскраснелось.
Симон медленно опустил пистолет и решил заново перечитать инструкции, возможно, что-то он действительно упустил. Затем сгреб со стола шпионскую аппаратуру Кларка и направился к выходу.
– Зачем ты застрелил его?! – завопил ему вслед Бинош.
– У вас на корабле шпионы, капитан, а вы об этом даже не догадывались, – не оборачиваясь, ответил Симон и вышел. Бинош опустился на стул и уставился в окрашенную кровью стену. Выходило так, что рапорт адмиралу он должен подать немедленно, а не по окончании похода. Немедленно.

6

Частая смена убежищ давно вошла у Эдгара Форсайта в привычку. За много лет, что он боролся с многоголовой гидрой пришельцев, любое место, где можно было поставить кровать и дюжину ящиков с электронной аппаратурой, через полчаса становилось его домом. На балансе Управления «Р» числились и виллы, и официальные штаб-квартиры, однако о них было известно противнику, поэтому самым верным способом выжить была кочевая жизнь и случайный выбор места очередного временного штаба.
Впрочем, даже это не спасало от «охотников» – наемных команд на содержании предателей или тяжеловооруженных коммандос непосредственного врага. Иногда им удавалось вычислить убежище, и уходить приходилось в одном белье, иногда с осколками в теле или с кислотными ожогами. Но начальника Управления всегда прикрывали те, кто оставался, когда он уходил.
Так противники и чередовали удары, разрушая ставки и крепости друг друга. Управлению «Р» доставалось чаще, зато его редкие акции потрясали врагов своим сокрушительным коварством. Одной из последних и, пожалуй, самых тяжелых потерь империи Дифт стало уничтожение полномочного представителя императора, носящего псевдоним «генерал Тильзер». Следствием этой акции стало прекращение боевых действий на планетах Лизаро и Катран. Но только на год, на Дифте подобрали другого представителя, и, по сведениям Управления «Р», он также был провозглашен «генералом Тильзером», «неутомимым борцом с капитализмом и защитником бедных и униженных» – так говорилось в пропагандистских брошюрах, в изобилии распространяемых в тех регионах, где безработица и недовольство жизнью были наиболее высоки.
На этот раз временная штаб-квартира Управления разместилась под крышей зерновой биржи в сельскохозяйственном регионе одной из малоразвитых планет. Множество стеновых перегородок, облегчавших отступление в случае появления врага, отнюдь не спасали от торгового шума, в самом большом зале биржи ни днем ни ночью не затихали баталии. Было время сбора урожая, и под сводами биржи ежеминутно звучало:
– «Карбин», триста тонн по две сотни и пятьдесят! Самовывоз из Баттика!
– «Рояль-золотистая», пятьсот двадцать тонн по три сотни и десять! Доставка по воде из Райгеля!
Сам того не желая, за три дня пребывания в этом месте Эдгар Форсайт стал разбираться в сортах пшеницы и уже понимал по реакции покупателей, что зерно с востока покупают охотнее, чем с запада.
Некрашеная дверь бесшумно отворилась на смазанных петлях, и вошла Флосси – старейшая и незаменимая секретарша Управления. В зависимости от настроения Эдгар Форсайт называл ее Флосси или Лейс. Лейс звучало более по-деловому, имя Флосси годилось, когда хотелось пожаловаться на усталость, скрипы в пояснице или переутомление.
– Ваш кофе, сэр, и очередная стопка донесений.
– Я же с утра просмотрел одну.
– Агентура растет, полагаю, этому нужно только радоваться, – заметила секретарша.
– Много ты понимаешь… – проворчал Форсайт, отодвигая бумаги и освобождая место для кофе. – Агентура растет, резидентура растет, все это пожирает уйму денег, а успехов немного.
– Полно вам прибедняться, сэр, год назад вы заставили этих мерзавцев повертеться.
– По-хорошему, Флосси, я бы должен давно выбросить их с Лизаро и Катрана, ан нет, они там держатся крепко. Охо-хо!
Форсайт начал быстро перелистывать донесения, выискивая самые важные.
– Они сверху, – напомнила Флосси.
– Не мешай.
Форсайт прекрасно знал, что самые важные донесения секретарша всегда клала сверху, однако считал, что сам разберется лучше. Но и на этот раз Флосси оказалась права – важное донесение лежало сверху.
– Так, так, так, – произнес полковник, проглядывая текст, затем поднял глаза на секретаршу: – Куда подевался Джон?
– У него диарея от местной воды.
– У него диарея… – Полковник вздохнул. – Скоро у меня диарея от этой работы начнется. Пойдите позовите его, Лейс, мне нужна его помощь!
Однако звать Джона не пришлось, в проходной комнате секретариата послышались шаги, и он вошел в кабинет полковника.
– Ты где ходишь, Джон?
– Я… э-э… Ходил взять у охранников бутылку воды, у нас ведь кончилась.
– Ну-ну, присаживайся.
Джон осторожно присел на край стула, в любой момент готовый снова бежать в туалет. Флосси вышла. Полковник подал помощнику донесение:
– Полюбуйся, у нас гости.
Джон, едва взглянув, сел поудобнее. Он дважды прочел текст, перевернул бланк, словно надеясь увидеть продолжение, но, разумеется, ничего не нашел.
– Что скажешь?
– Кодограмма не окончена, он не успел закрыть ее, значит, ему помешали, взяли во время передачи или убили.
– Ладно. – Форсайт сделал глоток кофе и прикрыл глаза. – Потерей агентов нас не удивишь, давай разберем этот случай с исчезновением швартовой команды… Флосси!
– Что опять стряслось? – недовольно спросила та, заглядывая в приоткрытую дверь.
– Возьми данные по этому донесению, проследи по меткам станций его маршрут и…
– Давайте покороче, босс, вам нужен корабль, с которого агент отправил шифровку, – перебила секретарша.
– Э-э, правильно. Давай действуй.
Флосси ушла и захлопнула дверь, воцарилось молчание.
– Я вот о чем подумал, Джон, когда диарея совсем тебя доконает, я возьму Флосси на твое место, – сказал наконец Форсайт.
– Спасибо, сэр, вы очень добры… – криво усмехнулся Джон и вернулся к донесению. – Ну, тут все обычно, малая плотность объектов, внешнее сходство всех троих. Сложение атлетическое, речевые построения угловатые. Судя по всему, этот парень действовал строго по инструкции.
– Куда они могли деть восемь человек, ведь те исчезли без следа?
– Могли оставить запертыми в швартовом отсеке, могли выбросить за борт… Вариантов уйма.
– Втроем – против восьмерых? Хочу напомнить, эти червяки отнюдь не силачи. По крайней мере, прежде таковыми не были.
– При их технологиях это поправимо.
– Тут ты прав, – согласился полковник и одним глотком допил кофе. – А капитан либо запуган, либо действует с ними заодно.
Над головой полковника и его помощника раздался гулкий топот множества ног, зал заполнялся перед очередной короткой сессией.
– «Яровица», четыреста тонн по две сотни и восемьдесят! Самовывоз из Баттика! Или доставка в пределах округа – плюс четыре монеты!
– «Штерн-урожайная», всего девяносто пять тонн по четыреста ровно! Самовывоз из Райгеля!
В зале раздался одобрительный гул, затем невнятные выкрики, кто-то повышал цену, кто-то перебивал. Раздался гонг – сделка состоялась. Наверху снова затопали, торговцы и продавцы покидали зал.
Появилась Флосси. Поправив седую прядь, она сощурилась на свои записи и стала зачитывать информацию:
– Итак, агент Белка, Энтони Кларк, двадцати трех лет, должность – офицер наведения БЧ-12КСУ. Распределен год назад на эсминец «Рокот», приписанный к Двенадцатому ударному флоту.
– Адмирал Гейнц! – почти одновременно произнесли Эдгар Форсайт и его помощник.
– Да, – подтвердила Флосси, – командует флотом адмирал Гейнц.
– Хорошо бы также узнать, где находился эсминец «Рокот», когда оттуда была передана кодограмма.
– Я это уже сделала. Нам немножко повезло, сигнал с него был получен сразу тремя станциями связи, поэтому местоположение корабля можно определить точно.
– Точность пока не важна. Примерно где это?
– Где-то в Пустошах.
Форсайт и Джон переглянулись. Все сходилось, именно в Пустошах обычно проецировались агенты из чужих миров. Как они туда попадали, Управлению было неизвестно, но оно получило уже несколько свидетельств о материализации в Пустошах чужеродных объектов.
Рассказав все, что знала, Флосси ушла. Джон почувствовал, что брюхо отпустило, и снял летний пиджак, оставшись в одной рубашке.
– Я вот о чем подумал, сэр: для чего им посылать сюда своих собственных «горилл», если на Лизаро полно сконструированных уродов – быстрых и надежных убийц? Вы ведь не сомневаетесь, что трое прибывших гостей именно «гориллы»?
– Не сомневаюсь, Джон. Ответов может быть два – либо они затевают какую-то большую ликвидацию, либо предстоящая операция для них – дело чести. Мы ведь уже знаем, что эти мерзавцы мстительны.
– Это может быть месть за устранение «генерала Тильзера»?
– Очень может быть. Хотя замену ему они уже нашли и скоро все пойдет по старой колее. Однако отомстить они могут, чтобы принести своим вождям, или кто там у них всем заправляет, головы виновных в убийстве столь значимого лица.
– То есть мы не можем исключать, что они будут искать Симмонса и Тайлера?
– Не можем, – подтвердил Форсайт. – Где они, кстати?
– Где-то в секторе «Запад-3». Министр Гальвингстон проводит там отпуск.
Форсайт кивнул. Это была четвертая попытка устранения Сэма Гальвингстона, занимающего пост министра миграции в Федеральном правительстве. Пользуясь своим положением, Гальвингстон работал в интересах захватчиков, перемещая сотни тысяч легализованных лиц, наделенных необходимыми документами.
– Значит, как только они справятся с заданием, их нужно спрятать.
– Очень может быть, что их уже засекли, – предположил Джон.
Полковник вздохнул. Исключать нельзя было ничего, ведь уж как хорошо Управление маскировало свой кочующий штаб, но и на него время от времени совершались нападения. Осведомленных людей вокруг хватало, а враг не дремал, по крупицам собирая сведения и не брезгуя никакими средствами. Часть каналов Управления «сифонили», теряя информацию. Эти бреши находили, закрывали, но в других местах появлялись новые.
– Будем ждать от них сообщений. Как только сделают работу – отзовем и, возможно, отправим в какое-нибудь путешествие.
– Не связанное с работой? – недоверчиво улыбнулся Джон. Он слишком хорошо знал полковника, тот из всего извлекал пользу для Управления.
– Конечно. Ребята заслужили настоящий отдых с теплым морем, девочками, легкой выпивкой.
– Тогда отправьте их в отпуск – домой.
– Домой?! Ты имеешь в виду – на их планету? – неожиданно удивился Форсайт.
– Разумеется, не только на планету, но и в их город.
Недоверчивая улыбка не сходила с лица Джона.
– Что? Ты сомневаешься в моей порядочности?
Джон в ответ только улыбался.
– Я вообще не понимаю, с чего ты вдруг принял их сторону, помнится, перед операцией «Омега» ты намекал, что их в конце концов придется убирать.
– Нет, сэр, я лишь предполагал, что однажды они могут выйти из-под контроля, такое часто случается с теми агентами, кто поднимается над всеми. Но даже если это и придется сделать когда-то, сейчас Симмонс и Тайлер имеют право навестить родных. Если держать их, как бойцовых псов, в клетке, они могут перегореть еще раньше.
– Как только вернутся, я отправлю их домой. Вот увидишь.

7

Лето в Арконе было в самом разгаре, пальмы на набережной цвели крупными розовыми соцветиями, наполняя воздух сладковатым ароматом. Подгоняемые теплым ветром, зеленоватые волны бережно раскачивали белоснежные яхты и катамараны, словно опасаясь испугать «дорогостоящих» клиентов вилл из первой прибрежной линии.
Каждый клочок земли здесь стоил бешеных денег, а потому публика тут жила холеная, избалованная вниманием администраторов гостиниц и подобострастными улыбками полицейских.
Вилла «Ла-Сордиа» была не из самых дорогих, два этажа, немного мрамора, немного кедра, мебель из массива ароматного тика, большой сад, бассейн и оранжерея. Месяц аренды этой роскоши обходился в полсотни солдатских жалований.
Группа находилась здесь уже второй месяц, собирая информацию об объекте и стараясь найти способ приблизиться к нему на дистанцию верного выстрела. Пока ничего не получалось, две засады в пригороде ни к чему не привели, первый раз охрана что-то почувствовала и изменила маршрут, второй раз охранник-снайпер прямо из окна пристрелил агента, изображавшего водителя грузовика, – напасть на конвой планировалось после блокирования машины министра.
И хотя по конвою в тот раз не было сделано ни одного выстрела, министр уже три дня никуда не выезжал, и могло статься, что оставшуюся неделю он просидит на вилле или, того хуже, прервет отпуск и отправится в порт в охраняемом полицейском сейфе.
С чердака, служившего наблюдательным пунктом группы, спустился Винсент – худосочный студент, завербованный в лагере любителей отдыха на воде. В своем университете он почти не появлялся, однако за короткие визиты туда ухитрялся сдавать все учебные задолженности. Винсент был вспомогательным работником и годился буквально на все – следить, наблюдать, водить машину и прикрыть отступление группы из крупнокалиберного «геккона», уродливого двенадцатимиллиметрового пистолета-пулемета, созданного для маньяков и коллекционеров «всего большого».
Винсенту нравилась Клара, ладно сложенная блондинка невысокого роста, однако по приказу местного резидента она была прикреплена к Тони Тайлеру. Он переспал с ней один раз, однако потом прекратил отношения, потому что Клара призналась, что это босс заставил их с напарницей Ирмой ублажать «ребят из центра», коими являлись Джим Симмонс и Тони Тайлер.
Джим от общения с Ирмой не отказывался – они как будто поладили, но ни на что, кроме работы, им сил и времени уже не хватало. Приближался срок отъезда объекта, и задание группа, что становилось все очевиднее, проваливала.
– Ну что там? – спросил Тони.
– Видел головы двух охранников, у одного на лбу прыщ, второй при бритье поцарапал щеку. Это все.
Тони вздохнул. Джим сидел, прикрыв лицо газетой, чтобы не показывать своей кислой физиономии. Наблюдение ничего не давало, ведь вилла «Фрайбурга», где жил министр, располагалась выше «Ла-Сордиа», к тому же была оснащена всевозможными контрразведывательными штучками вроде оптических датчиков на вращающейся антенне. Стоило кому-то навести на жилище министра бинокль, и охрана сразу засекала наблюдателя. Агенты группы еще не попались лишь потому, что располагали еще более продвинутой аппаратурой, ее сверхбыстрые датчики успевали уловить сканирующий сигнал, отключить собственную оптику и включить ее снова, как только антенна контрнаблюдения повернется на безопасный угол. Все это происходило так быстро, что наблюдатель группы видел неразрывную картинку, а на «Фрайберге» считали, что полностью себя обезопасили.
Третья девушка в группе – Лена, полноватая черноглазая брюнетка, навела свежего лимонада, поставила кувшин на столик и наполнила бокал для Тони.
Пару раз, для прикрытия, им пришлось целоваться на открытой террасе, чтобы те, кому вздумалось подсмотреть, знали, что на вилле царит настоящая любовь. После этих двух раз Лена стала чаще поглядывать в сторону Тони, хотя прежде считалась девушкой Даура. Тот весь день проводил в саду, выполняя роль охранника.
– Ничего, скоро придет Инженер, принесет «ползунка», и мы составим план действий, – сказал Джим, отбрасывая с лица газету. Он поднялся, расправил мятую пляжную майку и отправился на чердак занять место наблюдателя.
– Тони, пойдем в сад спустимся, чего здесь на жаре париться? Подождем Инженера там, – предложила Лена, надеясь затащить Тони в бассейн, а дальше как получится.
– Пошли, – ответил тот, пожав плечами. Ситуация, в которой они находились, угнетала его. Так скверно еще не подготавливалось, пожалуй, ни одно задание. Большинство собранных сведений о дневном расписании и привычках министра оказались фальшивыми, а планы виллы «Фрайберга» и схемы ее коммуникаций – давно устаревшими и измененными до неузнаваемости после генеральной перестройки. Все виновные в этом уже понесли наказание, а продавшего сведения бывшего ключника виллы ликвидировали еще до начала операции, но никому от этого легче не стало и в решении проблемы не продвинуло.

8

Джим поднялся на чердак, взобрался на высокий вращающийся табурет и, припав глазами к окулярам, стал разглядывать виллу министра.
Ограда, тонкие паутинки сигнальных проводов, а чуть выше – верхняя треть строения и его крыша. Это все, что удавалось разглядеть, остальное приходилось домысливать. Вдоль ограды, с внутренней стороны владения, скорее всего, был устроен некий помост, на который поднимались охранники в строгих костюмах и черных очках. Они как будто совсем не страдали от жары и не позволяли себе расстегнуть даже пары пуговиц.
Целью наблюдения было выяснить какую-то закономерность смены часовых либо определить окна комнаты, где мог бывать министр. Можно было ударить из гранатомета усиленной гранатой, такой, что развалила бы обычную виллу на кирпичики, но окна были пусты и, скорее всего, вообще были фальшивыми, а сам объект мог находиться в комфортабельном подземном бункере.
Нет, от этого наблюдения определенно не было никакого толку.
Джим оставил пост и спустился на второй этаж. Окно во двор было открыто, Джим подошел к нему и посмотрел в сад. Возле беседки, старательно отворачиваясь от бассейна, околачивался Даур. Шорты и майка Тони лежали на бортике, рядом с одеждой Лены, а их тела переплелись в голубоватой воде, и волны от них расходились кругами.
За оградой раздался автомобильный сигнал, это приехал Инженер. Он отвечал за техническое оснащение группы, переделывая, если требовалось, штатное оборудование. Вскоре он появился в саду и направился к крыльцу, неся большой, загруженный продуктами пакет.
– Лена, твоя работа заключается не в этом! – крикнул на ходу Инженер, явно пребывавший в хорошем настроении. Джим быстро спустился в холл.
Вскоре там собрались Винсент, Ирма и Клара.
Инженер выложил на стол продукты, сказал девушкам, чтобы унесли их на кухню, затем достал со дна пакета сверток, в котором было что-то тяжелое.
– Сделал? – не утерпел Джим.
– Сделал, – ухмыльнулся Инженер и, развернув промасленную бумагу, явил свое детище – самоходное устройство «ползунок», которое должно было исследовать канализационную систему виллы «Фрайберга».
Ее выход совсем недавно удалось обнаружить Тони с Винсентом. «Ползунок» должен был протащить через этот сток начиненный взрывчаткой узкий мешок.
Нечего было и думать, что этого хватит, чтобы оставить от виллы министра Гальвингстона кратер с оплавленными краями, однако не приходилось сомневаться, какой в ней поднимется переполох. На шум явятся все муниципальные службы от пожарных до электриков, и этим можно было воспользоваться, чтобы завязать бой. На такой простой способ группа возлагала последние надежды.
В холл порознь вошли Тони и Лена, оба с мокрыми головами. Девушка выглядела довольной, этот день у нее удался.
– Предлагаю отправиться прямо сейчас, – сказал Инженер. – У меня в машине батареи, кабель и прорезиненные костюмы. Думаю, часа за три мы составим подробный план канализации «Фрайберги».
– Ты его что, зарисовывать будешь? – спросил Тони.
– Смеешься, старик? – улыбнулся Инженер. – В «ползунке» размещен гироскоп, любое изменение направления, а также пройденное расстояние тотчас будет передаваться по кабелю и записываться на лэптоп. Мы получим пространственную схему, затем наложим на нее коробку с размерами здания и сможем определить, куда лучше подводить фугас.
– Толково, – кивнул Джим. Как будто что-то в их невеселом положении начинало проясняться. – Но чтобы подстраховаться, нужно заложить фугасы во все ответвления.
– Тогда «ползунку» придется не тащить мешок, а толкать его. Это возможно, если сделать оболочку мешка из жесткого пластика.
– Хорошо, поехали прямо сейчас. Тони, ты едешь?
– Конечно, как же вы без меня?
– Винсент, ты не возражаешь, если я вместо тебя в дерьмо окунусь? – спросил Джим.
– Валяй, уступлю тебе эту привилегию. Я тогда пойду Даура сменю.
– Девушки, – обратился Джим к вернувшимся с кухни Ирме и Кларе, – приготовьте нам чего-нибудь горяченького. Надо отметить выход из тупика…
– А он есть, этот выход? – недоверчиво спросила Клара.
– Я уверен – он где-то рядом.

9

Чтобы не привлекать к себе внимание, Инженер ездил на слабосильном бежевом «фрегате», машине очень распространенной на побережье среди обслуживающего персонала.
Едва все расселись по местам и завелся мотор, как из-за угла появилась дама лет сорока пяти в широкополой пляжной шляпе и с вертлявым шпицем на поводке.
– Раньше я ее здесь не видел, – сказал Тони.
– Мне кажется, это не ее собака, она об нее чуть не спотыкается, – заметил Инженер.
– Мало ли, может, попросили выгулять, – предположил Джим.
– На такого рода дамочек где сядешь, там и слезешь, – авторитетно заявил Тони.
– По дамочкам ты у нас теперь главный, – согласился Инженер.
– И почему она днем на улице, а не возле моря или бассейна? Мне кажется, она посматривает на наш дом, – не сдавался Тони.
Машина уже трогалась, когда дама раздраженно дернула поводок и прошипела:
– Уродливый Арнольд, я больше никогда не возьмусь выгуливать тебя. Будешь сидеть взаперти, пока не приедет твой хозяин.
– Ну вот, что я говорил? Хозяин собаки попросил выгулять пса, – заметил Джим, когда они миновали даму со шпицем.
– Закрой окно, – попросил его Инженер и включил кондиционер. – Такая жара, а она собак выгуливает.
Минут за десять они выбрались из серпантина нарезанных по склонам улочек, обставленных скрытыми за зелеными насаждениями домами. Улицы были пустынны, изредка навстречу попадался лимузин или лакированное купе. Лишь самые отчаянные в такую жару лежали на пляже, большинство дожидалось пяти часов и лишь потом отправлялось к морю. К тому времени солнце становилось уже не таким жарким, а ветер стихал и не срывал с голов шляпы.
Группа никогда не ходила к морю всем составом, но каждый день кого-то командировали покататься на аквабайках, чтобы те, кто мог наблюдать за ними, видел – люди отдыхают. А чтобы объяснить некоторую закрытость компании молодых людей и их сидение на вилле, приходилось покупать у местных пушеров немного наркотиков. Внимательный наблюдатель сразу бы связал стремление обитателей виллы «Ла-Сордиа» к уединению именно с этим.
Чтобы попасть в канализационную сеть Арконы, «фрегату» пришлось выбраться за пределы городка, проехать в сторону от моря и, сделав петлю вокруг еще не застроенных холмов, снова вернуться к городу с другой стороны.
У подножия известковой горы Инженер остановил машину, и все трое вышли, потягиваясь и посматривая по сторонам. Слой почвы на известковых горах был тонким и удерживал лишь травы и небольшие кустарники, так что спрятать автомобиль было негде.
– Ну что, готовы? – спросил Инженер, открывая багажник. Там оказались два рюкзака с пристегнутыми скатками спальных мешков. Со стороны все выглядело вполне миролюбиво, молодым людям наскучило сидеть в комфорте прибрежной зоны, и они выбрались набраться впечатлений на необустроенной территории.
Один рюкзак взял Джим, другой достался Тони. Инженер подхватил продуктовый пакет с «ползунком» и мотком управляющего кабеля. Пройдя совсем немного, они увидели на склоне едва приметную тропку и стали по ней подниматься.
– Кто здесь ходит? – спросил Джим.
– Полагаю, работники магистральных служб, – ответил Инженер. – В галереях ведь не только дерьмо течет, там и кабельные связки имеются.
– И что, к ним любой подойти может?
– Сейчас сам все увидишь, – сказал шедший последним Тони. – Там на решетке замочек имеется, поэтому посторонние в галерею не попадают.
– Стоп… – тихо скомандовал Инженер, и все остановились. Поперек тропки, извиваясь, проползла серая змея и скрылась среди пожелтевший травы.
– Интересно, она ядовитая? – спросил Джим.
– Какая разница, у нас антидота все равно нет, – сказал Тони и вздохнул, вспоминая родную Двадцать четвертую базу.
– Джунгли небось вспоминал? – угадал Джим.
– Ага.
– Да, жуткие были условия, а все же чего-то жаль…
– Вот, пришли! – объявил Инженер, подходя к закрытому ржавой решеткой гроту. Две стальные петли удерживала дужка хлипкого навесного замка.
– Да, безопасность на высоте, – усмехнулся Джим и огляделся. С высоты горы открывался вид на другие, такие же безжизненные холмы. Их контуры подрагивали в раскаленном воздухе и, казалось, могли растаять при первом порыве ветра, но ветра не было. Высоко в небе парила хищная птица, которая могла оказаться роботом-наблюдателем.
Щелкнул замок, скрипнула решетка.
– Вперед, – скомандовал Инженер и вошел первым. За ним двинулся Джим. Первым делом он осторожно потянул носом воздух.
– Не воняет вроде.
– Скоро завоняет, – заверил Инженер и, просунув руку сквозь решетку, снова закрыл замок.
– Там горка имеется, «колено», а над канализацией вентиляционный канал к самой вершине горы, так что здесь пока ничего не почувствуешь, – пояснил Тони, который здесь уже был.
– Ну-ка… – Инженер достал из кармашка рюкзака фонарь, включил его и пошел дальше. Пол галереи начал плавно понижаться. Стало прохладнее.
Звуки шагов звучали все громче, после поворота сделалось совсем темно и, как показалось Джиму, галерея стала значительно уже.
– Как-то неуютно тут, – сказал он.
– Тут очень даже уютно, – заверил его Инженер. – Вот дальше – да, сыровато будет. Стой, – сказал он, когда они прошли под уклон еще шагов пятьдесят. – Открывайте рюкзаки, здесь у нас раздевалка.
Через несколько минут все трое облачились в высокие прорезиненные штаны с сапогами огромного размера. Помимо штанов, специальная амуниция состояла из матерчатых респираторов с химической пропиткой, пластиковых строительных шлемов с удобными фонариками и хлопковых рукавиц.
В последнюю очередь Инженер достал лэптоп и блок электрических батарей. Соединил все это кабелями и проверил. На все команды из компьютера «ползунок» охотно отзывался и вращал ходовыми роторами то в одну сторону, то в другую.
– Порядок, – произнес Инженер дребезжащим голосом, искажаемым тарахтящим клапаном респиратора. Он передал моток кабелей Джиму, а Тони достался увесистый блок батарей.

10

Теперь пришлось подниматься в гору в резиновых безразмерных штанах и таких же сапогах, зато в галерее стало значительно светлее, ведь ее освещали три фонаря.
Вскоре экспедиция достигла верхней части «колена», где был вентиляционный колодец, и стала спускаться к началу канализационной системы.
– Здесь уже воняет? – спросил Джим.
– А ты сними респиратор и проверь, – посоветовал Инженер.
– Нет, я поверю вам на слово.
Хотя Джим и не чувствовал тяжелого запаха канализации, уже по виду заросших плесенью стен можно было догадаться, насколько он отвратителен.
– Оп-ля! – произнес Инженер, и под его ногами заплескались нечистоты. Следом за ним в неглубокий поток ступил Джим.
Теперь пошли медленнее, в свете фонарей по боковым лоткам на стенах прошмыгнули несколько крыс.
– Их здесь много? – спросил Джим.
– Раньше было больше, но потом сюда змеи переселились и многих пожрали.
– Откуда ты знаешь? – удивился Джим, ведь Инженер был не из местных.
– Прошлый раз сам видел, как змеюка крысу проглотила. Остальное домыслил.
– Мыслитель.
По мере того как группа проходила мимо все большего количества выводных стоков, поток становился глубже и скоро дошел до колена.
– Скоро еще? – спросил Джим, промаргивая слезящиеся глаза.
– Еще два поворота, и мы на месте, – заверил Инженер.
– Только тут сейчас скользко будет, – предупредил Тони. – Держись ближе к стене.
Джим пошел осторожнее и вскоре едва не упал, споткнувшись о какой-то то ли шланг, то ли кусок кабеля. Что-то громко плеснулось и быстрым зигзагом унеслось вперед по галерее.
– Ух ты! Какая здоровая! – воскликнул Инженер.
– Красные змеи и покрупнее попадались, – сказал Джим, ступая с еще большей осторожностью.
– И куда агрессивнее, – согласился Тони. – Сразу в ботинок впивались.
– Интересно, эта тварь сапог прокусит?
– Надеюсь, нет, – сказал Инженер и стал внимательнее смотреть себе под ноги.
Вскоре они вышли к нужному стоку, ничем, на взгляд Джима, не отличавшемуся от десятка пройденных.
– Это точно он?
– Точно. От угла четвертый, – заверил Тони.
– Как же вы определили? – недоверчиво спросил Джим.
– Тут строгая система, по шесть домов на одну стену. Плясали мы от своего стока.
– Понятно, – кивнул Джим. В тот день ему три часа кряду пришлось смывать в унитаз консервированную кукурузу, чтобы Тони и Винсент сумели определить канализационный сток их дома. От него и принялись считать.
– А если все же ошиблись?
– Не ошиблись, мы и по компасу сверялись, – заверил Инженер, снова подключая кабель. – Он это, другого и быть не может.
Вскоре все было готово. Стараясь не намочить рукавицу выбегавшей из трубы жидкостью, Инженер уложил «ползунок» в сток, медленно распрямился и взял у Джима лэптоп.
– Ну, запускаем…
И он включил подачу. Моторчик «ползунка» негромко зажужжал, устройство поползло по трубе, ничуть не перекрывая выхода стоков. На трехмерной шкале, отображенной на экране лэптопа, показалась обозначавшая «ползунок» точка. Вот он прошел метр, второй, третий. Пронизывающая отметку голубоватая линия указывала величину угла относительно горизонта.
– Основательно придумал, – одобрительно кивнул Джим.
– Да, голова, – поддержал его Тони. На таких, как Инженер, ложилась существенная часть больших и сложных операций.
Не успели все трое расслабиться, успокоенные деловитостью «ползунка», как компьютер тревожно пискнул.
– Нет, не может быть! – воскликнул Инженер.
– Что там? – спросил Джим.
– Он пишет – «преграда»!
– Какая там может быть преграда, вода-то проходит?! – почти возмутился Тони.
– Сейчас…
Инженер послал механическому разведчику новую команду, и в правом углу экрана открылось небольшое окошко.
– Что ты сделал? – спросил Джим.
– Дал команду исследовать преграду зондом.
– О! У него и зонд есть? – поразился Тони, но Инженер не ответил, напряженно следя за тем, как в окошке вырисовываются тонкие продольные линии.
– Что это?
– Решетка… – упавшим голосом произнес Инженер и, опустив респиратор, зло плюнул под ноги. От досады он даже не чувствовал висевшую в галерее вонь.
– Решетка? Думаешь, они предусмотрели этот вариант? – спросил Джим.
Инженер ответить был не в состоянии, а Тони сказал:
– Если не дураки, обязательно предусмотрели. Вон какая перестройка была на вилле, забор, стены, следящая аппаратура. А этот сток – прямой выход в тыл, заводи фугас и взрывай. Конечно, предусмотрели.
Джим кивнул. Теперь ему и самому казалось странным то, что он так уповал на эту возможность, хотя все было очевидно – Тони прав.
Болтанув в жиже ногой, он отошел к противоположной стене и, повернувшись, снова посмотрел на сток.
– А если труба засорится, они что, решетку выкапывать начнут? – спросил Тони.
– Необязательно, – уныло ответил Инженер. – Скорее всего, перегородка поднимается дистанционно.
– Сколько прошел «ползунок»? – спросил Джим.
Инженер со вздохом посмотрел на экран:
– Двадцать два метра с мелочью…
– А сколько еще осталось?
– Метров сто восемьдесят.
Джим снова помолчал, соображая. Какая-то верная догадка вертелась совсем рядом, но он пока не мог ее ухватить.
– А может, мы тогда сами заткнем эту штуку, они поднимут решетку, подумают, что засорилось, а наш «ползунок» туда и проскользнет, – предложил Тони.
– Еще раньше их зальет дерьмом, – стал рассуждать Джим, – и они вызовут аварийную службу…
– Этот фокус не пройдет, – покачал головой Инженер и включил разведчику обратный ход. – Они обыщут рабочих до трусов, а то и голыми заставят работать. В кино этот способ давно обкатан – перехватывается звонок вызова, и выезжает ложная аварийная служба. Можно не сомневаться, что охрана об этом понятие имеет.
– А если не дать им время на обыск и вообще на всю эту раскачку? – спросил Джим, и на его лице появилась улыбка.
– Как ты это сделаешь? Придумал, что ли? – с надеждой в голосе поинтересовался Инженер.
– Это зависит от тебя. Что, если мы подадим дерьмо в трубу под давлением? На их вилле не меньше полудюжины сортиров, а еще ванны, раковины, и каждый сток в доме станет фонтаном дерьма. Сколько времени на раздумье и обыск аварийной службы будет у охраны, когда река фекалий начнет сносить мебель?
– Осевую турбинку я соберу за три часа, – задумчиво произнес Инженер, прислушиваясь к жужжанию возвращающегося «ползунка». – Поставлю зажим в распор, чтобы ее наружу выбило…
– Значит, это возможно?
– Конечно, – кивнул Инженер, уже прикидывая последовательность сборки из имевшихся материалов и узлов. – На этих же батареях ее и запустим, мощности хватит.
– Постойте, – поднял руку Тони. – Но ведь на вилле и подвал имеется, пока мы его не накачаем, дерьмо наверх не пойдет.
– Пойдет как миленькое, здесь диаметр двести пятьдесят миллиметров, а входные отверстия куда меньше. Под напором всем достанется, вот только как мы рабочую жидкость в сток подавать будем? Если делать специальный рукав, времени уйдет очень много. Может, сутки или больше.
– А давайте плотину сделаем, – предложил Тони.
– Из чего? – спросил Джим, осматриваясь.
– Из небольших мешков с песком.
– А ты представляешь, сколько нужно песка и как долго мы его сюда натаскивать будем? – спросил Инженер.
– А сколько нужно песка?
– Ну…
Инженер достал из стока «ползунок», встряхнул его и уложил в пакет.
– Поднять уровень нужно сантиметров на семьдесят, так что… Примерно два кубометра песка, а это около четырех тонн.
– Это невыполнимо, – покачал головой Джим.
– Вполне выполнимо! Вы думаете, мы сами этот песок таскать будем?
– А кто же? – удивился Джим.
– Закажем фасованный в матерчатые мешки песок в строительной компании, скажем, срочно доставить на место вместе с рабочими. Заплатим им наличными вперед, и дело завертится. Я буду изображать из себя встревоженного босса, надену какую-нибудь спецовку, в карман – блокнот, на голову – вот эту же каску. – Тони щелкнул по головному убору. – Нам еще и полицейское сопровождение выделят.
– Ну, без полицейского сопровождения мы как-нибудь обойдемся, – сказал Джим. – Но идея мне нравится. Пока Инженер будет собирать нагнетатель, мы сделаем плотину. С деньгами проблем нет.
– Но эта авантюра привлечет к нам внимание, – заметил Инженер.
– Это уже неважно, у нас больше нет попыток – эта последняя.
– Ну хорошо, а что будем делать, если техническая часть этого проекта удастся?
– А вот об этом нам еще следует подумать.

11

К делу решили приступить не откладывая. Инженер отвез Джима и Тони на виллу и сразу поехал к себе в мастерскую – собирать нагнетатель, а напарники выкатили из гаража «Ла-Сордии» зеленый пикап, забросили в кузов две строительные каски, прорезиненные штаны с сапогами, захватили пачку наличных и поехали на поиски подходящей строительной компании.
Спускаясь к шоссе, они едва не столкнулись с выезжавшим из-за поворота полицейским автомобилем. К здешней публике полиция относилась благосклонно, усатый сержант лишь помахал им рукой, приняв за взбалмошных наследников какого-нибудь миллионера, и поехал дальше, а сидевший за рулем Тони повел машину осторожнее.
Уже на последнем спуске из Арконы мимо проехало ярко-желтое ландо стоимостью в пару сотен тысяч реалов с двумя хорошенькими девицами. Они с интересом посмотрели в сторону молодых людей, и Тони невольно притормозил.
– Газу, приятель, газу, – сказал Джим.
– По-моему, они близняшки, а? – сказал Тони, поглядывая в зеркало заднего вида.
– Не твое дело, думай о запруде.
Стоило напарникам выбраться за пределы Арконы и проехать вдоль побережья километров десять, вывески на обочинах так и замелькали, всюду предлагали ремонт, отделку, строительство новых домов у моря и продажу участков на склонах холмов. К рекламным объявлениям прилагались красочные изображения дворцов из искусственного камня.
– Мне кажется, они обидятся, если мы предложим им дерьмо запруживать, – предположил Тони.
– Это только вопрос цены, – уверенно заявил Джим. – И потом, ты ведь сам это предложил. Давай сворачивай, думаю, это то, что нам нужно.
Они подъехали к двухэтажному, собранному из легких панелей строению и остановились между кадками с чахлыми карликовыми кипарисами. Выбравшись из машины, напарники надели строительные каски и поднялись по ступеням.
В пустом кабинете их встретил невысокий, сильно загорелый полноватый человек. На его круглом лице сияла улыбка, заготовленная на все случаи жизни.
– Чем могу помочь, господа?
– Это строительная компания? – спросил Джим.
– Да, сэр, «Мендос и Буль».
– Вы Мендос?
– Нет, я наемный работник – менеджер Плуриэль.
– Мистер Плуриэль, нам срочно нужны четыре тонны песка в небольших матерчатых мешках и ваш транспорт, чтобы доставить песок в горы – в двадцати километрах отсюда.
– Я ничем не могу вам помочь, – огорченно вздохнул Плуриэль. – Сегодня ведь пятница, короткий день и все рабочие уйдут домой прямо с объекта. Мы тут недалеко волнолом восстанавливаем.
– Дерьмо попадет на пляж, – угрюмо произнес Тони.
– Какое дерьмо? – Улыбка на лице Плуриэля стала виновато-извиняющейся.
– В канализационной системе Арконы предаварийная ситуация, если мы не доставим этот песок, дерьмо окажется на пляже. Все отдыхающие переедут в другие места, и никто не станет делать вам заказы, – пояснил Джим.
– Но… я ничего не решаю.
– Мистер Плуриэль, мы готовы заплатить наличными. Три сотни за песок, мешки и доставку, три сотни лично вам и по сто реалов рабочим. Нам нужно человек десять, правильно, коллега? – обратился Джим к Тони.
– Да, коллега, десять-двенадцать человек нас бы устроило.
Плуриэль задумался. «Срубить» перед выходными три сотни было весьма кстати. Он мог бы небрежно швырнуть три сотенных жене, которая вечно пилила его и обзывала «никчемным протирателем штанов».
– Песок у нас есть, – сказал он. – Грузовик тоже, сторож и шофер могли бы наполнить мешки, они у нас обычных размеров, но ведь можно насыпать их не до верху, правильно? Вам для чего?
– Нам нужно сделать запруду, – честно признался Джим. – Чтобы перекрыть фекальный поток, понимаете?
– Да, теперь понял. Значит, мы сделаем так: пока эти двое ребят будут насыпать мешки, мы на вашем пикапе… Ведь это ваш пикап?
– Да, наш, – подтвердил Тони.
– Мы на пикапе смотаемся в Белу-Каркаса, это рыбачье поселение в пяти километрах. Рыбаки с моря давно вернулись и теперь сети сушат, от подработки они никогда не отказываются – мы там людей набираем, когда срочно нужно. К тому же у них у всех есть прорезиненные штаны, ведь у вас, я полагаю, им придется в дерьме поплавать?
– Ну, не то чтобы плавать, но по колено там набирается.
– Тогда едем! Выходите к машине, а я распоряжусь насчет песка – пусть пока насыпают!

12

Собрать работников оказалось несложно. Когда приехали в рыбацкую деревню, Плуриэль пробежал вдоль домов, крича что-то на непонятном языке, и вскоре на улицу стали выбегать мужчины, некоторые даже босые, но все со свертками прорезиненной робы.
Запыхавшийся менеджер подбежал к машине и отрапортовал:
– Набрал одиннадцать человек, этого хватит?
– Хватит! – сказал Джим. – Пусть садятся, и поедем.
Жилистые загорелые мужчины набились в кузов пикапа, двоих пришлось взять в кабину – на заднее сиденье к Плуриэлю. Вместе с ними пришел запах пота, моря и табака.
– В дерьмо, стало быть? – коротко спросил один из рыбаков.
– В дерьмо, – смиренно кивнул Джим.
– Ну, поехали, – согласился рыбак.
Когда подкатили к зданию компании, Плуриэль повел работников на помощь сторожу и шоферу. За полчаса вся компания расфасовала песок и погрузила мешки в грузовик, затем расселась поверх груза. Можно было отправляться.
Тони завел пикап и поехал первым, чтобы показывать дорогу. Сидевший сзади Плуриэль напряженно молчал, но когда Джим догадался дать ему сто реалов аванса, он повеселел и стал рассказывать, как удачно ездит по выходным на рыбалку. Тема для разговора была не очень хороша, Джим и Тони понятия не имели о местной рыбалке. Наконец, когда менеджер спросил, любят ли они рыбалку, Джим, немного помолчав, признался:
– Понимаешь, друг, мы сейчас ни о чем другом думать не можем – только об этом дерьме и о том, как оно разольется по пляжу…
Плуриэль понимающе кивнул, замолчал и больше не проронил ни слова до тех пор, пока не прибыли на место.
К счастью, никаких настоящих представителей городских служб в гроте не оказалось, а «забытый» ключ заменили гвоздем – замок легко открылся. За два часа удалось перетаскать все мешки на место и сложить из них вполне жизнеспособную плотину. Чтобы запруда не заполнялась раньше времени, оставили сливное отверстие. После этого все вышли на воздух, и Джим рассчитался с работниками.
Довольные друг другом, они расстались. Напарники заперли замок гвоздем и, спрятав подальше оранжевые каски, поехали домой. Свою часть технических приготовлений они выполнили.
Пока возвращались в Аркону, Джим предложил обсудить план нападения.
– А чего тут обсуждать, как пойдет дерьмо, мы подъедем – они ведь наверняка кого-нибудь вызовут… – сказал Тони, переводя дух. Кондиционер в пикапе оказался маломощный, и после тяжелой работы напарники обливались потом.
– А когда подъедет настоящая аварийная служба, что с нами сделает охрана?
– Этого нельзя допустить, нужно будет перехватить их – поставим дежурных на дороге.
– Можно и перехватить… – согласился Джим, посматривая на виллы самой ближней к берегу линии. Когда-то основное их количество располагалось у самого пляжа, но море смыло часть берега и вместе с ним большую часть старой Арконы. Несколько старых вилл уцелели только потому, что стояли на каменном основании разрушенной скалы.
– А если мы подъедем вторыми? – предположил Тони.
– Тогда охранники спросят нас, кто мы такие, и предложат проваливать, пока не… Стой, а это идея!
Джим повернул к Тони разгоряченное лицо.
– Мы подъедем и подставим этих парней! Скажем, что они никакие не аварийные службы, что их фирму давно закрыли и под их вывеской мог приехать кто угодно! Кому поверят цепные псы?
– В первую минуту – нам, – уверенно кивнул Тони. – А минуты нам хватит. Ты гений, Симмонс, охранники в штаны наложат от мысли, что сами пропустили в дом ликвидаторов.
Довольные собой, напарники подъехали к воротам и приветственно посигналили открывшему ворота Дауру. Они не задумывались о возможной участи работников городской службы, которых собирались подставить. Инструкторы и преподаватели Управления учили, что главной целью должно быть выполнение задания. Даже ценой собственной жизни, не говоря уже о случайных жертвах.

13

Человек в темном костюме не отрываясь смотрел в бинокль, провожая бежевый «фрегат», пока тот не скрылся за поворотом, потом надел черные очки и, спустившись с помоста, позвал:
– Луи!
– Я здесь, босс! – отозвался с небольшой веранды подчиненный, выполнявший роль заместителя начальника смены.
– Луи, я еще три дня назад приказал проследить за этим наркоманом на «фрегате», почему до сих пор нет отчета?
– Но, босс, после этого вы давали еще три сверхважных задания. Мы проверяли парковщика на лодочной станции, потом металлургического магната с Хейфи, потом…
– Не нужно перечислять всех. Завтра же покажи мне отчет, куда мотается этот наркоман.
– Я думаю, только за дурью, босс. Марта сегодня днем прогуливалась мимо их виллы, музыки не слышно, только иногда голоса и смех. Опять же на пирсе часто бывают – берут порошок и траву, потом курят и оттягиваются. Но она сказала, что больше шпица выгуливать не будет, сказала «он нассал мне на ногу».
Начальник охраны усмехнулся. Марта была камердинершей мистера Гальвингстона, и с его согласия начальник охраны иногда использовал ее в качестве разведчика.
– Ладно, пойди пройдись по всем постам – ты же знаешь, парни любят ковыряться в носу вместо того, чтобы смотреть в оба.
Луи нехотя поднялся со стула, поправил на плече ремень короткоствольного автомата и покинул прохладную тень, чтобы сделать обход. В целях безопасности двор виллы «Фрайберга» был лишен какой-либо растительности и вымощен булыжником из специального серого пластика. Предполагалось, что он не будет сильно нагреваться, однако в полдень посреди двора было как на сковородке. Охрана спасалась теплоотводящими жилетами, если бы не они, не помогли бы даже спортивные майки.
А все из-за упертости хозяина – мистера Гальвингстона. Он отказался от отдыха на специальной охраняемой территории, ему, видите ли, надоели «чужие глаза повсюду». Буду отдыхать инкогнито, сказал он.
На охраняемой территории у Вилкса было бы восемьсот человек штата плюс эскадрилья легких геликоптеров и взвод аэрбайков, а здесь всего-навсего пятьдесят человек, и из них нужно выкроить три смены да еще кое-какую разведку. Больше людей привезти было нельзя, это бросалось бы в глаза, а так отряд тянул на службу безопасности промышленника средней руки. Таких в Анкоре было не меньше дюжины – Вилкс проверял.
Он тяжело вздохнул и огляделся. Люди на парапете стояли под навесами и не двигались. Вилкс знал, что, скорее всего, они дремлют. Неприятные предчувствия не отпускали опытного телохранителя, и недавний случай с ликвидацией водителя грузовика он определил как попытку атаковать кортеж министра. Машина была груженой и катилась под горку по второстепенной дороге не слишком быстро – водитель как будто осторожничал, однако это была классическая схема перехвата. Справа и слева – поросшие кустарником склоны, здесь можно было стрелять по кортежу одновременно с обеих сторон, не боясь попасть друг в друга. Поэтому, когда снайпер в ведущей машине спросил, что делать с грузовиком, Вилкс не задумываясь сказал «стреляй!». Сидевший позади него министр попытался отменить приказ, но в такой ситуации стрелки слушают только командира.
Потом Гальвингстон наорал на начальника охраны, однако тот знал, что вечером скандал будет забыт и хозяин останется ему благодарен.
Снайпер снял водителя грузовика прямо из окна. Машина покатилась под гору, перелетела через главную дорогу и перевернулась в кювете. Вилкс опасался взрывной волны в случае, если в грузовике была взрывчатка, но обошлось. Они развернулись на дороге и вернулись в Аркону.
На хозяина охотились давно, пару лет назад в борт его яхты ударила выпущенная со скалы реактивная граната. Попадание было точным, всю мебель в каюте изрешетило осколками, однако министр Гальвингстон в тот момент шел по коридору и отделался легким испугом.
Несколько раз удавалось засечь «хвост», но очень «скользкий», исчезавший мгновенно, едва почувствовав к себе ответное внимание.
Потом эти две пули в ресторане, одна едва задела предплечье хозяина, а вторая продырявила официанта. Стрелок очень торопился – стрелять приходилось в узкое, закрытое витражом окошко с дистанции в восемьсот метров, да еще лежа на карнизе на уровне двенадцатого этажа. Со своими людьми Вилкс отыскал эту позицию – стрелять в таких условиях было практически невозможно, но те, кто охотился за министром, были людьми подготовленными.
Пару раз Вилкс пытался выудить у хозяина, кому он так насолил, но тот отшучивался, однако со временем Вилкс и сам догадался кому. Это был один из отколовшихся от контрразведки отделов. Говорили, будто он теперь работает «на себя», превратившись в мафиозную структуру, но Вилкс в это не верил. Скорее это был силовой орган какого-то параллельного правительства.
Понимая, что серьезные люди рано или поздно своего добьются, Вилкс настоял, чтобы в штат взяли двойника министра. Этого парня звали Браун, он был спившимся художником, лет на десять моложе хозяина, но богемный образ жизни состарил его, и при незначительном гриме сходство с министром было поразительным. По крайней мере, через оптический прицел они выглядели одинаково.
Все свободное время, а его у двойника было много, он посвящал общению с баром, поэтому нахождение Брауна в охраняемом помещении превращалось в еще одну проблему. Приходилось запирать бар и следить за двойником, чтобы он шпилькой или вилкой не взломал замок.

14

Вилкс обошел дом кругом и, сев на веранде, достал из холодильного шкафа минеральную воду. Однако расслабиться не успел, прикрепленный к лацкану спикер тревожно крякнул, и из динамика зазвучал истеричный голос одного из охранников:
– Сэр, у нас проблема, обнаружен источник наблюдения!
– Иду! – отозвался Вилкс и, не сдерживаясь, перешел на бег. Нервная обстановка последних дней давала о себе знать, он спешил поскорее убедиться, что тревога ложная.
Взбежав по ступеням западного парапета, Вилкс перешел на шаг, рыжеволосый охранник выглядывал из-под навеса, ожидая прихода уверенного в себе начальника.
– Откуда? – на ходу спросил тот, и рыжий подвинулся, освобождая место у приемной панели охранных датчиков.
– «Ла-Сордиа», сэр. Электронное средство наблюдения!
– «Ла-Сордиа»… – повторил Вилкс, припадая к окулярам бинокля. Вот и крыша с красной черепицей, одна створка слухового окна прикрыта, за второй как будто видна тренога, но это могло быть забытое удилище и все, что угодно. Иногда богатое воображение только мешало в работе.

Вилкс не знал, что в это время на «Ла-Сордии» тоже объявлена тревога. Винсент первым услышал тревожный писк аппаратуры, сообщавшей о нештатном режиме работы. Это означало, что их точку могли засечь с виллы «Фрайбурга».
– Клара, наверх! – крикнул Винсент и помчался первым, прыгая через несколько ступенек. Действие для прикрытия было давно придумано, оставалось лишь немного сыграть.
Вот и разогретый, пахнущий сосной чердак. Винсент поднырнул под открытой частью слухового окна, отодвинул треногу с объективом и, схватив лежавший на стуле бинокль, распахнул окно целиком. Теперь те, кто, возможно, смотрел на него, могли убедиться, что этот молодой человек развлекается, рассматривая окрестности в бинокль.
Послышались шаги Клары.
– Клара, снимай майку!
– Ох, Винсент, умеешь же ты достичь своего нечестными методами, – пожаловалась Клара, выполняя требование.
– Готова? – не оборачиваясь, спросил Винсент.
– Готова…
– Теперь подойди, обними меня сзади, а потом выйди к окну, чтобы тебя было видно…

За частой решеткой створки Вилкс заметил какое-то движение и от напряжения затаил дыхание. Но вот створка открылась и показался какой-то парень с большим биноклем в руках. Он стал глазеть по сторонам, вращая винтовые настройки и улыбаясь. Не успел Вилкс как следует рассмотреть его, как шею наблюдателя обвили женские руки, потом показалась и вся подружка – с обнаженной грудью.
– Эх, посмотреть бы на нее целиком! – не удержался от замечания охранник, но развивать эту мысль не стал, вспомнив, что рядом находится начальство.
– Ну что скажешь, Робертс? – спросил Вилкс рыжего.
– Стало быть, бинокль, сэр, его датчики и поймали.
– А графики посмотреть нужно?
– Нужно, значит, посмотрим, сэр, – с готовностью согласился рыжий и, включив на панели монитор, стал искать в параметрах нужный временной фрагмент. – М-да… – протянул он спустя полминуты. – Похоже на электронное устройство.
– А видели мы всего лишь обычный бинокль, – наставительным тоном произнес Вилкс. – Значит что?
– Могла глюкануть аппаратурка.
– Могла.
– Но проверить все же надо.
– Молодец, вот ты и проверишь. Завтра, в отдыхающую смену, вдвоем с кем-нибудь из своих отправитесь туда и проверите. Повод зайти придумайте сами, форма одежды – свободная. Все понял?
– Понял, сэр.

15

Когда начало смеркаться, вся группа за исключением вставшего на охрану Тони собралась в холле. Формально командиром считался Инженер, однако все подстраивались под лидера – Джима Симмонса.
Первым выступил Винсент, он подробно рассказал о том, как произошел сбой аппаратуры и как они с Кларой прикрывали этот промах.
– Вроде все обошлось, – подвел он итог и пожал плечами, не сказав только, что ему было приятно целоваться с полураздетой Кларой, ведь она ему очень нравилась.
– Что ж, теперь уже ничего не изменишь, завтра мы должны провести операцию, тем более что техническая ее часть уже подготовлена. Инженер сделал отличную турбину – мы проверяли ее в бассейне, она такая сильная, что невозможно удержать в руках. Но хвалить Инженера мы не будем – гениям все дается легко.
Члены группы захихикали, посматривая на Инженера, он встал и раскланялся.
– Расстановка сил на завтра следующая. Лена, твое дело – перехват телефонных звонков после того, как начнет работать турбина. Винсент, ты уберешь аппаратуру в подвал, в самый строгий тайник, она нам не пригодилась и уже вряд ли пригодится, а уликой стать может. Клара и Ирма, вам нужно будет сыграть роль медицинских работников, поэтому с утра купите в магазине все необходимое – должны быть белые халаты, стетоскопы, градусники, все то, что в первые пять секунд отвлечет от вас внимание. Машину возьмете в прокате, красный крест сделаете сами из декоративного скотча, герб местного управления здравоохранения на клейкой пленке можно приобрести в книжном магазине – я проверил. В саквояже понесете оружие, столько, сколько влезет, мы с Тони отправимся совсем пустыми, даже без связи, потому что нас станут обыскивать.
– Как мы вас найдем? – спросила Ирма.
– Постарайтесь пройти за ворота и пробирайтесь в здание, как только начнутся проблемы – стреляйте, так мы узнаем, где вы находитесь. Даур, ты подъедешь на скутере и остановишься в сотне метров – организуй там какой-нибудь ремонт, а как только начнется свалка, подключайся. Полагаю, внутри мы сами справимся, и тебе нужно будет расчистить нам выход. Когда дело будет сделано, разбегаемся в разные стороны, учить вас не нужно.
– А я? – спросил Винсент.
– Я же сказал, ты останешься здесь, спрячешь аппаратуру и станешь приглядывать за домом и за Леной. Она ведь останется на связи, и ей потребуется прикрытие. С Инженером все понятно – он будет заниматься своей работой в галерее. Если будут проблемы с запрудой или понадобится еще какая-нибудь помощь, ты, Даур, до начала операции будешь у нас резервом.
Молчаливый Даур кивнул.
– В переговорах будем использовать «бытовой код», полагаю, пользоваться им умеют все?
Лена, как ответственная за связь, кивнула. Бытовым кодом назывался язык условностей, услышав который посторонний человек принял бы оперативную передачу за рассказ о походе в продуктовый магазин. Безвозвратные потери на этом языке назывались «тяжело заболевшими».
– Теперь о некоторых подробностях. Предполагается начать операцию после двенадцати, раньше нам не управиться – Инженеру в галерее, а нам с подготовкой машин. Изначально все завязано на Инженере, как только он будет готов, начнут играть свои роли остальные. Мы с Тони стоим на обочине неподалеку от владения «Диконсив», в тени каштана. Как только городская аварийная машина проедет мимо, мы увяжемся за ней, а в сотне метров за нами будут держаться Ирма и Клара. Девушки, вы должны подъехать к вилле «Фрайберга», когда мы с Тоней уже окажемся внутри. Вы должны сыграть роль дополнительного отвлекающего фактора, поэтому выспитесь хорошо – от вашего внешнего вида будет зависеть немало. Впрочем, Лене тоже нужно отоспаться, ее работа на перехвате будет едва ли не главной.
– Да ладно тебе, – отмахнулась девушка, – завтра все будут главными. Сам знаешь.
Джим кивнул. Операция проходила успешно, если все ее звенья были подогнаны очень плотно, а для этого требовалось исключить возможность малейших сбоев, по крайней мере там, где это возможно. О том, чтобы планировать действия внутри виллы «Фрайберга», не могло быть и речи, поскольку до сих пор не было твердой уверенности, что туда удастся попасть.

16

Ночь разбили на три смены, первую отстоял Тони, вторую Джим, а Инженер взял на себя утреннюю. Даура и Винсента решили не привлекать, дать им отдохнуть, Джиму показалось, что они немного нервничают.
Общий подъем был в семь утра. Утро выдалось ясным, всего несколько облачков держали путь на север, подгоняемые устойчивым ветром с моря. Джим, Тони, Клара и Ирма уселись во «фрегат», Инженер занял место за рулем, и они выехали на улицу. Даур закрыл за ними ворота.
Посторонних на тихой улице не было, лишь щелкали электрические ножницы садовников, занимавшихся своей работой под прикрытием утренней прохлады.
Выскочив за границы городка, «фрегат» покатил по шоссе на восток, туда, где вдоль берега располагались строительные конторы, магазины, сервисные службы и бюджетные рестораны. Найдя на указателе название прокатной фирмы, Инженер свернул с главной дороги и остановился напротив въезда на просторный парковочный двор. На его воротах и на стеклянной двери аккуратной конторки висели таблички с одинаковой надписью: «Шлосс и Бредберг, прокат машин. Ради вас мы не спим круглые сутки».
Джим с Тони и девушки вышли из машины, и Инженер сразу уехал. Из конторки выглянул лысоватый человек с помятым лицом, видимо, не спать круглые сутки ему не удавалось.
– Доброе утро, господа! Одну минуту, сейчас я отопру ворота!
Пропустив вперед девушек, Джим и Тони последовали за ними на парковочный двор.
– Вы вместе? – спросил то ли Шлосс, то ли Бредберг, обгоняя их.
– Нет, мы отдельно! – подала голос Клара.
– Да, отдельно, – подтвердил Тони. – Нам с приятелем нужен джип. Светлый.
– Возьмите «хрономастер», – предложил прокатчик, указывая на монстроподобное чудовище с хромированной решеткой. – В нем вы будете доминировать на дороге.
– Нет, – покачал головой Тони. – Нам нужно что-то менее броское. Что-то вроде машин, которые используют аварийные городские службы.
– Ах это… Тогда идемте за мной.
И они двинулись вдоль рядов разномастных машин.
– Вот он, бежевый «родео», полагаю, вас-то он и дожидался.
Напарники подошли к машине, заглянули в салон, постучали по колесам – джип им понравился.
– Да, мы возьмем его, – сказал Джим.
– А нам, пожалуйста, вот эту штучку! – пискляво потребовала Клара, играя дурочку и показывая на маленькую развозную машинку белого цвета. По слою пыли на ней можно было догадаться, что популярностью она не пользовалась.
– Зачем вам эта Золушка, девушки, она даже ваши тяжелые саквояжи не довезет, возьмите лучше вот этот оранжевый кабриолет, крыша поднимается за пятнадцать секунд! – начал расхваливать прокатчик. – Все мужчины будут смотреть вам вслед!
– Нам мужчины не нужны, – капризно заявила Ирма. – Мы к бабушке едем – забор чинить…
– Забор – что? – переспросил прокатчик.
– Чинить. Вот и инструментов набрали два чемодана. – Она ударила ногой под своему набитому оружием саквояжу.
Прокатчик посмотрел на Джима с Тони и подмигнул им, дескать – дуры, что с них возьмешь?
– Хорошо, вы сделали ваш выбор, прошу проследовать за мной в офис, чтобы заполнить договор и внести задаток. Через пару минут, господа, вы получите ключи.

17

Едва Джим с Тони и девушки вывели полученные машины за ворота, на узкой, ведущей к конторе дорожке показался полицейский автомобиль. Пришлось остановиться и ждать неприятностей от этого неожиданного визита.
– В салоне – четверо, – сказал Тони и вздохнул. Обычный полицейский патруль состоял из двух человек.
– И машина – из округа, – добавил Джим, заметив на дверце малознакомую эмблему.
Перегородив выезд, длинный «грандспирит» на широких колесах сверкнул мигалкой и остановился. Разом открылись все четыре дверцы, и из машины появились двое патрульных и двое увешанных доспехами бойцов полицейского спецназа.
Патрульные направились к стоявшему первым джипу, а спецназовцы рассредоточились по флангам, чтобы иметь возможность открыть перекрестный огонь.
Джим и Тони сидели с кислыми улыбками, надеясь только на девушек, ведь все оружие было у них.
Полицейские двигались очень медленно, впившись в Джима и Тони сощуренными глазами. В руках служителей порядка были автоматические пистолеты, казалось, патрульные ждут только повода, чтобы начать стрельбу.
Определить настрой спецназовцев возможным не представлялось, их лица были скрыты за опущенными забралами.
– Прошу прощения, офицеры, в чем дело? – робко подал голос прокатчик.
– Ты кто такой? – строго спросил один из полицейских, наставив на него пистолет.
– Я партнер прокатной конторы «Шлосс и Бредберг»…
– Ты Шлосс?
– Нет, сэр… – Прокатчик уже был не рад, что подал голос. – Я не Шлосс и не Бредберг, я младший партнер – Марк Корнези.
– Руки за голову, Корнези, лицом к стене и, пока тебя не спросят, помалкивай!
Прокатчик поспешно выполнил требование полицейского.
– Эй, ты, положи руки на руль! – приказал второй полицейский Тони. – А ты положи на панель!
Джим и Тони повиновались.
Наставив на них оружие, полицейские приближались приставным шагом, пока наконец не встали по обе стороны от машины и один из них, с капральскими нашивками, не потребовал у Тони водительское удостоверение.
– Оно у меня в кармане шорт, офицер. Мне придется снять с руля одну руку, – предупредил Тони.
– Валяй, парень, но знай – я шутить не намерен.
– Да уж вижу, – криво усмехнулся Тони и демонстративно осторожно – двумя пальцами – вытащил карточку и подал полицейскому.
– Сюда клади! – приказал тот, протягивая взрывобезопасный контейнер величиной с большой пенал. Тони опустил карточку в щель, полицейский захлопнул крышку, затем отвел руку с пеналом в сторону и нажал кнопку электродетонации. Раздался щелчок, но не более того, капрал разочарованно скривился и, открыв пенал, вернул удостоверение Тони. Затем точно так же проверил карточку Джима, но и его документ оказался обыкновенным куском пластика, не имевшего опасного слоя кристаллической взрывчатки.
– Вы, оба! Выходите из машины и руки на капот!
Джим и Тони вышли, спецназовцы наставили на них автоматы, а патрульные перешли к «перепуганным» девушкам.
– Так, а кто это тут у нас закон нарушает? – нараспев произнес капрал, и по его лицу расплылась довольная улыбка. После того как проверенные удостоверения не сдетонировали, он заметно расслабился.
– Мы не нарушаем, офицер, мы только сели в машину, – комично пропищала Клара, чем вызвала смех обоих патрульных, однако спецназовцы не проронили ни слова, продолжая держать подозреваемых на мушке.
От шоссе к конторе свернул еще один полицейский автомобиль. Джим и Тони переглянулись, дело принимало совсем скверный оборот.
– Эй ты, длинный, что у тебя в багажнике? – спросил капрал, возвращаясь к джипу, пока его напарник проверял удостоверения у девушек.
– Не знаю, сэр, мы его еще не открывали, – признался Тони.
– Давай, дерни рычаг.
Под прицелом автоматчиков Тони осторожно, не делая резких движений, потянулся рукой к рычагу и разблокировал замок. Крышка багажника плавно поднялась.
Капрал шагнул ближе, недовольно повел носом и захлопнул крышку, разом потеряв к пассажирам джипа всякий интерес.
– Ну что, девочки, у вас багажник тоже пустой? – спросил он, направляясь к Кларе и Ирме.
– Нет, не пустой, – ответила Клара, округляя глаза, как подобает глупышке. – Там у нас инструменты.
– Давай, показывай… – кивнул капрал, заглядывая за вырез пляжной майки Клары.
Девушка вышла из машины и, выразительно покачивая бедрами, пошла открывать багажник. Капрал с удовольствием изучал особенности фигуры Клары, осознавая, что бывают в его профессии и редкие минуты радости.
Клара подняла крышку и отошла, давая возможность полицейскому заглянуть внутрь.
Тот заглянул и, усмехнувшись, спросил:
– В сумках что?
– Инструменты для ремонта забора.
– Для ремонта – чего?
Капрал толкнул ближайший саквояж, тот лязгнул железом.
– Подойди сюда…
Клара подошла ближе, коснувшись полицейского бедром. Тот замер, вдыхая аромат легких духов и нагретой солнцем женской кожи. Эта девчонка определенно на него запала, если бы не работа…
Он вздохнул и потянул сумку с железками на себя. Может, там и инструменты, но проверить все же надо.
Клара покосилась на торчавшую из кобуры полицейского рукоять пистолета. Это был «марч», одиннадцать миллиметров, семнадцать патронов в обойме и один в стволе, на это указывает повернутая кверху метка предохранителя. Сейчас это было единственное оружие группы, поскольку вскрыть саквояж Клара не успевала.
Итак – одно движение и пистолет в руке, затем следовало завизжать, чтобы спецназовцы «притормозили» – женский крик на мгновение их ошеломит. Потом полшага вправо и выстрел мимо головы Джима в лоб спецназовцу, потом перевод на двадцать градусов левее и выстрел во второго спецназовца. Второй полицейский автомобиль не помешает, патронов в «марче» достаточно, а лобовое стекло на машине обычное.
– Ральф, ты чего там, уснул? – позвал капрала напарник.
– А? Чего? – Над крышкой багажника показалось лицо Ральфа. Пригревшись возле бедра Клары, он погрузился в мир завораживающих эротических грез.
– Это не они, вон Бизон приехал, говорит, те в сторону Либерти прорываются…
– Бизон?
Капрал недоуменно уставился на стоявшую поодаль вторую полицейскую машину, возле которой поплевывал под ноги Бизон, парень из их полицейского отделения. Ральф даже не заметил, как они подъехали.
– Поехали, приятель, пора медаль зарабатывать! – усмехнулся Бизон и забрался в машину.
– Да, – кивнул капрал и разочарованно вздохнул, он все еще чувствовал аромат симпатичной блондинки.
Спецназовцы разочарованно опустили автоматы и поочередно подняли глухие забрала шлемов, под которыми оказались распаренные от духоты лица – солнце пригревало все сильнее.
Не извинившись, полицейские уехали зарабатывать медали.
– Сволочи, – пробурчал прокатчик и на негнущихся ногах направился к крыльцу.
– Вы в порядке? – спросил Джим девушек.
– В порядке, – заверила Клара, захлопывая багажник.
– Тогда – все по графику.
– По графику, – согласилась она, занимая место за рулем. Чуть было не разыгравшаяся катастрофа оказалась обычной полицейской накладкой.

18

Задержавшись на заправочной станции у выезда на шоссе, Джим и Тони залили полный бак горючего и, оставив девушек, помчались в строительный магазин, чтобы закупить все то, что сделало бы их похожими на аварийную команду эксплуатационной фирмы.
Вскоре они нашли у шоссе подходящий магазин, возле которого стояла пара побитых, забрызганных краской и цементом пикапов. Как оказалось, они принадлежали двум бригадирам конкурирующих артелей, покупавших оборудование для строительных работ и отчаянно торговавшихся за каждый гвоздь.
– Слушаю вас, – с надеждой в голосе произнес продавец, утомленный переговорами со строителями.
– Нам, пожалуйста, два комплекта строительной спецодежды поярче, – сказал Джим.
– И по размеру! – напомнил Тони.
– А какая цена вас устроит? – Продавец покосился на бывалых строителей.
– Не имеет значения, – сказал Джим.
– О! – оживился продавец. – Тогда я дам вам самое лучшее!
– А еще респираторы, ботинки хорошие, чтобы подошва мягкая была…
– И турбодрели – две! – добавил Тони.
– Вам какие? – уточнил продавец.
– Нам поярче и покрасивее, – сказал Тони и, чтобы развеять все подозрения, добавил: – Нам это для строительного праздника нужно…
– Уважаю строительные праздники, – честно признался продавец и убежал в подсобку собирать заказ. Вскоре он вернулся и, выставив скамеечку, предложил померить обувь, а затем еще раз уточнил – имеет ли значение цена.
– Мы берем самое лучшее, приятель, ты же сам сказал, – ответил Джим, и продавец с презрительной усмешкой покосился на артельщиков.
– Еще нужен набор сантехнических ключей и… всяких приборов, – неопределенно добавил Тони, проверяя, как ботинки будут на ходу.
– И буквы для аварийных табличек, – напомнил Джим.
– Понимаю, сейчас все будет, – кивнул продавец.
Вскоре все необходимое уже лежало в машине, напарники расселись по местам, и Джим связался с Инженером.
– Здравствуй, дружище, как солнышко, как водичка?
– Все хорошо, через час уже смогу отдохнуть и буду ждать, пока вы не позовете меня обедать.
– Хорошо. Тогда я позвоню сестричкам, если они тоже будут голодны, можем начать обед пораньше.
– Мне эта идея нравится.
– Ну, привет.
Джим убрал телефон в карман и посмотрел на Тони.
– Куда теперь? – спросил тот. – Может, перекусим, потом будет не до этого…
– Согласен. Давай до первого кафе, а то на голодный желудок даже звон в голове какой-то. Еще эти полицейские шутники… Я думал, Клара их положит.
– Я – тоже, – кивнул Тони, выруливая на шоссе. Мимо с ревом пронесся спортивный автомобиль, рискованно вильнул к обочине, выровнялся и помчался дальше.
– Ну вот, когда полиция нужна, их не дозовешься, – покачал головой Джим, – а в другой раз как пришельцы в кошмарном сне.
– Как будто погода портится, – заметил Тони, кивая в сторону моря, где у горизонта сгущались тучи. Однако здесь все еще сияло солнце и ничто не предвещало бури.
Через пару километров свернули к заведению «Румяный боб», взяли с собой пирожков и полдюжины банок фруктовой колы. Не удержавшись, Тони целиком засунул в рот пирожок с черникой и начал разворачивать джип, чтобы выехать обратно на шоссе. Джим связался с Кларой:
– Привет, сестренка, у вас все в порядке? Все подарки купили?
– Да, все подарки при нас, надеюсь, мы вас не разочаруем.
– Слушай, тут выяснилось, что все ребята очень голодны, так что, возможно, обед придется начать пораньше.
– Мы не против…
– Спасибо, сестренка. Целую тебя.
Джим убрал телефон и какое-то время смотрел на дорогу, потом неожиданно сказал:
– Клара молодец, надежный человек, я прямо кожей чувствовал, что она держит ситуацию с полицейскими под контролем.
– Угу, – кивнул Тони.
– Как она вообще? В смысле… ну ты понял.
– Я не разобрал, – пожал плечами Тони. – Это же только раз было.
– Ну ты даешь! – возмутился Джим.
Тони засмеялся.
– Она просто чудо. Жаль, что я ей не понравился.
– Если бы не приказ шефа, ты бы ей обязательно понравился. Я ее раскусил, приятель, Клара не переносит, когда ей что-то навязывают. Приказ она выполнила, но…
Не договорив, Джим открыл коробку с пирожками.
– Ты какой съел?
– С черникой.
– Ну и как?
– Сворачивать где будем? – проигнорировал Тони вопрос Джима, он не выносил, когда его жалели.
– А вон там, между холмами, дорожка вроде не пыльная.
Через двести метров они свернули направо и покатили прочь от моря, туда, куда не дотягивались влажные морские ветры, не зеленела трава и не шумели пальмы. Всего в паре километров от береговой линии зелень выгорала к середине лета, оголяя меловые утесы, по которым шустро бегали серые суетливые ящерицы.
Тени найти не удалось, поэтому машину остановили рядом с кустом, ветки которого были покрыты узкими темно-зелеными листочками. Пока Джим раздумывал над видом «фирменной» эмблемы, Тони подобрал из комплекта подходящие буквы и, сделав фломастером разметку, с обеих сторон автомобиля наклеил ярко-оранжевые буквы – «аварийная эксплуатационная служба». Свою фирму напарники решили назвать «Аллигатор». Джим вырезал подобие крокодила из зеленой декоративной пленки и разместил его на капоте джипа, как раз над надписью «Аллигатор». Получилось красиво. Потом добавили настоящий номер вызова аварийной службы Арконы, обошли вокруг машины и тряпочками тщательно стерли остатки разметки.
– Вроде все, а, Тони?
– Порядок, Джим. Давай доедим пирожки и начнем одеваться, я на этом пекле уже плавиться начинаю.
– Может, еще дождь пойдет? – Джим посмотрел на море, однако собравшееся было грозовое облако распалось.
Через четверть часа напарники уже в новом качестве выехали на шоссе, и Джим связался с Инженером. Тот сообщил, что «готов пообедать».
После него Джим поговорил с Кларой – они с Ирмой были уже на шоссе, и он пообещал подождать их у въезда в Аркону, потом позвонил на виллу – Лене.

19

Лена уже работала и пожаловалась на жару. После звонка Джима она еще раз проверила все настройки, впрочем, это было лишнее, они уже давно были выверены, и подрагивающие линии на экране означали чьи-то голоса. В любой момент можно было послушать, о чем говорят на том или ином канале.
Пока Лена скучала перед аппаратурой, а Винсент дремал в прохладном холле напротив экрана ТВ-бокса, по улице, на которой стоял их дом, шли двое молодых людей крепкого телосложения. Они были в шортах, сандалиях на босу ногу и широких пляжных рубашках, под которыми удобно прятать оружие. Это были Робертсон и его друг Пит Норман. Пит злился на Робертсона за то, что тот выбрал в напарники именно его и теперь приходится идти по жаре непонятно куда, хотя он мог спать еще целый час.
От пекла отвлекала только архитектура дорогих вилл, охранники впервые выбрались на улицу городка, поскольку все свое время проводили на постах и в помещении для отдыха. Несколько поездок в качестве патруля – не в счет.
Прикрытые разросшимся плющом резные барельефы, старая лепнина, скульптуры и пляшущие струи фонтанов… На вилле министра ничего подобного не было, там все было подчинено требованиям безопасности.
– Далеко еще? – спросил Пит.
– Вон, под красной черепицей… Слуховое окно видишь?
– Да.
– Вроде бы из него за нами следили.
– И датчики подтвердили это?
– Подтвердили. Правда, когда мы со Вилксом записи проверяли, из этого окна какой-то парень высунулся с биноклем, а рядом с ним – баба с роскошными сиськами.
– Что, голая, что ли? – оживился Пит.
– Не знаю, она по пояс высунулась.
– Эх, вот живут же эти наркоманы, а? Ни в чем себе не отказывают, не то что мы, подневольные люди.
Пит еще раз оглянулся на богатые дома и почувствовал себя обделенным.
– Ну и кому эти нарки помешали со своим биноклем? – спросил он.
– Видишь ли, они высовывались с обычным биноклем, а аппаратура показала следы электронного устройства.
– Ерунда все это. – Пит поддел ногой мелкий камушек. – Аппаратура от такой жары могла и сбой дать.
– Могла, но зато теперь мы имеем возможность посмотреть на ту девку, что в окне маячила. Может, она еще и не одевалась, а, Пит?
Норман в ответ только вздохнул.
Так за разговорами они подошли к воротам виллы «Ла-Сордиа». Роберт осторожно толкнул дверь, она не поддалась. Давить на кнопку звонка он не собирался.
– Ну что, Пит, давай через верх?
Норман подпрыгнул, уцепился руками и легко перемахнул через ворота, мягко приземлившись на подстриженную траву. Двумя секундами позже рядом с ним оказался Робертсон.
Они огляделись. В саду никого не оказалось, все кустарники и трава были аккуратно подстрижены, с разросшихся соцветий великании обобраны сухие цветы.
– Не похоже на прибежище наркоманов, – обронил Пит, доставая из-за пояса пистолет.
– Может, к ним садовник приходит? – предположил Робертс, тоже доставая оружие.
– А зачем наркоманам садовник?
– Может, дозу носит…
– Может, – согласился Пит. Такой способ доставки был бы весьма удобен, вот только в отчетах не говорилось ни слова ни о каком садовнике.
Держась поближе к стене, они миновали наполненный голубоватой водой бассейн.
– Тихо как, – заметил Робертсон, и это прозвучало как-то тревожно.
Дверь в дом оказалась запертой на легкий замок. Робертсон достал отмычку, немного повозился и отпер его. Бесшумно приоткрыл дверь и прислушался.
– Музыка… – прошептал Пит.
– По-моему, новости по ТВ-боксу…
Они вошли внутрь и оказались в просторном помещении, откуда выходили сразу несколько дверей. Одна была приоткрыта, оттуда доносилась негромкая музыка и голос диктора.
«Я – здесь, а ты – проверь», – знаками показал Робертс, вставая возле двери холла с пистолетом наготове.
Стараясь ступать неслышно, Пит быстро обошел две спальни, туалет, ванную, кухню и пару подсобных помещений на первом этаже. Оставался только холл, где находилась лестница на второй этаж.
Они одновременно вошли в холл и обнаружили там сидевшего перед ТВ-боксом молодого человека. Увидев вооруженных незнакомцев, он вскочил с кресла и испуганно уставился на них.
– Кто вы такие? Что вам нужно? – воскликнул он и покосился на лестницу.
– Ты здесь один? – спросил Робертс, с ходу оценив молодого человека как «дохлика» и поглядывая на светлое пятно на повороте лестничных пролетов. Если бы кто-то вышел на лестницу, там появилась бы тень.
Пит правильно понял напарника и встал к лестнице с пистолетом наготове.
– Если вы воры, то никаких денег у меня нет, ребята ушли на море, и все деньги у них, – залопотал молодой человек. – Заберите этот ТВ-бокс, он совсем новый, вам дадут за него три сотни реалов, а может, и…
– Заткнись! – оборвал его Робертс, ему показалось, что сверху донесся какой-то звук. – Ты слышал? – спросил он у Пита.
– Кажется, слышал, – неопределенно ответил тот.
– Поднимись, проверь.
Едва Пит ступил на первую ступеньку, как «дохлик» метнулся к Робертсу, да так быстро, что тот даже не успел ничего сообразить. Его пистолет был выбит и улетел к дальней стене, Робертс едва успел закрыться руками, чтобы атаковавший не вцепился ему в горло. Противники покатились по полу, «дохлик» оказался совсем не слабаком, он умело перехватывал руками, пеленая Робертса и готовясь свернуть ему шею.
– Пит! – позвал тот. – Пи-и-и-ит! – прохрипел он еще раз, уже почти теряя сознание. Напарник вскинул пистолет и выстрелил. Хватка противника ослабла, Робертс, жадно хватая воздух, скинул с себя обмякшее тело. – О, приятель… ты сделал это вовремя… – произнес он, растирая горло, и, подняв глаза на Пита, увидел на лестнице силуэт.
Чтобы предупредить напарника, времени уже не было, раздался хлопок, и капли крови напарника долетели до Робертса. Он метнулся к стене, где лежал его пистолет, но две пули пригвоздили его к дверце журнальной тумбочки.
Сбежав по лестнице, Лена проверила помещения первого этажа – именно те, которые полминуты назад проверяли чужаки, захлопнула входную дверь и только потом подошла к Винсенту. Опустилась на колени, проверила пульс и прикрыла ему глаза, ничего больше сделать для него она уже не могла.
Тяжело вздохнув, девушка поднялась и сняла с чужаков переговорные устройства. Оба стояли в режиме вызова, а не маяка, стало быть, активность их носителей определить было невозможно. В противном случае вражеский оператор сразу бы понял, что эти двое неподвижны.
Сверху донесся зуммер вызова, Лена побежала по лестнице, перепрыгивая через несколько ступеней, сначала на второй этаж, затем, по винтовой лесенке, – на чердак. Запыхавшись, она схватила трубку:
– Слушаю!
– У тебя все в порядке? – с беспокойством спросил Джим.
– Винсент сильно заболел…
– А… какова причина болезни?
– Причина устранена. Обед состоится, по крайней мере, я к этому готова.
– Хорошо. Включайся.

В паре километров к востоку на обочине шоссе стоял джип «аварийной команды». Выслушав сообщение, Джим кивнул и, сложив трубку, все еще держал ее на ладони.
– Кто? – спросил Тони, глядя перед собой на заросшую полынью обочину.
– Винсент… Подробностей не знаю, но Лена в порядке.
– Винсент с заданием справился.
– Да, не подвел. Но они скоро узнают об этом и будут настороже.
– Отступать поздно, звони.
– Звоню.
Джим набрал номер Инженера.
– Да, – откликнулся тот.
– Мы начинаем обед, ход за тобой.
– Понял, буду к первому блюду!
Джим разорвал связь и, убрав трубку в карман, оглянулся. В паре сотен метров на обочине стоял «медицинский» автомобильчик Клары и Ирмы.
– Ты не сказал ему про Винсента, – заметил Тони.
– А зачем? Игра еще на закончилась, итоги подводить рано.

20

Министр Гальвингстон стоял возле окна и смотрел на море. С утра собиралась буря, но теперь тучи рассеялись, лишь волны стали повыше да белые барашки пены на них – заметнее. Может, стоит вернуться на Поллар? Вилкс ежедневно жалуется на усталость охраны, на неспособность, если придется, противостоять покушению. Чушь, конечно, какое покушение, если он приложил все усилия для того, чтобы это путешествие прошло как можно менее официально. Он – инкогнито, он – никто. А в управлении обеспечения значится, что он отдыхает на острове Акинава, одном из штатных курортных районов правительства. Там можно почувствовать себя в полной безопасности, под колпаками из небьющегося стекла, под присмотром сотен охранников на вышках и полусотни спутников на орбитах, за просеивающей морские волны сеткой, под прикрытием подводных лодок и охранников на аквабайках. Все это было замечательно, однако больше походило на справление нужды в присутствии дюжины свидетелей.
В какой-то момент дискомфорт от постоянного чужого присутствия начинал превалировать над беспокойством и сомнениями в своей безопасности. После одного из последних отпусков министр Гальвингстон вернулся в таком плачевном состоянии, что пришлось обратиться к врачу. Тот был непреклонен – отдых в далеких колониях, желательно в палатке на недоступном леднике.
Эх, знал бы этот докторишка… За Гальвингстоном велась настоящая охота, и как бы он ни страдал от присутствия охраны, обойтись без нее вовсе было невозможно.
Вот если бы все переиграть… Гальвингстон часто думал об этом. Что, если бы он не принял того предложения, которое перевернуло его жизнь? Ну, было бы у него меньше власти, меньше денег, меньше влияния, но оставалось бы спокойное существование. Пусть проще, пусть обыденнее, но в нем присутствовало бы солнце, чистое небо и свобода. Те, кто сделал ему это предложение, говорили о шести-семи трудных месяцах, а потом, дескать, все перейдет под их контроль и для всех, кто вовремя присоединился к ним, откроются блестящие перспективы. Но прошло уже два года, и все явственнее маячившей перед Гальвингстоном перспективой становилась пуля от Управления «Р».
– Надо ехать, – сказал министр, признаваясь самому себе, что Вилксу все же удалось убедить его в небезопасности здешнего тихого захолустья.
В животе забурчало. Гальвингстон озабоченно приложил к нему руку. По возвращении нужно показаться доктору, в последнее время министра все чаще преследовали приступы жестокой диареи.
Отойдя от окна, Гальвингстон с отвращением посмотрел на вазу с местными фруктами, это от них все проблемы с брюхом. Министр вышел в коридор и внезапно остановился – рисунок на паркете показался ему агрессивным, сплетенным из сбившихся в клубок змей. Нежных персиковых тонов стены вдруг показались грязными, а пара висевших на них гравюр – неудачными, хотя это был подлинный Луи Вельмер.
«Я устал от этого дома», – догадался Гальвингстон. Такое с ним уже случалось, вот и это стремительное бегство из штатных мест отдыха в далекий городок было следствием «отравления» привычной обстановкой казенных вилл.
Снизу донесся шум, кто-то из охранников распекал Брауна – двойника министра. Браун целыми днями слонялся по дому без дела и всю свою изобретательность направлял на поиски спиртного. Иногда он раздражал самого Гальвингстона, и министр приказывал наказать двойника, но порой жалел его, ведь за этим беднягой было забавно наблюдать со стороны. Будто он – сам Гальвингстон, спившийся и никому не нужный, как если бы выбрал в жизни другую дорогу.
Усмехнувшись своим невеселым мыслям, Гальвингстон направился в туалет.
Мраморный подогретый пол, зеркало зеленоватого стекла и приглушенный свет под потолком – дизайн и обустройство этого помещения соответствовали личным пожеланиям министра. Именно так, укрывшись от суеты и опасностей внешнего мира, с новым, пахнущим полиграфической краской выпуском любимых комиксов, министр проводил порой лучшие минуты суетливого служебного дня.
Гальвингстон закрыл дверь, электронный замок мягко щелкнул стальным язычком, давая министру чувство защищенности. Срабатывание защелки запускало сложную программу управляющего туалетом компьютера. Зажужжал, раскручиваясь, ротор вентиляционного устройства, заурчал вмонтированный в унитаз фирмы «Дайхатцу» компактный кондиционер.
Вмонтированные в стены датчики температуры и магнитных возмущений уловили настроение Гальвингстона и сформировали перечень музыкальных предпочтений клиента. Вздрогнув диффузорами, включились укрытые за фильтрующими панелями акустические системы, помещение туалета наполнилось волнами теплых, зеленоватых, желтых и оранжевых звуков – потолочные светильники заботливо подкрашивали их цветовой гаммой.
Гальвингстон улыбнулся, на этот раз компьютер особенно точно подобрал для него позитивное, успокаивающее воздействие.
Отыграв колокольчиками «Марш сказочных барабанщиков», медленно поднялась и встала на стопоры унитазная крышка. Но внезапно в этот отлаженный и привычный ритм вклинился посторонний звук. Он начинался где-то в глубине внешней стены дома, затем стал усиливаться, вызывая подрагивание унитаза и постукивание его откинутой крышки.
«Землетрясение?» – успел подумать министр, прежде чем поднявшийся по трубе зловонный поток вырвался на волю и ударил фонтаном в осветительные панели.
От неожиданной атаки они ярко вспыхнули, компьютер не к месту включил фанфары, и орошаемый нечистотами министр рванулся к дверям, крича: «На помощь! На помощь кто-нибудь!»
Дверца туалета открылась автоматически, Гальвингстон вывалился в коридор и по-пластунски пополз прочь от набиравшего силу потока. Каково же было его удивление, когда он услышал крики, доносившиеся с нижних этажей и, возможно, из подвала. Охранники и прислуга ругались друг с другом, требовали помощи и, поскальзываясь, падали в растекавшиеся нечистоты.
– На помощь! – прокричал министр что было мочи. Послышался топот, на его зов примчался Вилкс с двумя заместителями. Они подняли с пола перепачканного фекалиями министра и принялись вытирать его лицо носовыми платками.
– Что здесь происходит?! – строго спросил он.
– Проблема с дерьмом, сэр, оно повсюду! – пожаловался Вилкс.
– Ну так вызывайте аварийную службу!
– Это может быть небезопасно, сэр, под видом аварийной службы в дом могут проникнуть…
– Да какая разница, Вилкс? Неужели утонуть в дерьме лучше?!
– Одну минуту, сэр, сейчас я их вызову! – согласился Вилкс и бросился к лестнице, на ходу выхватывая телефон.
– Алло, аварийная?! – вскоре услышал Гальвингстон снизу. – У нас прорыв канализации… Да, срочно! Девушка, вы слово «дерьмо» понимаете? Так вот оно у нас повсюду, на всех этажах! И пусть поторопятся! Арш, Дуковский! Хватайте одеяла, покрывала – все, что есть, и законопатьте туалет на третьем этаже! Быстрее, скоты, его превосходительство не может ждать!
Двое охранников оставили министра и бросились в его покои, чтобы срывать со столов скатерти, а с кроватей – постельное белье.
Гальвингстон остался в коридоре, он устало привалился к стене и даже забыл, что еще несколько минут назад хотел в туалет.
– Одну минуту, сэр! Они скоро будут здесь! – поднявшись к нему, сообщил Вилкс. – Я должен отойти к воротам, чтобы лично проследить…
– Идите, – вяло отмахнулся министр.
Вилкс сбежал по скользким ступеням, миновал разливавшиеся потоки фекалий и с облегчением выскочил на разогретый солнцем двор.
– Беккер, Снуппи! – крикнул он отвечавшим за ворота охранникам. – Сейчас приедут дерьмососы, их нужно как следует обыскать!
– Кто приедет, босс? – переспросил один из охранников.
– Служба аварийная! У нас проблема – дерьмо в дом поперло! – пояснил Вилкс, злясь оттого, что вынужден объяснять, казалось бы, очевидную ситуацию. В его туфлях от «Боттичелли» за полторы тысячи реалов хлюпала зловонная жижа.

21

Перехватив вопль о помощи «тонущей» виллы «Фрайберга», Лена с удовлетворением выслушала истеричный голос начальника охраны и тотчас связалась с Джимом:
– Обед готов, подождите друзей и выезжайте следом за ними… – сообщила она.
– Спасибо, детка. Можешь идти погулять, дальше мы сами справимся.
– Удачи, ребята.
– Пока.
Тони завел мотор и стал наблюдать за дорогой в зеркало заднего вида. Там стоял на обочине «медицинский» автомобильчик Клары и Ирмы, но сейчас он высматривал другое – появление настоящей машины аварийной службы, ей в этой операции предстояло стать «подсадной уткой».
Одна минута ожидания, другая…
Длинные пальцы Тони нервно барабанили по баранке. Джим, сощурившись, смотрел вперед.
– Едут… – обронил Тони. Джим набрал номер Клары.
– Наши друзья уже здесь, мы – за ними.
– Удачи, мы скоро подтянемся. Поцелуй за меня Тони.
– Э-э… Лучше ты сама – после…
Тарахтя на подъеме двигателем, мимо пронесся автомобиль фирмы «Шилла коннект», внутри Джим разглядел двоих. Когда машина скрылась за поворотом, Тони осторожно тронул автомобиль.
Они выехали с обочины и стали разгоняться. Длинный подъем, потом несколько поворотов, и вот уже уровень самых старых вилл городка – отсюда открывался прекрасный вид на море.
Навстречу выкатилось лимонного цвета купе с двумя красавицами в широкополых шляпах. Их ждал отдых на пляже, интересные знакомства, а Джима и Тони – безвестность.
– Под каштаном притормози…
Тони остановил машину в тени, из-за придорожного куста красной мимозы они видели автомобиль «Шилла коннект». Работников в ней уже не было, напарники без труда представили себе, что сейчас происходит с этими беднягами. Раздетые донага, они стоят по другую сторону стены, пока с их кожи специальным пластырем снимают индикаторные слепки на предмет наличия на ней ядов, а потом обшаривают сканером, выискивающим укрытое в теле оружие или даже бомбу. Лишь после этого рабочим разрешат снова натянуть тщательно проверенную одежду и заняться своим делом.
– Только бы не психанули… – проронил Тони, имея в виду охранников. Те могли «перегореть» от навалившейся ответственности и, смирившись с вонью дерьма, запечатать крепость наглухо.
– Не должны, министр не позволит, – покачал головой Джим, хотя понимал, что скорее уговаривает себя.
Прошло две минуты, сейчас рабочие, ошеломленные таким приемом, одеваются, цедя скозь зубы проклятия, а еще через минуту их начнут подгонять потерявшие терпение охранники, потому что проблема не решена и начальство требует действий.
На всякий случай напарники выждали еще три минуты.
– Давай! – сказал Джим, и Тони надавил на газ.
Их машина с ревом вылетела из-за поворота, пролетела последнюю сотню метров и заскрипела тормозами, едва не ткнув бампером в машину конкурентов.
Напарники распахнули дверцы, но едва выбрались наружу, как к ним из-за ворот выскочили четверо автоматчиков.
– Руки! Руки на машину! Ноги шире! Шире!!!
В спину Джиму и Тони стали больно тыкать автоматными стволами, быстрые руки охранников забегали по одежде, выворачивали карманы. Это продолжалось с минуту, потом непрошеных гостей повернули лицом к охране.
– Кто такие, что вам здесь надо? – заорал один из них.
– Мы… Мы, наверно, ошиблись… – пролепетал Джим.
– Да, мы лучше уедем, можно? – осторожно спросил Тони, делая шаг к машине.
– Стоять, я сказал! – закричал старший охранник. – Отвечать на вопрос, с-суки, иначе увидите свои кишки на лобовом стекле!
– Не стреляйте, пожалуйста, это какое-то недоразумение! Нас на аварию вызвали, мы не виноваты! – продолжал оправдываться Джим. – Это все диспетчер, а мы даже адреса вашего не знали!
– Диспетчер уже вызвал для нас аварийную службу – вот их машина, и они уже в доме! А вот вы кто такие? – не сдавался охранник, а его товарищи были готовы стрелять немедленно, Джим видел, как дергаются их раскрасневшиеся на солнце лица.
– Это машина «Шилла коннект», сэр, но они уже три недели как не работают, у них лицензию отняли, а с нами город подписал контракт. Вон, мы даже машину еще толком оформить не успели, пленкой цветной обклеили…
Охранник покосился на эмблему «фирмы», подскочил к автомобилю и, подковырнув ногтем пленку, легко ее оторвал. То, что могло изобличить Джима и Тони, теперь сыграло в пользу их легенды. Отбросив кусок пленки, охранник выхватил из кармана рацию и включил передачу:
– Босс! У нас проблема, есть информация, что проникшие в дом парни не работают ни на какую «Шилла коннект»! У нее три недели назад была отозвана лицензия!
– Откуда такая информация? – задал вопрос босс, его голос звенел от напряжения.
– Тут два конюха местных приехали по вызову диспетчера, они-то и проболтались! Сбежать пытались, ур-роды, так мы их напугали!
– Ждите…
Через секунду во дворе грохнул выстрел. Джим и Тони картинно вздрогнули и стали оглядываться на свою машину.
– Стоять, конюхи!
Изобличивший подмену охранник радостно засмеялся:
– Сейчас сортир чистить будете. Давайте показывайте, что за инструмент с собой возьмете, – мы проверить должны…
Напарники стали спешно вываливать из машины все, что привезли с собой. Охранники с уважением покивали головами и принялись за осмотр.
– А турбодрель зачем? – спросил один из них.
– Засор высверливать. В некоторых случаях даже алмазное сверло требуется, – с видом знатока пояснил Джим.
– Нам дерьмо остановить нужно… – вздохнул другой. – Иначе затопит совсем.
Распахнулась стальная дверь в створке ворот, к машине выскочил Вилкс.
– Эти, что ли? – спросил он, хотя и так было очевидно, что других посторонних здесь нет.
На главного охранника страшно было смотреть – его ботинки и одна штанина до колена промокли, на лице и вооруженной пистолетом руке виднелись следы крови. Пиджак сидел колом, лицо покраснело.
С подозрением заглянув в глаза сначала одному, потом другому «рабочему», он махнул пистолетом:
– Пошли по одному. Фриц, забирай их барахло, а то там уже потоп всеобщий. – И, обращаясь к «аварийщикам», сорвался на крик: – Быстрее, скоты, а то и вас пристрелю, как этих шпионов!

22

Уже по тому, как выглядел двор виллы «Фрайберга», напарники поняли, что их расчет оказался верен. Повсюду были мокрые следы, валялись «спасенные» вещи владельца виллы, его картины, старинная бронза, фарфор.
Прямо на крыльце валялся труп одного из рабочих «Шилла коннект», кровь из раны на его груди стекала по ступеням. Судьба его напарника была неизвестна, того могли пристрелить где-нибудь в подвале – времени на разбирательства у охранников не было, а статус охраняемого лица позволял им оставаться безнаказанными.
Джима и Тони провели по длинной входной галерее, она была напичкана сканерами, видеодатчиками и химическими сенсорами. Пронести сюда взрывчатку, даже жидкую – в желудке, было невозможно. Об оружии и говорить не приходилось, однако теперь система охраны была временно отключена, ведь для ликвидации аварии требовалось пронести внутрь множество инструментов.
В доме царила паника, охранники бегали по комнатам, вынося затапливаемую мебель, автоматы болтались у них на ремнях и бились обо все углы.
– Наверх! – скомандовал Вилкс, пропуская мимо себя «аварийщиков» и несших оборудование охранников. Неожиданно навстречу вышел министр Гальвингстон, шедший первым Джим сразу его узнал… Однако реакция охраны была необычной – они будто не заметили своего хозяина. А должны были!
Джим мысленно похвалил себя за неторопливость, это оказался двойник, о котором им с Тони было известно. Покачнувшись, фальшивый министр привалился к стене и пропустил процессию мимо.
«Нас ведут прямо к Гальвингстону», – догадался Джим. Они с Тони на это и рассчитывали, ведь кого спасать в первую очередь, если не главное лицо на вилле?
На втором этаже главный охранник обогнал их и заскользил по коридору вдоль зловонного ручья.
– Они уже здесь, сэр! Желаете дать какие-то особые поручения? – проговорил он в открытую дверь. Того, к кому он обращался, Джиму с Тони видно не было – их придержали в коридоре охранники.
– А вы уверены, что они не заодно с первыми? – раздался негромкий, едва различимый сквозь журчание фекалий голос.
– Исключено, сэр, ведь это они сдали нам первых…
– Хорошо, пусть законопатят этот ужас. Пусть сделают хоть что-то, а то я сейчас упаду в обморок от этого запаха.
– Давай их сюда, Фриц! К туалету!
Аварийщиков стали подталкивать вперед, а они внимательно смотрели под ноги, чтобы не поскользнуться. Через открытую дверь Джим успел заметить тень отстранившегося человека.
Бульканье нечистот усиливалось, напарники приближались к фонтанирующему туалету. Видимо, фекалий в подземелье уже не хватало и турбина Инженера подавала их с короткими перерывами, издавая эти громкие булькающие звуки.
– Это здесь, – сказал Фриц, складывая на сухой участок пола доставленное им и тремя другими охранниками оборудование. Морща нос, он толкнул служебную дверцу министерского туалета, и Джим с Тони увидели источник звуков.
– Так! Посторонних прошу удалиться! – объявил Джим, надевая респиратор.
– И никакого лишнего шума, пожалуйста… – добавил Тони, также надевая респиратор. Теперь у них был вид людей, которые знают, что делают.
Охранники невольно попятились, а Джим и Тони смело шагнули в туалет. Джим тотчас подцепил проволокой крышку унитаза и закрыл извержение. Пока Тони на ней стоял, Джим сорвал со стены тяжелый нагнетатель для водно-массажной установки и взгромоздил его вместо напарника.
Из раковины фекалии поступали не так сильно, чтобы закупорить ее, хватило туалетной бумаги и отвертки для ее утрамбовки.
Во время работы Тони, как бы случайно, толкнул спиной дверь в жилые комнаты министра, но она оказалась заперта. Невидимый для охранников, он стал расшатывать тонкой отверткой крепления замка. Тем временем Джим собирал турбодрель, чтобы «высверлить засор».
Фриц и главный охранник уже ушли, остались трое, и он прикидывал, как убрать их без лишнего шума. Однако это было не так просто – все трое, будто что-то почуяв, держали скорострельные «спаркеры» наизготовку. Стоило допустить ошибку, и это оружие разрезало бы их с Тони, словно бензопила.

Пока напарники, соревнуясь с уходящим временем, пытались придумать способ нейтрализации охраны, в саду виллы «Ла-Сордия» Лена заканчивала копать могилу для Винсента. Он лежал неподалеку на траве, спокойный и умиротворенный, дожидаясь своей очереди занять последнее пристанище. По инструкции, Лена должна была уйти, оставив все как есть, но она сознательно пошла на это нарушение – Винсент имел право на достойные похороны.
Вот и все. Короткой лопаткой Лена подчистила дно неглубокой могилы, выбралась на траву и потащила тело к яме.
Аккуратно, насколько это было возможно, девушка уложила боевого товарища на дно, набросила сверху мягкое покрывало с кровати и стала быстро заваливать могилу землей. Лишний, оставшийся на пластиковой пленке грунт Лена утащила вглубь сада – к забору, где рассыпала вдоль свежих посадок гладиолуса. Пленку свернула тугим свертком и вместе с лопаткой закопала в дальнем углу, затем вернулась к месту погребения и тщательно уложила на место срезанный дерн.
Выпрямившись, Лена отошла на несколько шагов и окинула могилу оценивающим взглядом. Если пару дней никто сюда не заглянет, захоронение могут и не найти.
Девушка вздохнула и поспешила к бассейну, чтобы помыть руки. Под толщей голубой воды лежали два цветных обруча. Еще недавно здесь развлекались ими, набрасывая друг на друга, и вот Винсента уже нет. Кто следующий?
Оставив бассейн, Лена вернулась в дом, спустилась через кухню в подвал и вскрыла тайник с оружием. Он предназначался для крайнего случая, если намерения группы будут раскрыты и «Ла-Сордию» окружат крупные силы полиции. Однако операция уже запущена и весь этот арсенал может так и остаться здесь замурованным в стену, но Лена решила иначе.
Если бы не гибель Винсента, она бы подчинилась инструкции и ушла, теперь же ее жгло желание сделать ответный выстрел. Это пригодится и Джиму с Тони, никогда не помешает лишний раз отвлечь внимание противника. Ну, или почти никогда…
Решительно отодвинув гранатомет с пятифунтовой гранатой, Лена достала из глубины тайника «боффорс» и реактивную гранату к нему с пятнадцатифунтовой боевой частью. Это было страшное оружие, Лена мстительно улыбнулась.
Тяжело переваливаясь, она поднялась на кухню, прошла по коридору и, оказавшись в холле, бросила быстрый взгляд на тела тех, кто забрал Винсента. Они были такими же, как Лена, винтиками, хоть и другого механизма, но она считала их заклятыми врагами.
– Подонки… – прошептала она, поднимаясь по лестнице на второй этаж. Ступени жалобно скрипели, казалось, вместе с этим скрипом в доме пробуждались голоса его недолгих квартирантов. Вечерние посиделки на веранде, дежурство возле следящей аппаратуры, короткие, ни к чему не обязывающие романы…
Вот и чердак. Место у слухового окна свободно, раньше там стоял на треноге следящий комплекс, теперь его не было, и чердак выглядел пустым.
Лена выглянула наружу. Невооруженного взгляда было достаточно, чтобы разглядеть пустующую сторожевую башенку. Возможно, око следящей системы в ней и не дремало, но охранники сейчас были заняты совершенно другим.
«Плохо, что не слышно стрельбы», – подумала Лена, взгромождая на подоконник тяжелую трубу «боффорса».
Она открыла замок сопла и с немалым трудом вставила с казенной части орудия тяжелую гранату. Боясь не удержать снаряженный гранатомет, встала на одно колено и, включив дальномер, припала к окуляру прицельного устройства. В панораме, поверх цели, появились два зеленых кружочка, Лена осторожно повела гранатометом, совместив их точно на башенке.
«Ну, вот и готово… Получайте!»

23

Взбешенный тем, что происходило вокруг, и опасаясь, что допустит фатальную ошибку, Вилкс вспомнил о посланных на разведку охранниках, только спустившись во двор – ему требовалось обежать оставшиеся посты, ведь авария могла стать прелюдией настоящего нападения.
Едва не споткнувшись на крыльце о неубранный труп «шпиона», Вилкс выругался и потребовал расчистить дорогу, а сам начал набирать на спикере позывной Робертсона – они с Норманом не давали о себе знать.
«Неужели так трудно вовремя отчитаться о работе? Козлы…»
Но спикеры Робертсона и Нормана не отвечали. Не стояли они и в режиме ожидания – их просто не было, и Вилкс понял, что абонентов «стерли». А это означало, что авария с фонтанирующим дерьмом – оперативная провокация.
– Босс, там какие-то бабы! – крикнул от ворот кто-то из охранников.
– Какие еще бабы?! – проревел Вилкс. Он понимал, что теряет контроль над ситуацией.
– Вроде медики какие-то… «Скорая помощь»!
– Открывай дверь! – приказал Вилкс, вынимая пистолет.
Охранник распахнул дверцу, и Вилкс в сопровождении еще двух автоматчиков вышел навстречу непрошеным гостям. Две девушки в белых халатах спешили к воротам от маленького грузового такси, обклеенного медицинскими эмблемами. «Медички» шли, старательно покачивая бедрами, держа в напряженных руках тяжелые саквояжи. Вдалеке, подвывая сиреной, спешила к вилле «Фрайберга» полицейская машина.
– Что у вас случилась? Нам поступил вызов из полиции! – возбужденно проговорила первая из «медичек».
– У нас все в порядке, детка, – недобро усмехнулся Вилкс и, подняв пистолет, трижды выстрелил в первую красотку, затем еще три пули всадил в ее подружку.
Выронив саквояжи, девушки, словно белые птички, повалились на асфальт, окрашивая кровью медицинские халаты.
– Проверь, что у них в багаже, – приказал Вилкс одному из оторопевших охранников. Тот подбежал к первой девушке, распахнул оброненный ею саквояж и показал его содержимое боссу. Там были компактно уложенные короткоствольные пистолеты-пулеметы и накладные бетонобойные заряды.
Вилкс криво усмехнулся, он сразу приметил фальшь в этих красотках.
– Забирай это барахло! А ты, наверху, – он повернулся к часовому в башенке над воротами, – скажи полиции, чтобы убирались! Мы сами здесь разберемся!
– Понял, босс!
На дороге показался человек на скутере, он ехал в сотне метров перед полицейской машиной и своим спокойствием вызывал подозрение. Кто, услышав стрельбу, полезет в пекло по собственной воле?
– Эй, Магнус, сшиби этого урода! – приказал Вилкс часовому, пятясь к двери. В пляжных шортах и глухом гоночном шлеме, водитель скутера выглядел угрожающе.
Однако Магнус опоздал, человек на скутере вскинул оружие, и из него вырвался длинный сноп голубоватого огня. Пули прошлись по сторожевой башенке и несколько раз прошили часового, его автомат грохнулся рядом с Вилксом, едва не разбив ему голову.
– Стреляйте же кто-нибудь! – закричал главный охранник, словно забыв про собственный пистолет. Снова полыхнул голубоватый факел, пули дробно застучали по створкам бронированных ворот. Упал один охранник, потом другой, Вилкс почувствовал удар в правый бок, но успел сделать пару шагов, чтобы вывалиться в дверцу по ту сторону ограды.
Даур метнул мягкий блин пластической взрывчатки, серая масса прилипла к створке ворот. Прибавив скутеру оборотов, он ушел из зоны поражения и нажал кнопку взрывателя.
Последовал мощный удар, покореженную створку вышибло внутрь двора виллы, а затем, как по заказу, взорвалась юго-западная башня, в которую ударила граната Лены.
Даур остановил скутер и, приподняв стекло шлема, окинул взглядом образовавшийся фронт. Над местом обрушения сторожевой башни столбом поднималась пыль, со двора доносились крики, ворота были выбиты, мелкими осколками повредило стекла трех припаркованных автомобилей.
Тела Ирмы и Клары взрывной волной отшвырнуло на середину улицы.
«Простите, девочки», – произнес Даур и отдал им честь. Больше он ничего сделать не мог ни для живых, ни для погибших. Даур опустил стекло шлема и помчался прочь, а на другом конце улицы поспешно разворачивался полицейский автомобиль, его перепуганный экипаж торопился убраться с этого места, им платили за риск, но не страховали на случай героической смерти.

24

Два взрыва, один за другим, сотрясли здание, хотя было ясно, что самой виллы они не коснулись. Охранявшие «аварийщиков» охранники отвлеклись всего на мгновение, но и этого было достаточно. Джим действовал как машина – шаг вперед, захват, рывок на себя, а через мгновение трофейный нож был в его руке. Тони даже не пытался ему помогать, у него была другая задача. Сильным ударом он вышиб «господскую» дверь туалета и, оказавшись в апартаментах министра, начал торопливо их обыскивать в поисках главной цели.
Министра он застал в библиотеке. Гальвингстон стоял за ширмой, сжимая во вспотевшей руке крохотный дамский пистолет. Он уже понял, что, несмотря на старания Вилкса, охотники оказались в доме, и надеялся отсидеться в тиши книжных полок, охраняя себя почти игрушечным оружием.
– Министр Гальвингстон, полагаю? – спросил Тони, оказавшись у него за спиной.
– О… откуда вы взялись? – задал министр нелепый вопрос.
– Управление «Р», приятель, – процедил Тони, и его руки сомкнулись на шее жертвы. Резкий рывок, и обмякшее тело свалилось на пол.
Тони еще не покинул библиотеку, когда все помещения виллы огласил пронзительный вой сирены. Это не стало для напарников сюрпризом, они знали, что в теле министра имелся датчик, включавший сигнал внешней тревоги, если первое лицо теряло сознание.
– Порядок? – спросил в коридоре Джим, вручая Тони нож и пистолет с двумя обоймами.
– Да, – кивнул тот, пытаясь среди воя сирен расслышать шаги охранников. Теперь напарникам предстояло как-то выбраться из набитой вооруженными людьми виллы. Впрочем, их спасение не было обязательным, случалось, что агенты не возвращались и с успешно выполненных заданий.
Послышался топот множества ног, звук сирены заставил охранников забыть про потоки нечистот и спасение мебели. Объект их попечительства был уничтожен, и им оставалось лишь отомстить за его смерть и свой позор.
– В обход! – скомандовал Джим и побежал по коридору прочь от лестницы. В таком доме просто обязаны были обеспечить круговое движение по всем ярусам, чтобы охранники могли быстро получить доступ к любой комнате.
Послышались выстрелы, кто-то увидел тень злоумышленников. Разбрасывая грязные брызги, Джим и Тони скользили к запасному выходу.
– Рулли, вокруг давай! – поздно спохватилась охрана. Они демонстрировали на редкость плохую выучку, и Джиму подумалось, что им с Тони удастся сбежать.
Слева по коридору то и дело попадались двери, но все это было не то, требовалось найти вторую лестницу, которая бы вела вниз. Наконец показались перила и долгожданный спуск… Джим остановился и замер, Тони тоже затаил дыхание – внизу их могла ожидать засада. Одного человека с автоматом хватит, чтобы расправиться с ними на узкой лестнице.
Но прислушаться не давали, шум погони становился все ближе. Сложившись почти пополам и вытянув руку с оружием, Джим стал осторожно спускаться, мягкое покрытие ступенек скрадывало его шаги.
Здесь был новый коридор и множество неизвестно куда ведущих дверей. Чья-то тень перекрыла свет, стало ясно, что за углом притаился враг. Наверху у лестницы скопилась толпа охранников. Они старались не шуметь, полагая, что таким образом обеспечат своей засаде наилучшие условия, но лишь окончательно ее выдали.
Прижавшись к стене, Джим двигался к углу, а Тони страховал ведущую наверх лестницу.
Один из охранников не выдержал и, выглянув из-за перил, тотчас получил пулю. С грохотом прокатившись по лестнице, он упал к ногам Тони, а затем сверху обрушился огненный шквал – охранники торопились отомстить за товарища и с криками разряжали обоймы автоматов.
Пули вспарывали палас у самых ботинок Тони, раскалывали деревянные перила и срывали со стен слоистую штукатурку.
– Сволочи!.. Уроды!.. – неслось сверху, и новые очереди грохотали над лестницей, посыпая ступени раскаленными гильзами.
Свалившееся тело охранника было нашпиговано свинцом, даже если бы его просто ранили, сейчас с ним все равно было бы покончено.
Сирена стала звучать тише или это только казалось? Тони замечал, что иногда в сложных ситуациях у него случались звуковые галлюцинации. То он слышал команды несуществующих людей, то, напротив, терял какой-то из звуковых фонов, вот как сейчас – с сиреной. Может, здесь место такое – тихое?
Воспользовавшись шумом и стрельбой, притаившийся за углом охранник решил рискнуть, но, едва он показался, Джим трижды дернул спусковой крючок, и незадачливый засадчик отлетел к стене. Если бы он знал, сколько тысяч раз Джиму приходилось отрабатывать это упражнение – «ожидание, цель, три выстрела», он бы крепко поразмыслил, прежде чем пойти на такую глупость.
«Дурак», – беззлобно подумал Джим, замечая движение новых теней. Это было окружение.
Тони толкнул напарника в бок и указал на двустворчатую дверцу на противоположной стене коридора. Это могла быть технологическая ниша воздуховода или водопроводных магистралей. Выход был не лучшим, такие ниши не вели никуда, кроме как в подвал, однако в создавшейся ситуации тысячная доля самого малого шанса была в цене. Джим кивнул и, держа угол на прицеле, перешел к противоположной стене.
Приоткрыв створку, он глянул вниз, куда уходила небольшая шахта. Ширина ее была достаточной, чтобы спуститься, держась за направляющие стальные уголки. На самом дне Джим даже разглядел какой-то свет.
Подав напарнику знак, он подождал, пока Тони окажется рядом, спустил ноги в шахту и, опираясь ими на уголки, заскользил вниз, придерживаясь за стенку одной рукой и держа пистолет в другой.
В лицо пахнуло жареным луком и корицей, еще несколько мгновений, и Джим оказался перед другой парой сетчатых створок, через которые увидел просторную кухню с несколькими плитами посередине, широким козырьком вытяжки и набором медных сковородок и кастрюль.
– Оп!
Джим толкнул дверцу и оказался на кухне, наверху зачастили выстрелы, однако Тони уже прогрохотал по шахте и мгновение спустя вывалился на пол. В шахту посыпались щепки от продырявленных створок.
Быстро вскочив на ноги, Тони огляделся.
– Кухня… А где выход?
– Там, – указал Джим и побежал вокруг плиты, но неожиданно ему навстречу выскочил повар.
Джим не успел еще ничего сообразить, как его пистолет отлетел к стене, выбитый быстрым ударом узкого лезвия.
– Я сниму его! – крикнул Тони. Джим отскочил, и пули часто защелкали по стене, рикошетя по шкафам и вытяжке, но повар уже проскочил под разделочным столом и в одно мгновение оказался рядом со стрелявшим.
Он был хорош, он был очень хорош, Джиму еще не приходилось сталкиваться с таким быстрым противником. Захватив попавшуюся под руку сковороду, он метнул ее что есть силы, однако повар успел взмахнуть разделочным ножом и легко увернуться от сковороды, но не учел вращающейся ручки…
В следующее мгновение его сшибло с ног, и Джим бросился к оброненному пистолету, а когда обернулся, чтобы окликнуть напарника, увидел залитый кровью пол и Тони. Тот стоял на коленях и… пытался пристроить к фонтанирующему кровью обрубку отсеченную кисть.
Никогда еще Джим не испытывал такого страха, такой душевной боли, как в этот момент, будто это его покалечили разделочным ножом.
Лишенный всяких ощущений, разом оглохший, он распрямился и выстрелил в пошевелившегося повара. Сверху в шахту сорвался один из преследователей, Джим вскинул пистолет, однако стрелять не стал – бедняга ударился так сильно, что был уже не опасен.
– Тони! – Джим засуетился, пытаясь помочь истекающему кровью другу. Он схватил с полки пачку чистых полотенец и бросился к Тони, который все так же стоял на коленях над лужей натекшей крови и с маниакальным упорством пытался приладить отрубленную кисть на прежнее место, приговаривая:
– Мне нельзя без руки… Никак нельзя…
– Нам нужно уходить, Тони!
Джим подложил под покалеченную руку Тони полотенца, сложив их лотком.
– Держи вены, Тони, крепче сожми и держи! А то истечешь кровью! Пойдем!
Он обхватил напарника и поднял.
– Уходим, Тони, нужно уходить!..
– Мне нельзя без руки… – продолжал бормотать тот, по его бледному лицу стекали капли холодного пота.
Понимая, что напарник в шоке, Джим потащил его, поддерживая за локоть, мучительно страдая, когда Тони просил: «Потише, а то я ее уроню…»
Вот и запутанный лабиринт коридоров вспомогательных помещений, где-то слышались торопливые шаги, сквозняк разносил запах нечистот.
Остановившись перед поворотом, Джим посмотрел на Тони. Лицо бедняги было пепельно-серым, а пачка полотенец напиталась кровью. Он и не думал зажимать вены, продолжая прикладывать кисть к обрубку. Джим в панике затряс головой, он не мог прикрикнуть на друга, иначе обнаружил бы их перед охраной. Но ждать дольше было нельзя, Тони мог умереть прямо здесь.
Джим вышел из-за угла и трижды выстрелил. Послышался звук падающих тел – выход в холл был свободен. Подхватив Тони за поясной ремень, Джим потащил его за собой, совершенно не к месту обращая внимание на качественную отделку стен и роспись потолка – они снова оказались в господской части дома.
Потянуло разогретым воздухом, Джим поскользнулся, но устоял.
– Мне нельзя без руки… – снова простонал Тони.
– Держись.
– Они уже у выхода! – закричали откуда-то из глубины первого этажа.
Джим быстро сменил обойму и, повернувшись, выждал пару секунд. Вот и они. Джим открыл беглый огонь, чувствуя, как легчает удлиненная обойма.
Этот упал, этот – тоже, а тот спрятался за столб.
В ответ на огонь Джима загрохотал автомат, охранник стрелял не целясь, но пули кромсали стену совсем рядом. Джим прицелился и достал автоматчика, прострелив колону.
Загремели шаги на лестничном марше, вниз бежали еще несколько человек. Приметив дрожь отделочной доски, Джим расстрелял по невидимым мишеням оставшиеся патроны. Кто-то вскрикнул, кто-то визгливо выругался, еще один упал и покатился по ступеням.
«Порядок», – сказал себе Джим и, вставив последнюю обойму, потащил Тони за собой.
Впереди была распахнутая дверь, крыльцо и самое опасное – два десятка метров до ворот.

25

Выглянув во двор, Джим вздохнул с облегчением: ворота были сорваны и заброшены внутрь двора, повсюду валялись обломки кирпича. Это, безусловно, осложняло передвижение по брусчатке, зато улица вот она – и никаких заборов.
Перед последним броском все складывалось хорошо. Понеся немалые потери, преследователи поутихли и не торопились обрести посмертную славу.
– Ну, приятель, осталось совсем немножко… – сказал Джим, поглядывая то во двор, то вглубь темнеющего коридора, откуда в любой момент могла прилететь пуля. – Приготовься, сейчас нужно будет немного пробежаться…
Джим оглянулся на Тони. Тот сидел в углу, прижимая здоровой рукой к груди окровавленное полотенце. Он был без чувств.
– Эй, Тони! – Джим грубо толкнул напарника, и тот стал заваливаться. Джим подхватил его за ворот и похлопал по щеке. – Тони, ну давай, дорогой, еще один бросок! Ну, разведчик, не умирай, не время еще!
– Мне нельзя без руки, Джим, – пробормотал Тони словно во сне. Он потерял много крови и совсем ничего не соображал.
Джим рывком поднял его на ноги, еще раз выглянул в коридор, потом – во двор и, наконец решившись, ступил на крыльцо и вытянул за собой Тони. Во дворе было подозрительно тихо, и за грудами сваленных вещей и мебели он подозревал засаду.
В коридоре раздался шорох, Джим, не глядя, выстрелил.
«Теперь можно попытаться…» – сказал он себе и стал спускаться по ступеням – всего полтора десятка, но как же тяжело тащить Тони, который находился в полуобморочном состоянии.
Вот он споткнулся, завалился на Джима, и тому пришлось опуститься на колено, чтобы не упасть, удерживая напарника.
Возле запыленного комода что-то шевельнулось, в другом месте промелькнула тень. Или это галлюцинации? А может, просто соринка в глазу?
Сердце Джима громко стучало, вот сейчас, на этих последних шагах совсем рядом со спасительной брешью, все могло и решиться. Он распрямился, преодолел последние ступени и, подтаскивая Тони, двинулся к воротам.
И снова тень! Джим вскинул пистолет, но ничего не увидел. Несколько поставленных рядом шкафов молчаливо сомкнули дверцы, не желая выдавать укрывшегося врага. А он где-то здесь, Джим чувствовал это!
Вдалеке запела полицейская сирена. Нет, лишние свидетели были не нужны, а стрелять в полицейских не хотелось. Над крышей пронеслась птица, Джим вскинул пистолет, но краем глаза приметил движение между шкафами. Противник выбирал удобную позицию, намереваясь стрелять наверняка. Джим его не видел, но примерное место определил.
Он сделал еще несколько шагов к пролому, не спуская глаз с опасного участка. Вот потянулась тень от руки – спасибо солнцу! Джим прицелился и выстрелил, пустая гильза поскакала к ступеням крыльца. В ответ – ни звука. Попал или нет? Неважно, даже если напугал, и то хорошо.
Они с Тони уже стояли в проломе, оставалось выглянуть наружу – там тоже могла ожидать засада. Джим немного помедлил, проверяя, все ли в порядке среди мебели, на крыше и вдоль стены дома – до самого угла. Все чисто. Прикрывая собой напарника, он всего на мгновение выглянул на улицу и тотчас понял, что проиграл – чей-то ствол уже смотрел ему в спину.
Джим толкнул Тони вперед и почувствовал сильный удар и треск, как будто об него сломали штакетину. Качнувшись вперед, он сложился в поясе и, как на учениях, прицелился в противника, выставив оружие между расставленными ногами. Тот прятался за рулонами спасенных гобеленов.
Один выстрел, и все кончено. Джим хотел так же быстро распрямиться, но не получилось, он упал на четвереньки и выронил пистолет. А тут еще этот кашель, ну совершенно не к месту! Задержав дыхание, чтобы унять приступ, он подхватил пистолет, подбежал к Тони и одним рывком поднял его на ноги.
– Ты с ума сошел, я чуть ее не уронил! – завопил тот, но Джим с рычанием подтащил его к джипу с выбитыми окнами, распахнул дверцу и забросил напарника на задние сиденья. Затем сел за руль, вытащил из-под сиденья ключ и без труда завел машину. Это была удача!
Выжав полный газ, Джим отпустил сцепление, и джип рванулся по дороге прочь от моря.
– Не туда… – простонал сзади Тони.
– Знаю, – прорычал Джим, сплевывая кровавую пену. Вывернув руль, он почти на месте развернул машину и погнал ее в другую сторону. На дороге джип налетел на препятствие, подпрыгнул и понесся дальше. Краем сознания Джим понял, что попало под колесо и кто там мог быть в грязно-белых окровавленных тряпках.
– Это девчонки… У них не вышло… – пробормотал Тони.
«И как только разглядел», – неприязненно подумал Джим. Ему казалось, что Тони сам виноват в случившемся. Куда он лез к этому повару? Хотя в глубине души понимал, что и для него возможности кулинара оказались полной неожиданностью. Этот харчевник мог запросто убить обоих, просто им немного повезло.
На выезде из городка поперек дороги стояла полицейская машина. Постовой махал рукой, требуя остановиться.
– Дебил… – прошипел Джим, прибавляя скорость. Постовой отскочил, джип ударил полицейскую машину в багажник и, сбросив на обочину, помчался дальше. В зеркале заднего вида было видно, как оба полицейских сначала прицелились в уходящий автомобиль из пистолетов, потом, поняв, что цель слишком далеко, взялись за рации.
Джим покачал головой, поражаясь нерасторопности местных копов. В центре элитного курортного городка идет бой с применением тяжелых гранатометов, а они выставили поперек дороги одну машину. Впрочем, может, грохот взрывов как раз и охладил их служебное рвение?
– Зачем ты это делаешь? – простонал сзади Тони, пока Джим старательно разбирал, что из видимого им реальность, а что предобморочная галлюцинация. – Зачем ты это делаешь, Джимми, все равно мы сдохнем…
– Не мешай, – машинально ответил Джим, чувствуя в руках странную скованность. Он почти не чувствовал рулевого колеса и плохо управлял джипом, бросая его от обочины к обочине. Встречные машины слетали в кювет, водители кричали вслед и грозили кулаками, но Джим изо всех сил старался не потерять сознание и не поддаваться усиливающейся апатии. Главное – добраться до пристани, где у них скоростной катер. Только бы добраться, а там – удар по аварийной кнопке и – спать. Умное суденышко само запустит двигатель и под управлением автоматического рулевого отправится по заложенному в бортовой компьютер маршруту.
Над машиной низко прошел вертолет, Джим силился разобрать его принадлежность – полиция или уже специальные службы? Но сознание отказывалось подсказывать, как должен выглядеть полицейский вертолет.
«Какая разница? – мысленно усмехнулся Джим. – Наверно, я сплю, слишком уж по-дурацки все… Слишком по-дурацки…»
Его взгляд упал на панель приборов, двигатель явно перегревался, а стало быть, до нужной пристани им не дотянуть. Впрочем, пристаней здесь было навалом, шоссе бежало вдоль берега, и через каждый километр-полтора попадался очередной указатель: «Фрегат-Южная», «Ламантин», «Соленый Якорь», «Прибой».
В салоне запахло горелым, Джим свернул направо и, не поднимая глаз к зеркалу, почувствовал, как следующая за ними машина выполнила тот же поворот. Пока она держалась на расстоянии – ожидала подкрепления, но дальше по шоссе полицейские поставили настоящую засаду с «шипами», броневиком, полусотней стрелков и десятком машин на обочинах, но Джим в эту ловушку не поехал, сейчас им двигал только инстинкт.

26

Джип выбил ворота пристани, свалил кадку с пальмой и покатился под уклон – к морю. Ему наперерез, крича и размахивая руками, побежал сторож, его можно было понять: у причала покачивались яхты стоимостью в миллионы реалов. На некоторых находились люди – обслуживающий персонал, матросы и сами владельцы, рев перегретого мотора привлек к себе их внимание.
Выехав на пристань, Джим повел машину вдоль ряда яхт. Все это были дорогие и скоростные суда, но любую можно было догнать на вертолете. Хотя вот это…
Джим выжал тормоз, и двигатель умолк, похоже, насовсем.
– Тони, мы приехали.
– О-о-о… – простонал напарник. Джим был рад это услышать, он опасался, что Тони не переживет переезда.
На пристань осторожно въехал полицейский автомобиль. Джим с трудом выбрался из машины и, подняв пистолет, выстрелил в лобовое стекло преследователя. Оно покрылось паутиной трещин, а звук выстрела заставил обитателей яхт заметаться по палубам.
– Порядок… приятель, выходи, – позвал Джим, заглядывая в машину. – Эй, сколько же в тебе этой кровищи? – поразился он, глядя на спинку водительского сиденья.
– Это твоя, Джимми, – косо осклабился бледный Тони и, не отпуская окровавленный кокон из полотенец, выбрался из машины.
– Ты… хочешь сказать, что я ранен? – прохрипел Джим, чувствуя в легких отвратительное бульканье.
– Да ты практически труп, приятель.
– Сдавайтесь, далеко вам не уйти! – прокричали из-за полицейской машины, Джим поднял пистолет, выискивая цель, но полицейские были не так глупы, чтобы высовываться.
Над пристанью показался вертолет, он сделал круг, потом еще один, спускаясь все ниже. Джиму пришлось выстрелить в него, чтобы тот убрался.
Поддерживая Тони под локоть, он стал помогать ему взбираться по трапу на борт яхты «Кассама». На палубах других яхт было пусто. Хотя на каждом борту имелось оружие, вступать в перестрелку с неведомыми бандитами никто не решался.
– Во мне совсем нет крови… – пожаловался Тони. – Но без руки мне никак нельзя.
– Скоро мы от них оторвемся, – пообещал Джим. Он помнил, что вроде бы придумал способ, как это сделать, но вот теперь снова забыл.
«Я вспомню, вот поднимемся на палубу, и обязательно вспомню», – сказал он себе.
Как только напарники взошли на палубу и скрылись за надстройками, полицейские осмелели и выбрались из-за машины. Им на помощь к причалу стали спускаться другие – у ворот пристани собралось больше десятка патрульных автомобилей, а чуть позже подъехал фургон отряда особого назначения.
– Это не наша яхта… – произнес Тони, сползая по стенке надстройки.
– Я знаю, приятель. Но другой у нас нет.
Оставив напарника на палубе, Джим пошел на нос яхты. Он вспомнил, что с причала заметил привязанный к «Кассаме» небольшой спайбот с опускающимся верхом. На борт спайбота вела удобная лесенка; учитывая состояние Джима, это было очень кстати.
Чувствуя в спине тупую боль и странный треск при каждом движении, Джим спустился на спайбот, открыл незапертую дверцу и оказался в просторной кабине. Одного взгляда на панель было достаточно, чтобы вспомнить, как управляется судно этого типа. Джим включил питание, подождал, пока загрузится бортовой компьютер, и, вызвав на экран навигационную карту района, стал джойстиком прокладывать для спайбота новый курс. Это заняло всего несколько секунд, после чего Джим выставил скорость на каждом участке пути.
Указав выход на маршрут через две минуты, он оставил кабину и, выбравшись на корму спайбота, тут же заметил крадущихся по причалу спецназовцев.
Прицелившись, он выстрелил в первого. Полицейский упал, его товарищи, не видя, откуда стреляли, открыли огонь во всех направлениях, вышибая стекла надстроек и перебивая тросы радиоантенн. Под прикрытием этой канонады они утащили раненого и убрались сами.
Джим перевел дух и стал подниматься на борт «Кассамы». Здесь было всего-то десяток ступеней– дощечек, но как же тяжело они давались. В какой-то миг Джиму показалось, что он снова на вилле «Фрайбурга» и зачем-то поднимается по крыльцу в дом. Но видение прошло, и Джим снова оказался на утлой лесенке.
Пару раз он останавливался, полагая, что его стошнит, однако, когда сознание прояснялось, опять карабкался наверх.
Наконец удалось перевалиться через борт. От удара о палубу Джим на мгновение потерял сознание, а когда очнулся, понял, что не может идти – стоило только приподняться, как палуба начинала раскачиваться, и он снова ложился.
«Забыл, совсем забыл…» Он повернулся и сбросил с кнехта канатную петлю – теперь спайбот был свободен. Но идти Джим все еще не мог, и тогда он пополз, чтобы добраться до Тони.
Ему казалось, что он полз очень долго, и когда наконец подполз к напарнику, тот все так же сидел, привалившись к надстройке. Джим схватил его за ворот и потащил в рубку, благо дверь в нее оказалась открыта.
Неожиданно рядом взревел запущенный на высоких оборотах двигатель, потом послышались крики. Спайбот включил подачу и стартовал. Где-то начали стрелять, потом послышался топот тяжелых полицейских башмаков – полиция забралась на соседнюю яхту.
– Они уходят, лейтенант! Уходят!
И снова застучал автомат.
– Прекратить огонь!
«Наверно, это лейтенант», – подумал Джим.
– Мы их с воздуха достанем!
«Как же, достанешь ты жестянку при ее восьмидесяти узлах…» – мысленно порадовался Джим и… потерял сознание.

27

Очнулся он не скоро, тяжелый обморок перешел в сон, глубоко всхрапнув, Джим проснулся от яркого солнечного света.
Он открыл глаза, попытался пошевелиться и застонал. По спине расходилась такая боль, что впору было завыть. Однако Джим помнил, что они все еще в опасности.
«Где же Тони?»
Морщась от боли, Джим перевалился на бок. Дыхание стало сиплым и надсадным, как будто он тащил в гору неподъемный рюкзак. И тут Джим увидел напарника – тот сидел в углу, возле панели приборов, и, раскачиваясь, баюкал свою отсеченную руку.
– То… Тони!
Напарник не отозвался.
– Тони! – Джим тяжело закашлялся и сплюнул на пол кровавый сгусток.
– Чего тебе? – недовольно отозвался тот.
– Ты жив?
– Дурацкий вопрос. Я же тебе отвечаю… Вот только рука болит невыносимо…
«Гангрена!» – пронеслось в голове Джима.
– Болит, дергает! И пальцы едва шевелятся… Может, я уже не смогу владеть ею, а Джимми?
В ожидании ответа Тони уставился на друга, а тот пытался заново переосмыслить услышанное.
– Что с твоей рукой? – спросил он, чтобы прояснить ситуацию.
– Я же сказал – распухла вся, болит, и пальцы едва шевелятся. Наверно, я останусь инвалидом!
– Покажи!..
От волнения Джим даже собственную боль стал ощущать не так остро.
Тони осторожно снял заскорузлые полотенца, и Джим увидел раненую руку напарника. Безобразно раздувшаяся и покрасневшая кисть, конечно, вызывала сочувствие к Тони, если бы не одна деталь – еще вчера Джим видел эту часть тела отсеченной, она валялась на кухонном кафеле. В подтверждение этого в нескольких сантиметрах выше сустава красовался опоясывающий руку рубец с засохшей кровью.
– Пошевели пальцами… – попросил Джим, полагая, что это какая-то глупая шутка напарника. Тот вытянул поврежденную руку и, гримасничая, пошевелил распухшими средним и указательным пальцами. Сомнений больше не было – отсеченная часть руки не только держалась на прежнем месте, ее нервные связи также восстановились.
Страшная догадка промелькнула в голове Джима с быстротою молнии, он схватил оброненный пистолет и направил на Тони.
«А что, собственно, я о нем знаю?» – подумал он, и его память угодливо подсунула всех тех монстров, с которыми ему приходилось иметь дело.
– Сдурел? – спросил Тони, видя наставленный на него пистолет.
– Я-то не сдурел, я-то в полном порядке! – ответил Джим звенящим от волнения голосом. Быстро перебирая ногами, он отползал к дальней стене, но пистолет в его руке даже не дрогнул. Джим слишком хорошо знал, как быстро двигаются брейвы и найттачеры.
– Ты с ума сошел, Джим, опусти пистолет! К чему это дурацкое представление?
– Это не дурацкое представление, господин «чужой»! Просто вы были очень неосмотрительны и теперь попались!
– У тебя паранойя, – грустно произнес Тони и снова принялся баюкать раненую руку.
– У ме… – хотел было ответить Джим, но страшный спазм перекрыл ему дыхание, в легких забулькало, сдавило диафрагму, и после секундного балансирования на грани смертельного удушья Джим изверг из себя крупные комья загустевшей крови вперемежку с мокротой.
Что-то звякнуло и покатилось по полу, Джим продолжал кашлять и с облегчением отхаркивать скопившуюся в легких жидкость.
Спустя минуту или чуть больше его отпустило. Дыхание стало налаживаться, на лицо возвратился румянец.
– Ну и кто из нас теперь «чужой»? – с насмешкой спросил Тони, демонстрируя напарнику что-то, что он держал пальцами здоровой руки.
– Что это? – спросил Джим, когда окончательно пришел в себя.
– Девятимиллиметровая пуля, одна из трех, что ты вчера получил в спину. Как видишь, ты не истек кровью, не захлебнулся ею вчера в машине, продолжал тащить меня на себе и отстреливаться, а потом еще надул всех этих придурков, отправив в море пустой глиссер. Ты много знаешь таких случаев, приятель? А может, ты и есть «чужой»?
– Но… этого не может быть, Тони… – Из глаз Джима покатились слезы. – Этого просто не может быть…
– Может или не может, – Тони прислушался к отдаленным голосам и вздохнул, – но сегодня у меня есть рука, которой вчера еще не было, и я этому безумно рад, понимаешь? Я готов был умереть, только бы не жить калекой.
– Но… есть же остеопластические системы, тебе могли сделать функциональный полупротез…
– А ну их в задницу, Джимми, хорошо? – свистящим шепотом произнес Тони. – Я, может, еще поработать смогу, на задания ходить буду, а с твоей остеопластикой только шпицев разводить на пенсии.
Джим кивнул: напарник был прав.
Они долго сидели молча, потом Джим спросил:
– Что делать будем?
– Уйдем ночью на электротяге. А ты почему спрашиваешь?
– Наверно, мне нужна поддержка.
– Понимаю.
Стараясь не показываться на палубе, они стали готовиться к бегству. Джим нашел ветошь и вытер кровь в рубке, тем временем Тони осматривал каюту и проверял запасы продуктов.
Радар был в порядке, радиостанция и компьютер в норме. Горючее в баке было залито почти доверху – должно быть, владелец намеревался отправиться на прогулку.
– Лишь бы не пришел до темноты, – заметил Тони, когда они с Джимом завтракали найденными в шкафу консервированными фруктами.
– Это в его интересах, – пожал плечами Джим. Вместо затвердевшей от свернувшейся крови майки на нем была новая матроска.
Яхты уходили и приходили, матросы ругались, шутили и злословили по поводу своих хозяев. Джим и Тони просто ждали, все дела на сегодня они уже сделали.
К вечеру у Тони поднялась температура. В каюте имелась большая аптечка, однако было решено пока лекарствами не пользоваться.
– Это мой шанс, Джим, если рука восстановится, моя прежняя жизнь вернется, – говорил Тони, обливаясь потом. Джим едва успевал носить ему с камбуза минеральную воду – тот пил и не мог напиться.
– А неплохая обстановочка, – заметил вдруг Джим, оглядывая дорого отделанную каюту. Он только сейчас обрел способность по-настоящему видеть, анализировать и обобщать. – Когда-нибудь я куплю себе такую же яхту…
– Я бы тоже не отказался, – с готовностью согласился Тони. – Вот только радар поставил бы помощнее и «сниджерс» спаренный на нос. Все-таки двенадцать миллиметров – это аргумент…
– Да, двенадцать миллиметров – это сила, – согласился Джим. Тут до него стал доходить смысл предложения Тони. Выходило так, что они с напарником уже не могли мыслить, как нормальные люди.
– Я вот о чем подумал – ну его на хрен этот «сниджерс», я же не на задание на яхте ходить буду, а на рыбалку. Ну, или с девками. Обойдусь парой пистолетов в газетном ящике.
– Да, – ухмыльнулся напарник. – И парой глубинных бомб на кормовом стоке.
Они негромко засмеялись, и Тони зашипел, покачивая руку.
– Болит? – осведомился Джим.
– Нет, чешется, сил нет.
– Ну так почеши – аккуратно.
– Боюсь, Джимми, а вдруг не приживется?
– Ну, тогда совсем аккуратно. Не бойся, если пошла на поправку, уже не отвалится, не для того мы тут кровью харкали.
С этими словами Джим оставил Тони и поднялся в рубку. Уже достаточно стемнело, чтобы покинуть пристань и уйти в море.
Совершенно бесшумно – на электрическом ходу.

28

Трое прибывших в город Барлоук офицеров космического флота, широких в плечах, строгих и молчаливых, были поселены в одном из загородных отелей, где проживали уставшие от семейных забот чиновники высокого ранга и впавшие в депрессию генералы.
Казенные отели предоставляли своим гостям самые широкие услуги, от поставки элитных проституток до вызова медиков для срочного купирования запоев. Вместе с тем атмосфера в «Доме дружбы», куда поместили гостей, царила спокойная, полные достоинства лакеи и горничные в накрахмаленных передниках неслышно ступали по ковровым дорожкам и негромко переговаривались с диспетчером по стилизованным под брошки спикерам.
– Лора, в пятьсот шестом замени белье…
– Вчера меняла.
– Его… испортили.
– Иду.
– Клаус!
– Слушаю тебя.
– Возьми кого-нибудь из хозяйственной комнаты и вынесите из четыреста четырнадцатого зеркала.
– Рубитц приезжает? – угадал опытный Клаус.
– Вот именно… – Диспетчер вздохнул. – Только его здесь не хватало.
Выйдя из лифта, горничная указала рукой направо и произнесла:
– Прошу следовать за мной, господа, ваши номера триста шесть, триста восемь и триста десять.
– Да, – кивнул Симон, оглядываясь на девушку с помятым лицом. Он уже знал, что здесь принято смотреть вслед молодым женщинам. О причинах этого неформального действия Симон еще не догадывался, но он старался как можно скорее научиться копировать поведение аборигенов, полагая, что их мотивацию сможет изучить позже.
Курц и Линц обучались не так быстро, но они старались и, если чего-то не понимали, задавали командиру вопросы.
Вместе с горничной их сопровождал представитель правительственной администрации, тайно шпионивший за всеми для канцелярии министра внутренних дел и одновременно работавший на военную разведку и Службу глобальной безопасности.
Все четверо вошли в номер триста шесть, который выбрал для себя Симон.
– Может, вам лучше взять средний? – предложил человек из администрации.
– Нет, так будет лучше, – отказался Симон и поставил на пол свой нелегкий багаж. Курц и Ленц остались стоять с баулами в руках – человек из администрации по фамилии Форест так и не сумел уговорить их отдать багаж носильщику. Впрочем, он знал, что это необыкновенные гости. Они прибыли «оттуда» – так принято было говорить в среде сведущих людей. «Оттуда» – и все прекрасно понимали, о чем идет речь.
Форест был осведомлен и о цели их визита. Не так давно головорезы стоявшего особняком Управления «Р» ликвидировали самого главного представителя прибывших «оттуда». Это нанесло значительный удар по планам пришельцев, были остановлены многие программы по адаптации мира людей к требованиям новых хозяев. Это также вызвало некоторую растерянность и страх у помощников пришельцев из числа местных.
Но время шло, вместо погибшего представителя прислали другого, возобновились программы адаптации и военные кампании на Лизаро и Катране.
Все встало на свои места, жизнь «сведущих людей» снова стала налаживаться, но неожиданно пришло сообщение, что «оттуда» прибывают каратели, которые должны найти и уничтожить тех, кто поднял руку на одного из лучших прибывших «оттуда».
Это известие несколько удивило партию «сведущих людей», лишние потрясения им были ни к чему. Управление «Р» целенаправленно охотилось на предателей, и подавать им лишний информационный повод было ни к чему. Но хозяева есть хозяева, если они сказали «надо», нужно исполнять и способствовать.
И вот Форест увидел этих карателей воочию.
– Может быть, мы присядем? – спросил он, радушно улыбаясь.
– Да, может быть, мы присядем, – повторил Симон и, обращаясь к подчиненным, добавил: – Вы тоже, может быть, присядете. Оставьте вещи на полу и садитесь.
Похожие, как близнецы, Курц и Ленц осторожно опустили неподъемные баулы и, следуя примеру командира, сняли головные уборы и флотские куртки.
– Итак, господа, вам придется пожить здесь какое-то время, пока мы определим исходные позиции, с которых вы сможете начать свои поиски.
– Сколько дней нам придется ждать? – спросил Симон. – Говорите в сутках, я понимаю.
– Э-э… – Форест озадаченно захлопал глазами. – Думаю, десять дней, – сказал он расплывчато.
– А сколько это в сутках?
– В сутках это… тоже десять. Десять суток.
– Но ведь в сутках двадцать четыре часа, правильно? А день короче, – упрямо возразил Симон.
– Двадцать четыре часа в эталонных сутках, здесь, на Делуане, сутки длятся двадцать шесть с половиной часов, а, к примеру, на Вахтсолле – двадцать один час ровно. Поэтому все измерения в сутках или днях приводятся весьма приблизительно.
– Весьма приблизительно, – повторил Симон, копируя не только интонацию Фореста, но и едва заметный жест рукой.
«Сумасшедший дом какой-то», – подумал Форест и спохватился: а не читают ли каратели человеческие мысли? Настороженно покосившись на Симона, потом на его подчиненных, он заключил, что вроде бы нет.
– Я вот о чем хотел вас спросить… Вернее, не я сам, а мое руководство интересуется – зачем было уничтожать эсминец «Рокот»? Это вызвало настоящий переполох, флотские ухватились за этот случай, строчат донесения, проводят расследование…
– Мы не могли поступить иначе, швартовая команда корабля стала свидетелем нашей формации. Мы не успели закончить ее до их прихода, а задержка была вызвана гравитационной аномалией в районе перехода…
– Но мы могли бы их просто списать! Объявить сумасшедшими, запереть навсегда. – Форест развел руками, показывая, что не понимает смысла столь жестоких действий.
– У вас свой подход к этой проблеме, а у нас четкие инструкции. Командир корабля не пресек расползание слухов среди команды, и мы приняли решение прервать эту информационную цепь.
– Но это, увы, мало помогло, господа. – Форест вздохнул. – Командир корабля успел разослать доклады во все инстанции.
Представитель администрации поднялся и надел шляпу.
– Мне пора уходить, все, что вам понадобится, предоставит обслуживающий персонал отеля. Обещаю вскоре появиться здесь и проинформировать вас о том, что нам удалось сделать. Прощайте, господа.
С этими словами Форест покинул карателей и, пока шел по коридору, прикидывал, как можно использовать столь близкое знакомство с существами «оттуда» в личных целях.

29

Бирюзовые волны накатывались на нос яхты, она легко разрезала их, подпрыгивая на каждом гребне, а затем проваливаясь до столкновения с новой волной. Под потолком рубки на одном уцелевшем проводке покачивался вырванный Джимом спутниковый маяк. Теперь никто не мог отследить их перемещение, правда, за это управление морской навигации выставляло большой штраф, но эта перспектива Джима и Тони совсем не пугала: на яхте они были всего лишь пассажирами.
За прошедшие сутки напарники пришли в себя, помылись в душе, сменили одежду на ту, что добыли в гардеробе, и теперь были похожи на заплутавших мореходов-любителей.
Рука Тони понемногу оживала, но пока висела не перевязи. Джим еще кашлял, но уже без приступов удушья и крови во рту. После долгих дней напряжения напарники почти не разговаривали, только смотрели на горизонт да изредка провожали взглядом чаек. Их израненные души нуждались в покое.
Ровно в полдень смодулированный компьютером голос предложил спуститься в кают-компанию, чтобы отобедать. Разумеется, никакие стюарды их там не ждали, однако Джим и Тони последовали совету компьютера. Они покинули рубку, но вместо кают-компании отправились в камбуз.
В холодильнике было навалом пакетов с замороженной едой, оставалось только сунуть их в печку и выждать несколько минут. Горячие бараньи котлеты с картофельным пюре и горошком выглядели словно доставленные из ресторана. Напарники не поленились переложить свои порции на фарфоровые тарелки и перешли в кают-компанию, где продолжили трапезу за покачивающимся столом, глядя на море.
– Домой хочу, – неожиданно сказал Тони. – Хоть одним глазком взглянуть на наш городок, родителей проведать. Я ведь им только деньги отправляю, по договору с банком, раз в месяц. А писем не писал уже… год? Даже не помню сколько.
Джим молча потягивал из банки колу. Он понимал, что Тони говорит это не ему, а скорее самому себе.
«Наверно, чтобы не сбрендить», – подумал он. Мотор яхты работал ровно, автоматика справлялась с курсом и время от времени поправляла яхту, словно невидимый рулевой. На побережье напарников ждал «отстойник» – небольшая квартирка, где они должны были протянуть пару месяцев, пока их не вытащит Управление. Какой-никакой, а все же отдых.
О том, как удалось ему выкарабкаться с тремя пулями в легких, Джим старался не думать. Жив – и хорошо. Забинтованная рука Тони тоже выглядела вполне обычно, ранения у них случались и раньше. Возможно, потом, когда будет побольше сил и решимости, они постараются разобраться в этих странностях подробнее, что-то проанализировать, может, придут к каким-то выводам. В их жизни уже случались необъяснимые вещи, например, замедление времени во время выполнения особо важного задания. Позже Джим не раз ловил себя на странном ощущении, что сможет прямо сейчас повторить этот фокус, его останавливало лишь воспоминание о последствиях этого замедления – страшной жгущей боли и провала в беспамятство на несколько суток.
– Посмотрю на своих многочисленных братцев и сестер. Я стал замечать, что все чаще разговариваю с ними в мыслях, – продолжал свой монолог Тони. – Я не путаю Патрика с Джони, Эмму с Полли. Теперь это уже не просто многочисленная мелюзга, они старшеклассники, тайком курят и таскают из бара спиртное – все как положено.
– Спать давай, – оборвал его Джим. – Ночью прибудем на место, нужно быть в форме.
– Давай, – согласился Тони. Его не смущало, что сейчас разгар дня, они с напарником умели спать впрок, при их работе это была полезная привычка.
Через десять минут они уже крепко спали на диванах в кают-компании, роскошные кровати в небольшой спаленке их не привлекали. Джиму снилось детство, высокие липы вдоль дороги, у которой стоял их старый дом. Машины проезжали по ней редко, да и те были серенькими седанами с запыленными стеклами. Лишь однажды случилось самое настоящее чудо, когда, сияя огнями и оглашая окрестности пронзительной сиреной, по дороге промчалась настоящая пожарная машина. Это был один из лучших дней в жизни маленького Джима, тогда он именно так и думал. В трех километрах у фермера горел гараж, именно туда по короткой дороге стремилась пожарная машина. Сделав свое дело, она вернулась в город по шоссе, далеко обходившему дом Джима. Но он на машину не обижался и был счастлив, что она проехала мимо него хотя бы один раз.
Потревоженный каким-то посторонним звуком, Джим открыл глаза. В кают-компании было все так же светло, дневной свет свободно падал в широкие, не похожие на иллюминаторы прямоугольные окна. Все так же ровно работал двигатель, однако что-то на яхте изменилось.
Джим покосился на Тони, тот безмятежно спал, бережно прикрывая раненую руку. Будить его Джим не стал, сам поднялся и выглянул в окно – там было все то же, далекий, прячущийся в дымке горизонт, где небо сливалось с морем. И снова прозвучал тот самый звук, что разбудил Джима. Это было дребезжание перил трапа на корме судна.
– Может, от ветра? – предположил Джим, однако достал из-под диванной подушки трофейный пистолет и стал подниматься в рубку.
Здесь все оставалось без изменений: забытый на панели судовой журнал, развернутая карта. В небольшое окно в задней стенке рубки была видна часть надстройки камбуза и кормы.
– Да не может здесь никого быть… – стал уговаривать себя Джим. Но чтобы проверить кормовую площадку, требовалось выйти на палубу.
Толкнув легкую дверцу, Джим едва удержался, когда в него ударил сильнейший порыв ветра. Ухватившись за поручни, он устоял, потом высунулся из рубки. Налетавший ветер вышибал из глаз слезы и остервенело трепал волосы. Яхта шла на предельной скорости, вздымая брызги и оставляя позади себя белоснежную вспененную полосу. Видимо, что-то отказало в автоматике, раз судно самостоятельно сменило режим движения. Стоило проверить курс, возможно, они мчались в другую сторону или коварный авторулевой вел судно к родному причалу. Джиму захотелось немедленно выяснить это, однако сначала он решил проверить кормовую площадку.
Нужно всего-то выбраться на палубу и пройти несколько шагов, держась за надежные поручни.
– Ну хорошо, я быстро, – пообещал себе Джим.
Поставив пистолет на предохранитель, он сунул его за пояс и шагнул на палубу, перехватившись руками за поручень. Ветер ударил в спину, да так сильно, что Джим невольно сделал еще несколько шагов, прежде чем сумел надежно зацепиться. Конечно, это неосторожно с его стороны – отправиться на корму, не сбавив скорости судна. Однако до площадки оставалось совсем немного, а оттуда можно вернуться, спустившись в машинное отделение и взломав аварийную переборку.
– Разберемся… – произнес Джим, перебирая руками по длинному поручню.
Яхта налетела на большую волну, ее сильно тряхнуло, Джима окатило водой.
Встряхнув головой и не решаясь двигаться дальше, он снова посмотрел на видимую часть кормовой площадки и оторопел – перед ним стояли три затянутые в черный аквапластик человеческие фигуры. Один из незнакомцев вскинул руку и крикнул:
«Сейчас ты умрешь, подлый канкурт!»
«Я не канкурт! – ответил Джим, пытаясь оттянуть неизбежное. – Я не канкурт!»
– Эй, приятель…
Сильный толчок в плечо заставил Джима проснуться. В каюте было темно.
– Кто здесь? – спросил он.
– Я, кто же еще? – с усмешкой спросил Тони. – Или ты канкуртов ждал?
– Канкуртов?!
Джим подскочил на месте и тут же сел, прислушиваясь к ровному гулу мотора.
– Откуда тебе известно это слово?
– Ты сам его только что произносил перед тем, как я тебя разбудил.
– И что же я сказал?
– Ты сказал – «я не канкурт». Приснилось, что ли?
– Приснилось.
Джим встал, хотел потянуться, но боль в спине заставила его снова сесть на диван.
– Сиди, я посмотрю, – сказал Тони и поднялся в рубку. Наверху зажегся неяркий свет, Джим пошевелился еще раз, боль отступила. Он встал, сделал несколько осторожных разминочных движений и поднялся к Тони.
– Смотри, я уже могу держать мячик! – похвастался тот, упражняясь с найденным теннисным мячом.
– Значит, зря боялся, – пожал плечами Джим, решив не обсуждать пока чудесное выздоровление. Он подошел к экрану, прибавил на нем яркости – установленный для яхты маршрут подходил к концу. Джим взял с панели бинокль и посмотрел сквозь стекло рубки – приближавшийся берег сиял яркими огнями. Это означало недолгую передышку перед очередным прыжком за новым заданием. Однако в этой передышке они с Тони очень нуждались.
С берега подул ветер, яхта стала раскачиваться сильнее. Вход в небольшую бухту был отмечен старым маяком, возле которого дремало судно-земснаряд. Его команда уже спала, и только вахтенный курил, сидя на крыше силовой кабины.
Подсвечивая подслеповатыми прожекторами, навстречу яхте вышел буксир с баржей, груженной грудами какого-то тряпья.
Следуя указаниям компьютера, «Кассама» пошла тише, старательно следуя получаемым от радиобуев указаниям.
Вот и бухта. Она оказалась совсем небольшой, здесь не было даже настоящего порта, лишь несколько освещенных причалов, где коротали время небольшие баржи и рыбацкие шхуны, кормившие этот городок.
Когда до береговой линии оставалось чуть менее километра, компьютер застопорил ход яхты.
– Ну, вот мы и прибыли, – сказал Джим, глядя на город.
Больше оставаться на судне не имело смысла, напарники вышли на палубу и, пройдя на кормовую площадку, спустились на короткую терраску, где лежала надувная спасательная лодка с подвесным мотором.
– Почти как «казуар», – заметил Тони, вспоминая большие лодки, на которых они во время службы на базе патрулировали реки в сезон дождей.
– Да, только сержанта Рихмана не хватает, – согласился Джим, осторожно спуская лодку на воду. – Садись, я подержу.
Балансируя перебинтованной рукой, Тони ступил на жесткий пол лодки, удобно устроился и взялся здоровой рукой за край террасы.
– Я сейчас, – сказал Джим и, быстро поднявшись на кормовую площадку, вернулся в рубку. Не задерживаясь, он дал яхте команду «Вернуться домой» и выставил время включения программы – через десять минут. Немного подумав, ввел команду– дополнение «Стереть архив перед вводом следующей команды». Если кто-то захочет выяснить, куда ходила яхта, и попытается получить эти данные, компьютер сотрет архив прежде, чем ответит на вопрос.
Поправив за поясом пистолет, Джим оставил рубку и вернулся к Тони.
– Горючки на обратный путь хватит? – спросил тот озабоченно.
– Если не хватит, это не наше дело. Думаю, компьютер заметит нехватку и свернет к ближайшему плавучему заправщику.
– А платить как?
– Наверно, заправочный робот считывает какой-нибудь код, а потом отсылает счет хозяину.
– То-то он удивится, – усмехнулся Тони.
– В любом случае мы должны быть ему благодарны, – сказал Джим, включая на электродвигателе подачу.
– Пусть сам себя благодарит, остался бы на яхте, теперь бы рыб кормил, – сухо заметил Тони.
Джим только вздохнул. Случись такое, грязную работу пришлось бы делать ему.

30

В лодке был фонарь, но пользоваться им напарники опасались. Избегая людных мест на берегу, они причалили к заброшенной пристани и с трудом, особенно это касалось Тони, взобрались на нее по хлипкому деревянному трапу.
– Как он еще не развалился… – проворчал Джим, проверяя ногами дощатый настил причала.
– Не топай, тогда и не развалится. Держись стенки, там доски покрепче.
Пройдя через пристань и миновав окошки с полустершимися надписями «Касса», напарники оказались перед новой проблемой – от сходней остались только балки, а весь настил был украден жителями близлежащих трущоб – на растопку.
Джим посветил фонарем вниз – под балками был ровный, укатанный волнами песок.
– Ну, я-то пройду, а ты?
– Я тоже пройду – ноги-то у меня целые.
– Тогда вперед.
И Джим первым двинулся по узкому брусу. Тот задрожал, но выдержал, пара метров высоты под брусом в темноте казалась пропастью.
Пройдя десяток шагов, Джим спрыгнул на берег, посветил Тони, и тот так же быстро завершил переправу.
– Ну и где мы? – спросил он, осматриваясь.
– Если учитывать положение маяка у входа в бухту и… больше ничего не видно. – Джим вздохнул.
– Пойдем в город, там сориентируемся.
И они двинулись вдоль заброшенных складов в ту сторону, где горели фонари, по улицам сновали автомобили и ходили люди. Метров через триста на разбитой мостовой им попался первый фонарный столб. Лампа на нем едва тлела, но это уже была граница цивилизованной территории. Однако вместе с плодами цивилизации появились и проблемы. Висевшая на одной петле дверь подъезда какого-то дома распахнулась, и наружу выкатились пятеро оборванцев с бейсбольными битами.
– Не заблудились, морячки? – с издевкой произнес их длинноволосый предводитель.
– А вы? – спросил Джим, наводя на него пистолет.
– Э… Мы просто хотели предложить свою помощь, – пролепетал длинноволосый.
– В таком случае не подскажете, как пройти в библиотеку?
– В библиотеку?
Длинноволосый покосился на своих приятелей, те только пожали плечами.
– В библиотеку… мы не знаем, сэр, извините. Давно не были.
– Вот это-то и плохо, – покачал головой Тони. – Ну, вы идите, вечер прохладный, а у вас штаны дырявые.
– Спасибо, сэр! – поклонился длинноволосый, и его команда быстро исчезла в темном подъезде.
– В этих костюмчиках нас все за дурачков принимать будут, – заметил Тони, дотрагиваясь до светлой курточки.
– В темноте не рассмотрят, а в «отстойнике» одежда найдется, – успокоил его Джим.
Когда склады и притоны остались позади, напарники вышли на тихую улицу, где стояли двухэтажные частные дома с обязательными палисадниками и лавочками вдоль дороги.
– Странно, что никого нет, – осматриваясь, заметил Джим. И действительно, несмотря на то, что было еще не так поздно, а погода стояла хорошая, на лавочках никто не сидел, а по дорожкам никто не прогуливался.
– Давай разыщем табличку с названием улицы, – предложил Тони и свернул налево. Джим последовал за ним.
На одном из домов табличка была, но, чтобы прочесть название улицы, пришлось подойти ближе.
«… – Неужели ты не понимаешь, Хуанита, что Пабло любит только меня?!» – донеслось из приоткрытого окна.
«… – О, как я буду страдать, ведь я тоже люблю Пабло!
– …О Хуанита, как мне жаль тебя!»
Напарники переглянулись.
– Любовный сериал. Моя мать была без ума от них, – вспомнил Тони.
– Теперь понятно, куда подевалось население, – покачал головой Джим: он не одобрял подобных увлечений. – Чего там на табличке?
– Улица Маршала Морсона…
– Дай вспомнить, название вроде знакомое… – В памяти Джима стали всплывать фрагменты заученной карты. – Да, полагаю, мы идем в нужном направлении, дальше будет кинотеатр, универмаг «Котка» и…
– Булочная Свенсона, потом поворот на улицу Цейса, и под номером пятнадцать дробь шесть будет наш дом, – подсказал Тони.
Напарники пошли дальше, невольно становясь свидетелями разыгрывающейся телевизионной драмы – отношения с женщинами у Пабло не складывались.
Когда квартал частных домов остался позади, Джим сказал:
– Он что, совсем дурак, неужели непонятно, что эта Хуанита изменяет ему с адвокатом Капабаносом?
– Ты это о ком? – спросил Тони, убаюканный тишиной квартала.
– О Пабло.
– Забудь, в этом кино все обман, на который попадаются несчастные старушки.
– Почему именно старушки?
– Потому что только старушки верят в телевизионную любовь.
У кинотеатра было тихо, группа молодых людей негромко разговаривала, сидя на ступенях. Неподалеку стоял мотоцикл, возле него сонно зевала собака.
– Что за охота гулять без девчонок? – удивился Тони.
– Может, они в кино пришли.
– Тем более, – не сдавался Тони. – Смотри – полиция.
Возле остекленного здания универмага мигала маячками полицейская машина. Однако ничего страшного не происходило – патрульные нашли местечко, чтобы подремать, и просто пялились на витрины. Покупателей в этот час было немного, редкие фигуры появлялись из дверей универмага и тут же растворялись среди буйной зелени.
– Смотри, это булочная?
Джим подошел к зданию с единственной освещенной витриной, где были разложены пакетики с семенами, а над ними висел плакат с румяным огородником. Он разбрасывал семена по вскопанной грядке, а надпись сверху гласила: «Семена Свенсона – всегда с урожаем».
– Накладка, – со вздохом произнес Джим.
– М-да, – кивнул Тони, поглаживая раненую руку. – Надеюсь, наша квартирка существует в реальности, а не является красивой картинкой в компьютере разработчика…
Настроение у Джима испортилось, им с напарником уже случалось сталкиваться с ошибками разработчиков маршрутов. Пока все обходилось и нестыковки были незначительными, однако были известны случаи, когда из-за пустячных ошибок разработчиков погибали агенты.
Нужный дом удалось найти без труда, они видели его фото, вход в квартиру был со двора, напарники прошли под аркой.
Двор оказался просторным, уйти из него можно было также через забор, за которым начинались какие-то подсобные постройки – напарники сразу отметили это удобство.
Поднявшись по лестнице на тянувшийся вдоль внутренней стены балкон, они подошли к двери, над которой горела небольшая дежурная лампочка. Прямо под ней в щели за керамической плиткой Джим отыскал ключ – маршрутная легенда работала.
Замок провернулся без скрипа, еще пара мгновений, и они оказались в прихожей. Вошедший вторым Тони прикрыл дверь не до конца – кто знает, какой сюрприз ожидает их? Джим с пистолетом наготове замер, прислушиваясь, включать свет он не торопился.
Подождав, пока глаза привыкнут к темноте, он двинулся на разведку. Тони ждал у двери.
Джим обошел единственную комнату, заглянул с фонариком в стенной шкаф, под кровати, потом проверил небольшую кухоньку и ванную с туалетом. Посторонних не было.
– Давай, – сказал он коротко.
Тони прикрыл дверь, запер ее на щеколду и вошел в комнату.
– Я зажгу свет?
– Подожди, – остановил его Джим, останавливаясь у окна.
– Что там?
– Сам посмотри…
Тони подошел ближе и улыбнулся, поняв, что заинтересовало напарника. На другой стороне улицы, напротив их окна оказалось окно прелестной незнакомки лет семнадцати. Она сидела перед зеркалом в ночной рубашке и расчесывала длинные темные волосы. Хотя подробности рассмотреть было невозможно, Тони показалось, что девушка грустна.
– Хотел бы я знать, кто ее обидел, – сказа Джим.
– Ты тоже заметил, что она грустит?
– Возможно, она даже плачет.
– Странно, что она не занавешивает окно, я вижу там портьеры…
– Ничего удивительного, здесь давно никто не жил.
– Возможно, – кивнул Тони, чувствуя, как забилось сердце при виде незнакомки. – Она прелесть, правда?
– Ну… – Джим пожал плечами. – Все-таки до нее метров восемь, а мы только что из капкана…
– Да, ты прав. Мне включить свет?
– Нет, подожди немного, сейчас она ляжет, и мы займемся своими делами.
– Ты надеешься, что она разденется? – усмехнулся Тони.
– Необязательно, – покачал головой Джим. – А хоть бы и так?
– Тогда давай подождем, – согласился Тони.
Девушка поднялась, и они затаили дыхание. Ночник просвечивал ночную рубашку, и оба напарника готовы были присягнуть, что фигура у девушки само совершенство. Внезапно в комнате появился чей-то силуэт.
– Мужчина, – сказал Джим.
– Муж? – с ревнивой ноткой в голосе спросил Тони.
– Непохоже, старый очень, – успокоил его Джим, разглядев седую шевелюру и бороду.
И действительно, судя по тому, как жестикулировал этот немолодой человек, было похоже, что он ругает девушку. Вскоре он ушел, а прекрасная незнакомка легла в кровать и выключила настольную лампу.
Не скрывая разочарования, напарники задернули шторы и зажгли свет.
– Ничего, терпимо, – сказал Джим, глядя на потемневшие от времени обои. На одной из стен виднелись потеки – видимо, от протекавшей некогда крыши. Кое-где на паркете еще сохранился лак, кровати и стулья были слегка расшатаны, но держались крепко.
В стенном шкафу напарники нашли комплекты одежды на все случаи жизни. Несколько пар хлопковых и вельветовых брюк, непромокаемые куртки на случай дождя, две пары ботинок и две пары кроссовок. Тут же были стопки маек, рубашек, трусов и носков. На столе, в углу комнаты, нашлись два десятка книжек по биологии, большой атлас с изображением животных, а к стене была приколота карта с ареалами обитания животных этой планеты, среди них попадались довольно противные.
– Ну да, мы же студенты-биологи, – понимающе кивнул Джим и перелистал первую попавшуюся книжку. По легенде, они взяли отпуск, чтобы отдохнуть и с новыми силами продолжить семестр. Биологию, как прикрытие, разработчики взяли потому, что эта тема считалась общеизвестной. Всякий мог наплести ерунды про кошек, собак или летающих обезьян. Выдавать себя за математиков было бы сложнее.
На кухне, в старом морозильном шкафу, напарники обнаружили много замороженной еды, от бифштексов с томатной подливкой и черным перцем до набора из семи гарниров и коробок с фруктовыми пирожками под названием «Пироги от бабушки».
Под холодильником у стены Джим нашел пакет с документами и наличными деньгами.
– Сколько для нас не пожалели? – спросил Тони, заново приучая раненую руку брать ложку.
– Десять тысяч реалов.
– Хорошие деньги. Имей мы их в Галлиополисе, никогда бы не влипли в историю с полицией, не сбежали в Сент-Лоис и не попали в армию…
– Не доставай, Тони. Скажи лучше, что будешь есть?
– Здесь все выглядит аппетитно, выбирай по своему вкусу, а я пойду в ванную загляну.
Джим стал деловито отбирать блюда – несмотря на поздний час, он намеревался устроить настоящий полный обед, поэтому к отбивной с пюре и горошком выбрал картофельный суп с фрикадельками. На десерт взял пирожки с черникой и малиной, а вот от традиционной колы отказался, полагая, что в домашних условиях они могли позволить себе заваренный в керамическом чайнике душистый чай.
Через пять минут Джим достал из печки первое и разогретые гренки с чесноком, на запах появился Тони, поигрывая бутылочкой с шампунем.
– Хороший запах! – заметил он, заставляя обретающие чувствительность пальцы снова и снова поворачивать бутылочку.
– Да, на этот раз только натуральные продукты, а не чудо генной инженерии.
– У меня от «генетиков» всегда брюхо болит.
– От них у всех брюхо болит. Но сегодня мы можем позволить себя настоящие продукты.
Тони сел к столу и оттянул полы матросской куртки, рассматривая на ней грязное пятно.
– Что там в ванной? – спросил Джим, забрасывая в разогретую печку вторые блюда.
– Нормально в ванной, условно горячая вода, стопка мягких полотенец – почему-то розовых, новые зубные щетки, паста «Ягодка», мятная трехцветная. Что еще?
– Размер ванны…
– Полуторная.
– Годится. – Джим захлопнул дверцу печки и сел к столу, придвигая тарелку с парящим супом.
– В тайнике два ствола «галант» и по четыре обоймы с боеприпасами повышенного проникновения. Ну, и на любителя «сваровски» пять – сорок пять, тысяча патронов в пяти коробках, пули с проводящим ободком.
Джим кивнул. Пистолет-пулемет «сваровски» имел хорошую пробивную силу, а боеприпасы, оснащенные микродетонатором, срабатывали при прохождении пули через проводящую среду. Таким образом, разрывная пуля пробивала кирпичную стену, но взрывалась, едва задев стоящего за ней человека, и не оставляла ему никаких шансов.
– Спасибо, надеюсь, это барахло нам не пригодится.
– Я тоже надеюсь, – кивнул Тони и неожиданно добавил: – Никогда не думал, что существуют такие быстрые парни, как этот ублюдок в поварском колпаке…
Джим неодобрительно покачал головой и, подняв на напарника глаза, сказал:
– Давай оставим эту тему на после обеда.
– Давай, – пожал плечами Тони. – Просто мы на кухне, тут пахнет едой, прямо как там…
С этими словами он поднялся из-за стола и вышел в комнату.
– Ты что, есть не будешь?
– Нет, можешь вылить мой суп в сортир.
Джим поиграл желваками, кроша гренок себе на колени, а потом сказал:
– Ну и иди в задницу!
– Обиделся? – довольно ухмыляясь, Тони вернулся на кухню. – Ладно, суп в сортир отменяется. – Он сел, придвинул тарелку и левой рукой взялся за ложку. – Вкусно.
Дзинькнул звонок печки, сообщая, что вторые блюда разогрелись. Джим достал упакованные в фольгу порции и сразу заложил для разогревания десерт.
– Еще полслова можно? – спросил Тони, не переставая есть.
– Говори, – не поднимая головы, ответил Джим.
– Если бы ты его не приложил сковородкой, он бы из меня фарш сделал.
– Теперь все?
– Да. – Тони улыбнулся. – А завтра мы обязательно познакомимся с той девчонкой.

31

Через три дня Блез Форест сошел с трапа скоростного уиндера в порту города Барлоук. Устало опустился на заднее сиденье бронированного лимузина и, махнув рукой, сказал:
– Пошел…
Машина сорвалась с места и помчалась к воротам, часовой торопливо включил привод и, когда машина проезжала мимо, торжественно отдал честь. Кто сидел на мягких подушках, он понятия не имел, однако ясно, что чин немалый.
Выскочивший из ворот лимузин тотчас взяли под охрану два других автомобиля, по радиочастотам понеслись распоряжения полиции – обеспечить проезд чрезвычайно важной персоны.
Блез Форест задумчиво смотрел в окно и барабанил пальцами по обшитому змеиной кожей подлокотнику. Что-то назревало, какое-то изменение расстановки сил в этом мире, он это хорошо чувствовал своим тонким, конъюнктурным обонянием. От приближения неприятностей сводило скулы и немели ноги.
«Только не я, только не теперь, когда в пригороде строится трехэтажный дом, а до получения заветных ключей от спортивного «хиггера» осталось меньше месяца!»
Он с такой любовью и прилежанием составлял заказную карту для этой машины стоимостью в полмиллиона реалов, и что, теперь все забыть? Но еще хуже – умереть от пули маньяка из Управления «Р». А Лола, новая любовница Фореста! Одно ее прикосновение могло зажечь неугасимый огонь страсти, ее глаза, гладкая кожа, грудь… Эх, да что там перечислять, Лола – это то, ради чего стоило жить. Жить! Умирать совсем не хотелось, но где гарантия, что за следующим поворотом не сидит угрюмый мужлан с трубой реактивного гранатомета? Один выстрел, и от бронированного лимузина останется только обгорелый остов. Форесту уже приходилось видеть рваные, закопченные остовы, и не один раз.
«Я жить хочу…» – мысленно произнес он и, глубоко вздохнув, постарался перебороть страх.
«Все обойдется, Блез, ничего не изменится, ты просто паникуешь, все будет хорошо…»
Мимо проносились столбы, перекрестки, дома и машины, кортеж свернул налево и через полминуты вкатился в густой лес курортной зоны. Дорога здесь была извилистой, и автомобили снизили скорость, что показалось Форесту опасным. Он уже хотел потребовать от шофера прибавить скорость, как вдруг шедший первым автомобиль вильнул в сторону, промчался по обочине и соскочил в кювет.
– А-а-а-а! – закричал Форест, закрыв голову руками.
– Да чтоб тебя! – вторил ему водитель, выправляя сорвавшийся в занос лимузин. – Дикобраз, ваше превосходительство! Прямо через дорогу перебежал, сволочь!
Соскочивший в кювет автомобиль охраны продолжал скакать по кочкам, держась параллельно дороге. Прибавив скорости, он сумел-таки выскочить на асфальт, разбросав комья грязи и дерна.
– Что с нами было? – строго спросил Форест, когда понял, что это не покушение.
– Я ж говорю, ваше превосходительство, дикобраз, гадская скотина! Их тут целое стадо бродит, побеги объедают, а потом на дорожках гадят. Никчемные животные, доложу я вам. Вот однажды, когда я еще служил в подразделении…
– Спасибо, я все понял.
Форест вздохнул и откинулся на мягкие подушки.
«Подумать только – дикобраз». Он даже улыбнулся.
Впереди показались крыши «Дома дружбы» и неприступный охранник на проходной. Раньше придирчивость здешних стражников раздражала Фореста, но после случая с дикобразом он, напротив, был доволен тем, как пристально его разглядывают, сличая с напечатанной в документах голограммой.
– Добро пожаловать, ваше превосходительство, – смягчился стражник и, вернув документы, отдал честь.
– Спасибо, братец, – улыбнулся ему Форест и увидел пару белок. Они скакали по стволам хвойных диллакоксов, то ли играя, то ли ссорясь.
– Экие шалуны, – сказал Форест, любуясь быстрыми зверьками.
– Прибыли, ваше превосходительство! – объявил шофер.
– Чего?
Форест лишь сейчас заметил, что лимузин стоит напротив главного входа в отель и к нему спешит швейцар в парадной форме артиллерийского офицера.
– Добро пожаловать, ваше превосходительство! – поклонился он, открывая дверцу.
– Какие вы все добрые, – съязвил Форест и глубже надвинул шляпу: в легком плаще его слегка знобило.
Нетерпеливо взбежав по ступеням, он сбавил шаг только в натопленном холле. Заметив его, портье тотчас куда-то исчез и появился уже в сопровождении директора заведения, списанной сотрудницы военной разведки.
– Добрый день, сэр, рада видеть вас снова, – с улыбкой сказала она, профессионально прихватывая Фореста за локоть.
– Э-э… Как наши гости? – спросил он, чтобы развеять чувство неловкости.
– Вот об этом я и хотела поговорить, сэр. Дело в том, что они как будто больны, но никому в этом не признаются.
– А с чего вы так решили – они что, плохо выглядят? – Форест покосился на портье, тот протирал стойку фланелевой тряпочкой, однако его покрасневшие уши ловили каждое слово.
– Они… Они все время говорят о туалете.
– О туалете? – переспросил Форест.
– Да. Разумеется, они не со мной об этом говорят, и не с прислугой, а между собой. Кто сходил и сколько раз, а кто пойдет следующим. Наши сотрудники приучены прислушиваться даже к неявному недовольству постояльцев, поэтому мне сразу стали докладывать, а вдруг что-то не так с едой?
– Я постараюсь выяснить, в чем дело, – пообещал Форест, высвобождаясь из захвата директорши.
– Буду вам очень признательна, а то мы все на нервах.
«На нервах, как же! Сколько донесений на службу уже отправила? В день по три штуки – согласно инструкции», – мысленно негодовал Форест, заходя в лифт. Кабина без приказа стала подниматься на третий этаж, поскольку последний раз Форест поднимался именно туда. Эти новомодные штучки ему не нравились, он предпочитал контролировать ситуацию и самолично давить на кнопки.
Выйдя из лифта, он огляделся. В обоих направлениях коридор был пуст.
«Странно, обычно кто-нибудь возится с сервировочным столиком или бельем, а тут – никого», – снова забеспокоился Форест и, разозлившись на собственные страхи, топнул ногой, потом еще и еще раз.
Из ближайшего номера выглянула убиравшая там горничная.
– Что-нибудь случилось, сэр? – участливо спросила она, готовая прийти на помощь.
– Ерунда, просто таракан, – решил отшутиться Форест.
– Та-ра-кан?! – по слогам произнесла пораженная горничная и с ужасом посмотрела на ковер, как будто Форест сказал «аллигатор».
– Э… мне показалось, мисс, – начал оправдываться он, понимая, что нет ничего страшнее для здешней вышколенной прислуги, чем таракан, неведомо как пробравшийся в их тщательно охраняемые владения. – Когда я перепью, мне часто мерещатся тараканы, не обращайте внимания.
Форест подошел к триста шестому номеру и тихо постучал в дверь.
Даже сквозь массив родонового дерева он расслышал громкий лязг передернутого затвора.
– Симон, это я, Форест! – сообщил гость, досадуя на то, что пренебрег предупредительным звонком.
– Мистер Форест?
– Да, он самый.
– Одну минуту…
«Связывается с помощниками…» – догадался Форест и не ошибся. Слева от него одновременно открылись двери триста восьмого и триста десятого номеров, из которых вышли Курц и Ленц. Кто из них был кто, Форест разобрать не мог.
– Привет, ребята, – сказал он как можно приветливее. Одетые в одинаковое трико, каратели выглядели очень представительно, их мышцы бугрились, словно у профессиональных борцов.
– Здравствуйте, мистер Форест, – сказал один из них и связался с командиром по рации. – Все в порядке, сэр, это он.
Щелкнул замок, и Симон впустил гостя в номер, следом за ним вошли Курц с Ленцем.
– Рад вас видеть, мистер Форест. Присаживайтесь. – Симон сделал рукой приглашающий жест и убрал под подушку никелированное оружие неизвестной системы.
– Спасибо, – кивнул тот, снимая шляпу и располагаясь в кресле. Курцу и Ленцу достались два жестких стула.
– Не желаете ли сходить в туалет?
– Нет, спасибо, – отказался Форест, решив вернуться к этой теме позже. – Я приехал к вам с двумя новостями. Одна хорошая, а другая плохая. Сначала плохая. Палачами Управления «Р» убит один из патриотов своей страны, министр миграции Винсент Самуэль Гальвингстон…
Форест сделал паузу, наблюдая реакцию карателей, но ее не было.
– А теперь хорошая новость. С высокой долей вероятности это дерзкое преступление совершили именно те, за кем вы охотитесь, – убийцы генерала Тильзера…
– Генерал Тильзер жив, да продлятся дни его борьбы! – воскликнул один из бойцов Симона.
– Я хотел сказать, убийцы первой версии генерала Тильзера, но он, разумеется, жив, и дело его тоже живет. – Форест примирительно улыбнулся.
– Где они находятся? – после короткой паузы спросил Симон.
– На Фальенде, это планета восьмого слоя от звезды Пирмидис, материк Бонкада, побережье Финкийского моря.
– Мы отправимся туда немедленно! – объявил Симон и резко встал. – Вы можете организовать нам телепортационный канал?
– Здесь нет телепортационных каналов, – заметил Форест. – Но мой уиндер домчит нас туда часов за сорок. Ничего более быстрого в нашем мире нет.
И Форест развел руками, как бы извиняясь за техническую отсталость.
– Хорошо, где ваш уиндер?
– Он в порту, но прежде чем мы уйдем, давайте разберемся, что у вас за проблема с туалетом.
Симон тревожно переглянулся со своими подчиненными.
– Почему вы решили, что у нас проблема с туалетом, мистер Форест?
Мышцы главного карателя вздулись и, как показалось Форесту, даже заскрипели от напряжения, словно резиновые шары.
– Потому что при посторонних люди не слишком афишируют свои визиты в туалет.
– Но почему, ведь все люди делают это?
– Делают, причем регулярно, – согласился Форест, поднимаясь из кресла. – Но шутят на эту тему и обсуждают походы в туалет только с хорошо знакомыми людьми. У посторонних же должно складываться впечатление, будто вы туда вообще не заглядываете.
– Но как это понять? – удивился Симон. На лицах Курца и Ленца тоже читалось удивление.
– Понять это никак нельзя, просто примите к сведению, и все, не то будете привлекать внимание.
Каратели надолго замолчали, анализируя услышанное. Первым очнулся Симон.
– Ну хорошо, – сказал он. – Я готов просто принять это и запомнить, но объясните мне еще одну вещь…
– Спрашивайте, – разрешил Форест, полагая, что самое трудное позади.
– В чем смысл ритуала обрывания туалетной бумаги?

32

Всю ночь моросил мелкий дождик, где-то неподалеку журчала в сточной трубе вода. Джим и Тони спали неспокойно, все время ворочались и проверяли под подушками пистолеты.
Чистые постели и душ с шампунем не принесли желаемого расслабления, без устойчивого контакта с Управлением «Р» они все еще были на линии фронта.
Сообщать о прибытии на место было рано, полагалось выждать пару дней, осмотреться и, лишь убедившись в относительной безопасности, докладывать о выполнении задания и количестве вышедших из него агентов.
Впрочем, о результатах в Управлении узнают быстро, гибель министра центрального правительства скрывать не станут. А вот кому удалось уцелеть в этой свалке, наверняка не могли сказать даже Джим и Тони. Пока в потери были занесены Винсент, Клара и Ирма, а удалось ли уйти Лене, Дауру и Инженеру, они не знали.
Под утро дождь кончился, и с первыми лучами солнца высохли крыши, улицы и тротуары. Лишь оставшиеся на открытом грунте следы капель напоминали о ночном дожде.
Тони поднялся первым. Он озабоченно осмотрел раненую руку, помассировал ее и, взяв скатанный из бумаги шарик, принялся разрабатывать пальцы, прохаживаясь из угла в угол.
– Как там погода? – зевнув, спросил Джим.
– Хорошая, солнце и все такое.
– Какие у нас планы? – Джим спустил ноги на пол и подвигал руками, прислушиваясь к ощущениям в спине.
– К зеркалу подойди и посмотри, – посоветовал ему Тони, угадав мысли напарника.
– Страшновато. Вчера в душе очень жгло, хотя крови не было.
– Да ладно, ты же живой и дышишь, значит, все в порядке.
Джим несмело покосился в сторону прихожей, где висело большое зеркало. На секунду задумался, затем поднялся и решительно двинулся в прихожую. Однако сразу смотреться не стал, сначала выглянул через глазок во двор.
– Что там? – спросил Тони.
– Мужик собаку повел.
– Куда?
– Наверно, на улицу…
Оторвавшись от глазка, Джим встал спиной к зеркалу, выровнял дыхание и… осторожно оглянулся.
Ничего страшного, лишь три уродливых красных рубца. Пули оказались обычными, без всяких маньяческих изысков, что так любят в спецслужбах.
– Тони, а ты пистолет в правой руке держать можешь? – продолжая разглядывать свои ранения, спросил Джим.
– Держать могу, но в человека и с десяти шагов не попаду, – ответил напарник. Впрочем, он отлично стрелял с левой, этому в Управлении придавали особое значение, их боевики должны были сопротивляться до последнего, иногда все решал один выстрел.
– Завтракать будем дома или шиканем в кафе? – спросил Тони, неловко подхватывая раненой рукой подброшенный шарик.
Джим задумался. Стоит ли рисковать? Или это уже не риск? Городок не так уж и мал, имеются курортные пригороды, где проезжает много транзитных путешественников.
– Давай где-нибудь на природе, на террасе хорошего ресторана.
– «Галанты» берем?
– Но ты же не забудешь трусы, чего спрашиваешь о пистолетах?
Тони сухо засмеялся, наличие оружия для них давно стало обязательным. Что поделаешь – «нелегалы».

33

Приняв душ, проштудировав перед выходом инструкции и повторив карты, напарники заперли тайник и вышли на балкон. Пока Тони запирал дверь, Джим кивнул стоявшей возле клумбы старухе.
– Это чиво, новые жильцы у нас? – вместо приветствия спросила она.
– Да, мы снимаем квартиру, – пояснил Джим.
– А у кого? – подозрительно спросила старуха, запахиваясь в синюю шерстяную кофту.
– Не знаю, – беззаботно пожал плечами Джим. – Мы через агентство сняли.
– Какое такое агентство? Четыре года назад в этой квартире жил Модус Плоткин, а потом он пропал! – выкрикнула бабка, будто обвиняя новых жильцов в пропаже прежнего хозяина.
– Это вам в полицию нужно, бабуля, – развязным тоном ответил Тони.
– Я тебе не бабуля, я мадам Штюбинг, если хочешь знать! – завелась бабка.
Джим заулыбался, Тони отрабатывал легенду студента, а студенту со старушками полагалось быть непочтительным.
– Да кто ж вы такие невоспитанные? – завопила мадам Штюбинг, когда напарники с ухмылками на лицах спускались во двор.
– Студенты, бабуля. Биологи, – заверил ее Тони.
– А чего же тут лодырничаете, почему не учитесь, биолухи? – не отступалась старуха, преследуя напарников до самой арки.
– «Хвостовики» мы, бабуля, и вообще – спортсмены, – добавил Тони и счастливо заржал, окончательно утверждая мадам Штюбинг в мысли, что перед ней типичные представители молодого поколения – грубого и невоспитанного.
Оказавшись на улице, Джим и Тони, как по команде, покосились на окно прелестной незнакомки.
– Интересно, где она сейчас и что делает? – спросил Джим.
– Стирает мужу носки, – ухмыльнулся Тони, который все еще не вышел из образа студента-придурка.
– Заткнись. Смотри, что написано, – «Бакалейные товары Белтрикса». Скорее всего, это был ее папаша, тот седой, которого мы видели.
– А может, они просто живут над магазином? – возразил Тони.
– Где ты видел, чтобы торговец отдавал кому-то этаж над своим магазином? – Джим осторожно поправил под рубашкой пистолет.
– Согласен. Сейчас зайдем?
– Нет, лучше на сытый желудок, – мудро заметил Джим. Он посмотрел в один конец улицы, потом в другой. – Туда пойдем, там центр и заведения поприличнее.
– Ну, пойдем, – пожал плечами Тони, напоследок оглянувшись на бакалейный магазин.
По мере продвижения к центру машин на проезжей части и прохожих на тротуарах становилось все больше. Город трудился на приезжих, поэтому праздношатающихся, вроде Джима с Тони, здесь было совсем немного. Даже миловидные курьерши из модных магазинов пробегали мимо, не обращая внимания на двусмысленные комплименты Джима и Тони.
– Они нас в упор не видят, – констатировал Джим, останавливаясь перед вывеской ресторана «Рыбные деликатесы Ульфсака».
– Сейчас и десяти нет, вот они и бегают… – Тони вздохнул. – Длинноногие.
– Видимо, дело в том, что мы голодные, к тому же по утрам знакомятся только сумасшедшие. Вот наступит вечер, девушки сами станут останавливать нас.
– Думаешь? – с сомнением спросил Тони.
– Уверен, приятель. Идем к «Ульфсаку»?
– А почему нет? Мы уже третий месяц на мороженых продуктах сидим, хотелось бы разнообразия.
Несмотря на ранний час, заведение оказалось открытым. В нем имелся небольшой зал и всего один официант. Ресторан держался за счет обеденного наплыва посетителей и любителей вечернего отдыха, а у таких заведений размеры скромные.
– Доброе утро, господа! – приветствовал напарников официант. – Желаете сесть ближе к окну?
– А у вас есть терраса? – неожиданно спросил Джим.
– Террасы нет, но если вас всего двое…
– Нас только двое, – подтвердил Джим.
– Тогда извольте пройти за мной на второй этаж, в кабинете директора имеется большой балкон, я поставлю вам стол, зонт и обслужу, как если бы это была ваша персональная терраса.
Официант только что придумал этот ход и был в восторге от своей идеи.
– Хорошо, – согласился Тони. Сидеть в темноватом зале, даже возле окна, ему не хотелось.
В офисе никого не оказалось. Официант открыл его своим ключом, предложил гостям сесть в кресла и подождать несколько минут, пока они с поваром принесут стол и стулья. Напарники не возражали, с балкона открывался чудесный вид на старые улочки, аккуратные домики с мансардами и цветами на подоконниках.
– Красиво тут… – сказал Джим.
– Даже уезжать не хочется? – ухмыльнулся Тони.
– Скажешь тоже.
Послышался шум и пыхтение, повар с официантом втаскивали по лестнице стол и стулья, легких пластиковых у них не нашлось, поэтому тащили деревянные.
Вскоре все было готово: стол, стулья, большой зонт с тяжелым основанием и белая скатерть. Официант вытер салфеткой пот и, улыбнувшись ранним посетителям, подал им два меню.
– У вас тут только рыба? – спросил Джим.
– Не только, у нас ведь рыбопродукты, причем самые наисвежайшие. Вот и этой ночью улов получили прямо с рыбацкой лодки, три десятка нежнейших буцеканов, а также рыбу-фонарь.
– М-да-а, – протянул Тони, медленно двигая вдоль списка распухшим пальцем. – Я и названий таких никогда не слышал. Давайте-ка вот что…
Официант склонился, демонстрируя полное внимание.
– Давайте нам всего понемногу…
– Но только то, что может есть человек неподготовленный, – сделал Джим существенное дополнение.
– Хорошо, но разрешите сделать одно предложение?
– Конечно.
– Вот тут «Форте ля кост», это морской карп в молочно-томатном соусе, деревенское блюдо, очень вкусное, однако наилучший его вкус достигается на второй день. Я предлагаю не готовить свежее блюдо, а воспользоваться тем, что стоит в нашем холодильнике. Если вам оно не понравится, можете за него не платить.
Напарники переглянулись.
– Хорошо, – сказал Джим. – Несите из холодильника.
– Нет, я разогрею его, сверху будет немного оливкового масла и свежая зелень, а под ними… – Официант закатил глаза, изображая экстаз.
У Тони даже в брюхе забурчало.
– Ну давай уже неси, ты нас с ума сведешь!
Официант умчался, как ветер, а напарники стали разглядывать улицу.
– Девки куда-то подевались, – разочарованно вздохнул Тони.
– Зато целых две собаки, – заметил Джим.
Вдруг послышался шум моторов, со стороны центра, одна за другой, по улице мчались две полицейские машины. Они резко затормозили напротив ресторана, и на мостовую выскочили двое увешанных оружием патрульных.
Было слышно, как хлопнула дверь, когда они ворвались в ресторан, потом им что-то крикнул официант – они ответили грубо. Вскоре полицейские башмаки затопали по офисной лестнице.
Джим сунул руку под рубашку и кивнул на вторую пару патрульных в машине. Тони понял, цели были распределены.
Дверь офиса распахнулась, и показались полицейские, однако их оружие оказалось в кобурах, а на двух сидящих на балконе людей они не обратили внимания.
– Это не та комната! – воскликнул тот, что был с усами.
– Винченцо вечно все путает! – прорычал второй, ударив ногой по корзине для бумаг.
Усатый выскочил на балкон и, едва не столкнув удивленного Джима, протиснулся к перилам.
– Антоньо! Это не та комната!
– Что? – спросил полицейский, высунувшись из окна машины.
– Это не та комната, Винченцо все напутал!
В ответ Антоньо только разочарованно махнул рукой, дескать – возвращайтесь.
Усатый развернулся, снова неловко обежал столик, но потом все же обернулся и коротко кивнул:
– Неувязочка, господа, извините…
– Бывает, – ответил ему Джим, а Тони лишь понимающе улыбнулся.
Когда полицейские сбежали вниз и, сев в машину, укатили вслед за Антоньо, напарники с облегчением перевели дух, а Тони сказал:
– Ох уж этот Винченцо.

34

Еще через минуту показался официант, он принес горячее блюдо, держа поднос толстой варежкой. Сами блюда были накрыты медными полусферами, поэтому оценить их вид не было никакой возможности.
– Еще одно мгновение, господа…
Официант снял медные крышки и, метнув на белую скатерть картонные подставочки, поставил на них глубокие тарелки из толстого фарфора.
– О-о! – произнес Тони, залюбовавшись золотистыми кусочками карпа с соломкой приморского салата.
– Судя по запаху, платить за это таки придется! – заметил Джим, получая от официанта приборы, которые тот принес в белоснежной холщовой сумочке. С такими ресторанная прислуга выезжала работать на пикники.
Раздав приборы, официант открыл деревянную коробку и выложил на тарелку горячие поджаренные булочки, взмахнул салфеткой и снова унесся.
Джим и Тони задержались на балконе еще на час, затем расплатились и, оставив официанту щедрые чаевые, вышли на улицу.
Солнце поднялось выше, стало жарко. Они прошлись еще немного к центру, постояли у фонтана, погуляли вдоль витрин модных магазинчиков, перекинулись парой фраз с продавщицей цветов и двинулись обратно – после сытного обеда им захотелось вздремнуть.
– Охотиться на девочек выйдем попозже, – не сдавался Тони, хотя Джим подозревал, что это лишь бравада. Просто его приятелю не хотелось оставаться наедине со своими мыслями, у Джима была та же проблема.
Постепенно напарники ускоряли шаг, город стал казаться им не таким уж безопасным. Вот этот угрюмый взгляд из проезжавшего авто мог принадлежать вражескому агенту, а любопытная домохозяйка с бигуди, что выглянула из окна, могла позвонить в полицию, спутав Джима и Тони с какими-нибудь хулиганами. Безобидная проверка стала бы очередным этапом бегства, а они к этому были сейчас не готовы.
К своему дому напарники пришли неожиданно быстро, дорога к центру показалась куда длиннее. Остановившись возле арки, они снова посмотрели на окно прелестной незнакомки, потом на магазин бакалеи. Возле его входа стояли старый пикап и пятилетний «кентавр-турбо» со сполохами пламени, нарисованными нетвердой рукой самодеятельного художника.
– Покупатели приехали, – сказал Джим. – Может, тоже зайдем?
– Зачем? – спросил Тони.
– Сахару купить.
– У нас есть сахар.
– Это кусковой, а мы сыпучий купим.
Из открытой двери магазинчика стали доноситься громкие голоса.
– Кто-то очень рьяно торгуется, – объяснил Джим и направился к магазину, Тони последовал за ним.
– Здравствуйте! – радостно произнес он, увидев за прилавком ту самую девушку, что очаровывала их накануне вечером. Вблизи она оказалась еще красивее.
– Здравствуйте, мисс, – улыбнулся Джим, не обращая внимания на других посетителей магазина. – У вас есть сыпучий сахар?
– Сахар-песок, придурок! – грубо поправили его, четверо молодых людей с синими татуировками зашлись хохотом. Хозяин магазина, седой немолодой мужчина, сидел на прилавке, куда его загнали хулиганы, и с тоской смотрел на открытую дверь.
– Короче, хохмачи, валите отсюда, – посоветовал главный хулиган в красной бандане. – Магазин закрыт на это, как его…
– Переучет, – подсказал его приятель.
– Во-во, давайте шустрее, пока я добрый…
И главарь недвусмысленно покрутил над головой бейсбольной битой.
– Мисс, они вас обижают? – спросил Джим.
Девушка молчала, испуганно поглядывая на хулигана в красной бандане.
– Ты не понял? – спросил, шагнув к нему, хулиган.
– Я-то понял…
Джим с разворота ударил грубияна в горло. Тот выронил биту и свалился на упаковки с макаронами.
– Да ты что, сука? Ты на кого?..
Главарь раздвинул двух оставшихся товарищей и бросился на Джима. Тот увернулся, пропуская его к Тони, а сам вступил в бой с двумя другими.
Главарь наткнулся на реактивный прямой левый Тони и осел возле прилавка, Джим достал одного битой по голове, другого – ногой в пах. И битва закончилась.
– Что они хотели от вас, мистер Белтрикс? – спросил Тони, прохаживаясь мимо девушки гоголем. Услышав свое имя, хозяин вздрогнул и слез с прилавка.
– Это Бруно, здешний уличный царек. Прежде они были обычными хулиганами, а теперь возомнили себя бандитами и пытались заставить меня платить им «за охрану».
Бруно очнулся и застонал, его разбитый нос кровоточил. Другие тоже понемногу приходили в себя, но до выяснения обстановки предпочитали не подниматься.
– А я знаю, кто вы! – прощебетала девушка, теперь она улыбалась. – Мне про вас мадам Штюбинг рассказывала. Она сказал, что вы студенты-биологи и что вы грубияны!
– Мы вас тоже знаем! – с ходу вляпался Тони, потеряв от восторга осторожность.
– Да? Откуда? – удивилась девушка.
Возникла пауза, Джим и Тони поняли, что попались.
– Мона мы уйнем? – жалобно прогнусавил Бруно, придерживая пальцами расплющенный нос.
– Мона, – разрешил Джим. – Только деревяшки свои оставьте.
Горе-рэкетиры на четвереньках выползли из магазина, стало слышно, как они шмыгают носами и хлопают дверцами своего «кентавра-турбо». Двигатель завелся, и автомобиль уехал.
– Значит, вы подглядывали? Ай-яй-яй! – с напускной строгостью погрозила пальчиком девушка, но было видно, что она вот-вот рассмеется.
– Мы не нарочно, мисс, – развел руками Тони и виновато покосился на друга. – Просто зашли в квартиру, глянули в окно, а там – вы. Как вас, кстати, зовут?
– Бригитта, – ответила девушка и протянула Тони руку. – А вас как?
– Я – Тони, а это – Джим.
– Очень приятно, Джим. – Бригитта пожала ему руку, потом обратилась к Тони: – А что у вас с правой рукой, почему вы подаете левую?
– На тренировке повредил.
– Так вы, видно, борцы, ребята? На биологов не очень похожи, ухватки не те…
Джим покосился на хозяина, ему показалось, что бакалейщик Белтрикс пытается прощупать их легенду.
– Нет, мы не борцы, мы в регби играем, – прячась за улыбкой, ответил Джим. – С учебой, честно говоря, не всегда дружим, но руководство факультета закрывает на это глаза, ведь мы выступаем за университетскую команду.
– Вам, кажется, сахар был нужен? – вспомнила Бригитта.
– Да, сыпучий, пожалуйста. Кусковой у нас есть.
Девушка подала пакет.
– Полтора реала…
– Вот, пожалуйста. – Джим подал деньги и слегка коснулся руки Бригитты.
Тони ревниво дернул щекой, от его взгляда ничто не ускользало.
– Тони, у вас растяжение? – неожиданно обратилась к нему девушка.
– Э… вроде того, скоро пройдет.
– Я дам вам хорошую мазь, это бесплатно.
Бригитта достала из выдвижного ящика пузырек с прозрачной жидкостью.
– Возьмите, это наша семейная микстура, папа сам делает. Любой синяк, ссадина, растяжение – все лечит.
– Спасибо.
Тоня взял пузырек и, как и Джим перед ним, коснулся пальчиков Бригитты. От этого легкого прикосновения у него даже сердце замерло, а напарник громко шмыгнул носом.
– Ну, нам пора, – сказал он. – Сахар мы взяли, теперь пойдем пить кофе.
– Да, пора, – нехотя согласился Тони и вслед за Джимом направился к выходу. На пороге он обернулся и помахал Бригитте перебинтованной рукой, та махнула в ответ.

35

Едва покупатели ушли, старый Белтрикс смахнул с брюк соринку, одернул жилет и поспешил в подсобку. Бригитта пошла за ним и встала в дверях, наблюдая за отцом.
Тот сдвинул на край стола конторские бумаги, со скрипом выдвинул большой ящик и вынул оттуда старомодный телефонный аппарат. Поставив его на стол, старик вставил разъем в затерявшееся на обшарпанной стене гнездо и, сняв трубку, убедился, что появился гудок. Затем стал набирать по памяти нужный номер.
Ответили ему почти мгновенно.
– Управление военной разведки, дежурный Петерсон… Говорите.
Щелкнула подача записывающего устройства.
– Мне… мне нужен майор Гольдфарб, – несмело начал Белтрикс. – Из четвертого управления.
– Одну минуту…
Снова что-то щелкнуло, раздался зуммер, и хриплый голос вечно недовольного майора Гольдфарба произнес:
– Гольдфарб на связи, слушаю…
– Господин майор, – Белтрикс откашлялся, – это я, позывной «Бакалейщик».
– Бакалейщик?
Было слышно, как майор вздохнул. У него были десятки агентов и информаторов, одних, с которыми часто приходилось встречаться или получать от них информацию, он помнил хорошо, но много было и таких, кто «просыпался» раз в год или того реже. Вспомнить их, не залезая в свой архив, было невозможно. Но даже лезть в архив Гольдфарбу сейчас не хотелось, накануне он засиделся в баре на набережной и так надрался, что сегодня утром проснулся голым в собственном туалете. Он спал, свалившись за унитаз, и после такой ночевки у него болело все тело, не считая периодического помутнения в глазах и треска в голове.
– Ты не напомнишь мне, кто ты такой… где живешь хотя бы? У меня сегодня был трудный день, вернее – вчера…
– Я отец Бригитты, – просто ответил Белтрикс.
– Ах, Бригги! – выдохнул майор. От возникшего в памяти образа девушки в голове на мгновение прояснилось. – Как она?
– Я по другому вопросу, господин майор.
– Говори…
– Они прибыли.
– Кто «они»?
– Те, кого вы ждали по адресу улица Цейса, пятнадцать дробь шесть, квартира двадцать два.
– Сколько их?
– Двое, парень и парень. Лет двадцати с небольшим, и совсем не простые, сегодня ко мне четверо хулиганов нагрянули, хотели рэкет устроить, так эти двое положили их в три секунды. Говорят – регбисты, но не до такой же степени…
– Понимаю тебя, Белтрикс.
Майор моментально забыл про недомогание, растер ладонью лицо и улыбнулся. Перехваченный его отделом фрагмент чужого маршрута содержал лишь сведения с адресом, на всякий случай за ним поставили наблюдение. Теперь это принесло плоды, и оставалось выяснить, кто попался в сети, люди из какой организации. Если из Глобальной безопасности – много с этого не вытянуть, разве что обменять на небольшую услугу.
Контрразведчиков можно потрясти, затеять какой-нибудь большой обмен, одним словом, «обналичить» квартирку контрразведчиков было можно, но если бы там оказались агенты Управления «Р», это стало бы главным призом. Такой улов легко обменять на следующую ступеньку карьеры в своем управлении или продать за хорошие деньги Глобальной безопасности.
Правда, была у такой удачи и обратная сторона. Управление «Р» старательно наказывало за каждый случай продажи своей агентуры, случалось, что ушедшего с хорошим бонусом в отставку счастливчика, построившего за городом дом с бассейном, вдруг находили с пулей во лбу в этом же бассейне. Тут поневоле призадумаешься.
– Господин майор? – позвал Белтрикс, удивленный долгим молчанием Гольдфарба.
– Все в порядке, информацию я принял, твой гонорар, считай, у тебя в кармане. Я зайду к вам… послезавтра.
– Послезавтра?
– Послезавтра. Ты чего-то боишься?
– Нет, сэр, просто хотелось бы знать, что мне делать все это время?
– А что тебе делать? Торгуй себе на здоровье.
– То есть мне больше ничего не предпринимать?
– Нет, сиди тихо и не отсвечивай.
– Понял…
Белтрикс положил трубку и, распрямившись, вздохнул.
– Их убьют, папа?
Белтрикс резко обернулся, лицо его исказилось гневом:
– Ты подслушивала?!
– Я просто стояла, а ты говорил очень громко.
– Громко?
Белтрикс выглянул в торговый зал, чтобы убедиться, что они одни.
– Их теперь убьют? – повторила свой вопрос Бригитта.
– Откуда я знаю? – резко ответил отец и стал быстро убирать телефон.
Бригитта вернулась к прилавку, хорошего настроения как не бывало.
– Они ведь спасли нас от Бруно, – напомнила она.
– Ай, перестань! – отмахнулся отец. – Ты же знаешь, что договор с майором у нас давно.
Поняв, что только расстраивает этим дочь еще сильнее, он подошел к ней, взял за плечи и через силу улыбнулся.
– Ну что ты, колокольчик мой? – Белтрикс поцеловал дочь в лоб и обнял. – Вот получим от майора денежки, сделаем ремонт… – Он огляделся, определяя объем будущих работ. – Вон и краска на стенах облупилась, и потолок в пятнах.

36

Уиндер класса «гринберд» был оснащен парой огромных гравитационных синхронизаторов, что позволяло ему покрывать большие расстояния за короткое время. Пассажирская капсула и пилотская кабина уиндера составляли лишь пятую часть судна, остальной объем, помимо синхронизаторов, занимали генераторы, разгонные роторы и горючее – намотанная на барабан тончайшая нанопластиковая мембрана. Медленно, незаметно для человеческого глаза барабан подавал мембрану в генераторы, а те питали энергией разгонные роторы. Синхронизаторы набирали обороты, достигали критической частоты и – раз! – одним скачком преодолевали расстояние, на которое какой-нибудь грузовой караван затратил бы целые сутки.
Подобный метод перемещения плохо отражался на здоровье пассажиров. У одних начиналось носовое кровотечение, у других приступы удушья, третьих посещали галлюцинации. Однако правительственный советник Форест не раз путешествовал на уиндере и знал верный способ, как избежать неприятностей. Он возил запас крепких напитков, и как только обстоятельства вынуждали его мчаться куда-то в «прыжковом режиме», доставал бренди «Кортель» и принимал его натощак большими дозами. После этого поездка проходила вполне обыденно, а если к нему выходил поболтать второй пилот, то и вовсе интересно – женатому в четвертый раз, тому было что рассказать.
В этот раз бутылка «Кортеля» неожиданно оказалась пустой. Едва уиндер вырвался за пределы атмосферы и начал становиться на курс, Форест вдруг понял, что безоружен перед долгим, мучительным перелетом.
– Это конец, – сказал он, бессильно опускаясь в кресло и глядя на пустую бутылку в распахнутом шкафчике.
– В чем дело? Я могу чем-то помочь? – спросил Симон.
– Увы, нет, – покачал головой Форест. Ему казалось, что у него уже начинаются болезненные ощущения от пространственных смещений и перегрузок, хотя до «скачка» еще было далеко.
Под настороженными взглядами карателей Форест покинул кресло и, пошатываясь, стал пробираться к пилотской кабине. Распахнув тонкую дверцу, он увидел удивленные лица пилотов, застигнутых врасплох визитом начальника.
– В чем дело, босс? – спросил первый пилот, смахивая с панели управления игральные карты. – Что-нибудь случилось?
– Вам плохо, босс? – угадал второй пилот.
– У тебя где-то алкоголь был. Чистый. Давай его сюда.
Пилоты переглянулись, чистый алкоголь был их неприкосновенным запасом.
– Босс, это молекулярный спирт, без подготовки его пить нельзя.
– Давай сюда, есть у меня необходимая подготовка! – закричал Форест.
Второй пилот вздохнул, отстегнул страховочную сбрую и полез под кресло.
– Нету, босс! – крикнул он оттуда. – Видимо, давно кончился!
– Или ты достаешь мне этот атомарный спирт, или я тебя увольняю! – потерял терпение Форест.
– Сейчас поищу получше, – заверил второй пилот и начал имитировать тщательные поиски, шаря по полу вокруг фляжки со спиртом.
В конце концов он шлепнул по ней ладонью, вытащил из-под кресла и с радостной улыбкой продемонстрировал начальнику.
– Вот она, ваше превосходительство, в самый угол завалилась!
– В самый угол… – передразнил его Форест и выхватил фляжку. – Смотрите тут в оба!
С тем и ушел, а пилоты снова взялись за игру.

37

Вернувшись в салон к троим карателям, Форест с довольным видом сел в кресло и начал разбирать надпись на этикетке.
«Спирт пищевой, молекулярный для обработки трапецеидальных сенсорных триггеров. Принимать внутрь не рекомендуется, возможны потеря связи с реальностью, немотивированная радость, понос».
– Ничего, выживем, – сказал Форест, прислушиваясь к вою набирающих обороты синхронизаторов. Он достал из бара тоник, но, подумав, заменил его на минеральную воду. Налил ее в хрустальный фужер, а спирт плеснул на дно широкого стакана для виски.
Каратели внимательно следили за его приготовлениями, догадываясь, что это действие является неотъемлемой частью человеческой поведенческой культуры, которую они постигали с таким маниакальным упорством.
– Поехали…
Форест опрокинул в рот спирт и торопливо запил водой из фужера.
– Ох, хорош-шо продрало! – сообщил он Симону.
– Что это? – спросил тот, указывая на прозрачную фляжку.
– Спирт. Чис-стый.
Форест улыбнулся Симону, как лучшему другу, его щеки порозовели.
Симон уверенно взял из открытого бара еще один стакан, копируя движения Фореста, плеснул в него столько же спирта и выпил, проигнорировав воду.
Форест следил за ним раскрыв рот. Он знал, что посланцы «оттуда» могут есть и пить все, что угодно, однако ожидал хоть какой-то реакции. Она оказалась неожиданной. Симон пристально посмотрел на Фореста, наклонился, чтобы заглянуть ему в глаза, и наконец произнес:
– При вашем метаболизме тридцать миллилитров этого вещества должны привести к полному распаду тканей вашего тела, но этого не происходит. Почему?
– Не знаю, я об этом как-то не задумывался, – пожал плечами Форест и плеснул себе еще порцию.
– Мне следует внести в массив своих файлов значительные поправки.
– Внеси, – кивнул пьянеющий Форест. – Поправки дело хорошее.
В салоне появился второй пилот.
– Чего тебе? – спросил советник.
– Ваше превосходительство, на канале связи вас запрашивает какой-то субъект. Мы решили пока скачок не делать, а то потом…
– Хорошо-хорошо, подключай, я отвечу, – кивнул Форест и снял трубку с аппарата связи.
– Советник Форест? – раздался знакомый голос.
– Да, генерал Грувер, это я, – отозвался тот, узнав заместителя директора военной разведки.
– Если не ошибаюсь, вы направляетесь на Фальенду?
– Не ошибаетесь, генерал, у вас хорошие осведомители.
– Не хорошие, а очень хорошие. – Генерал засмеялся в трубку, явно набивая себе цену.
– Ну-ну, похвастайтесь своими пустяками, – стал подначивать его Форест. Ему хотелось послать Грувера подальше, но тот явно что-то знал, поэтому и с ним требовалось шутить, трепать его за холку и чесать живот.
– Ну хорошо, в городке Лейтау, на южном побережье Финкийского моря, обнаружены двое агентов. Они не принадлежат ни нам, ни «глобалистам», ни даже контрразведке.
– Откуда такая уверенность?
– Учитывая, что случилось на другой стороне залива, здесь видны уши Управления «Р».
«Все сходится», – подумал Форест. Он уже знал, что двое участвовавших в покушении на министра боевиков сумели угнать яхту под носом у полиции. И вот теперь они оказались в Лейтау.
– Благодарю вас, генерал, ваш благородный поступок обязательно вам зачтется, – сказал Форест и отключил связь, чтобы тут же начать набор длинного кода вызова.
В трубке послышались длинные гудки, отвечать на вызов никто не хотел, но советник был настойчив. Наконец трубку взяли, и рассерженный шеф Службы глобальной безопасности недовольно спросил:
– Какого хрена, Форест? Вы на часы смотрите? У нас здесь ночь, между прочим!
– Сожалею, сэр, но обстоятельства вынуждают меня действовать незамедлительно – мне нужно ваше содействие.
– Что, опять этот гомик Сандерс дебоширит в казино?
Гомиком шеф СГБ называл одного из министров правительства, который то и дело устраивал скандалы в казино и гей-клубах.
– На этот раз все серьезнее, я лечу на Фальенду, там в приморском городке Лейтау обнаружены агенты Управления «Р». Вернее сказать, боевики, которых, по стечению обстоятельств, разыскивают и наши друзья «оттуда»…
– Мне об этом уже доложили… – Слышно было, как шеф СГБ зевнул. – И я направил туда целую армию шпиков, завтра город будет кишеть ими, как вонючими червями.
– С кем я могу связаться?
– Они вас сами найдут и выйдут на связь. Все, Форест, прощайте, я еще намерен уснуть.
– Конечно, адмирал, извините.
Советник отключил трубку и вздохнул.
– Все, можно «прыгать»? – спросил второй пилот.
– Да, можно, – кивнул Форест и повернулся к Симону: – У меня хорошие новости, кажется, двое зачинщиков покушения на министра обнаружены в приморском городе и в их поимке мы получим весьма значимую поддержку СГБ.
Симон и его товарищи обменялись многозначительными взглядами.
– Почему вы думаете, что это именно те, кто нам нужен? – спросил главный каратель.
– Я вовсе так не думаю, просто исхожу из полученной информации…
– Какой информации?
– Всей информации. Во-первых, эти двое были ранены во время покушения, они залили своей кровью половину дома министра, двор и машину, на которой сбежали, однако, несмотря на большую кровопотерю, выжили. И не только выжили, но и добрались до пристани, где обманули преследователей.
– Как обманули? – тут же спросил Симон.
– Они пустили в море глиссер, и все полицейские погнались за ним. Через час преследования в сотне километров от берега было решено обстрелять судно, поскольку сдаваться беглецы не собирались. От выстрелов взорвался бак, глиссер затонул. Водолазов привезли только на другой день, они погрузились на дно и выяснили, что в кабине глиссера никого не было, судно двигалось на автопилоте. Разумеется, об этом тут же сообщили на пристань, откуда вышел глиссер, с тем чтобы беглецов искали поблизости, но с пристани сообщили, что ночью у них исчезла яхта – тихо вышла на электрическом ходу и канула в темноту.
– Они умные, – заметил Ленц после долгого молчания.
– Да, – кивнул Симон, – это говорит в пользу того, что эти двое могут быть теми самыми государственными преступниками.
– Они не только умные, они отлично подготовлены, у министра Гальвингстона имелся в штате повар-кербиец, он один стоил целого подразделения, быстр был невообразимо. Рассказывают, что подброшенную тушку курицы, пока она падала на блюдо, он шинковал на двадцать частей – разделочным ножом чудеса творил. Но и он пал от рук убийц Управления «Р», и, заметьте, пулей его только добили, а перед этим едва не снесли голову медной сковородой. Как нужно бросить тяжелую сковороду, чтобы этот сверхчеловек не успел среагировать, а?
Форест снова выпил, а Симон взял его бокал и понюхал, все еще удивляясь, как этот человек может потреблять смертельно опасную для него жидкость.
– Если при них не будет кинетических пушек, мы одержим победу, – сказал Курц.

38

Когда напарники вернулись в квартиру, Джим плотно притворил дверь и закрыл ее на два имеющихся замка, затем выглянул в глазок, но не обнаружил во дворе никого. Лишь после этого он отправился в ванную, вскрыл устроенный под одной из плиток тайник и выложил на пол весь арсенал. Затем сунул руку в опустевший тайник и в самом углу обнаружил станцию цифрового радио – небольшой, величиной с мыльницу, прибор, сочетавший в себе диктофон, передатчик, приемник и компьютер. К радиоточке прилагалась раскладная антенна.
Когда Джим вышел в комнату, Тони стоял слева от окна и осторожно выглядывал на улицу.
– Что там?
– Ничего, окно занавешено.
– Значит, шоу больше не будет. – Джим сел к столу и начал наговаривать короткое донесение: «Задание выполнено, предварительные потери – два человека. К эвакуации готовы».
Вот и все донесение.
– Тебе есть что добавить? – шутя спросил он Тони.
– Есть. Мне старик не понравился.
– А что не так с этим стариком?
– Дно у него двойное.
– А у девчонки?
– Девчонка нормальная, у нее совершенно искренняя реакция на появление в этой провинции двух столичных парней.
– Так уж и столичных? – улыбнулся Джим.
– По крайней мере, она так думает.
– Я отправляю? – после паузы спросил Джим.
– Отправляй, – сказал Тони, оставил окно и прошел в ванную.
Джим включил передачу, радиоточка начала настраиваться по спутниковому сигналу, чтобы лучше определить свои координаты. Когда ориентирование было выполнено, на крохотной панели загорелся синий огонек. Мигнув им несколько раз, устройство сжатым сигналом выбросило в эфир закодированное донесение Джима.
Тут же пришло подтверждение – оранжевая лампочка зажглась и погасла, донесение было получено. Едва только Джим перевел дух, оранжевая лампочка снова зажглась, а крохотный динамик устройства негромко пискнул, извещая о получении встречного послания.
– Ты слышал? – Джим повернулся к Тони, перенесшему в комнату весь их арсенал.
– Слышал. Давай послушаем, что они нам прислали, ведь сообщение дежурное, прямо сейчас его они записать не могли.
– Не могли, – согласился Джим и включил воспроизведение.
Уверенный мужской голос сообщил, что команда эвакуаторов уже в городе, и предупредил о прибытии в порт Лейтау более десятка «пятерок». Дескать, возможно, это и не «сетка», а какая-то другая акция. После выяснения ситуации «пожарные» обещали сами выйти на связь.
Тони свалил оружие на свою кровать и, хотя двигательные функции кисти еще не восстановились, принялся разбирать пистолет-пулемет «сваровски», их единственную серьезную артиллерию.
– Я так понимаю, они нас успокаивают, – заметил он, раскладывая на покрывале детали оружия.
– Похоже на то, – угрюмо заметил Джим. – И никакая это не другая акция, это «сетка».
– Да, по пустякам «пятерки» пачками не посылают, чую я, что это за нами, приятель.
– А чего сидишь?
– Ну, раз нас до сих пор не взяли, значит, полной информации у них нет.
– А может, ждут приказа?
Джим выдернул проволочку, блокировавшую самоликвидатор, нажал кнопку, из-под корпуса повалил дым. Джим подхватил дымящуюся коробочку и вынес в туалет, где была хорошая вентиляция.
– Нам машина нужна, – сказал он, вернувшись.
– Согласен. Я уже заканчиваю, а ты собери в сумку деньги, документы, еду, ну и все, что положено, сюда мы уже не вернемся.
– Жаль, я собирался вздремнуть, – усмехнулся Джим и принялся за скорые сборы. Могло оказаться так, что у них уже не оставалось лишней минуты.

39

Курт сидел на разогретой солнцем веранде, не замечая, как по его вискам стекал пот и капал на покрытые полиролем сосновые доски. Здесь был самый лучший радиоприем, поэтому, несмотря на жару, Курт не уходил с веранды, опасаясь пропустить в сообщениях Джилберта что-то важное.
Оба они входили в группу из четырех человек, которым поручили вытащить из Лейтау двух агентов-ликвидаторов. Просидев здесь две недели, они как следует изучили город, а Джилберт даже устроился в маленьком аэрокосмическом порту уборщиком в помещениях диспетчерского пункта. Это было очень важное место, поскольку уборщик безо всякого риска мог заходить во все кабинеты и под видом замены переполнившихся корзин для бумаг слушать, о чем говорят служащие.
Впрочем, даже своевременное прослушивание объявлений для пассажиров приносило хорошие плоды, так что Джилберт сидел на золотой информационной жиле и сообщал коллеге о прибытии чьих-то «пятерок».
По большому счету, чьи именно это «пятерки», знать было необязательно, и военная разведка, и Глобальная безопасность являлись открытыми врагами Управления «Р», хотя все финансировались из государственного бюджета.
Впрочем, спецслужбы уже давно не довольствовались этими «жалкими крохами» и добывали деньги везде, где возможно. В ход шли суперограбления, игра на бирже с использованием инсайдерской информации, разномастный бизнес от производства шампуня до нелегального ремонта рейдерских шхун, а также охранные предприятия и детективные услуги. Спецслужбы превратились в «государства в государстве», воевали друг с другом, заключали союзы и подписывали пакты о ненападении.
– Курт, как слышишь меня?
– Говори, приятель… – Курт взял со столика бутылку теплой воды и сделал несколько глотков.
– Короче, так – с коммерческого рейса два часа назад сошли четыре «пятерки», потом из ниоткуда вынырнул чартер, на нем двести человек странных на вид туристов, морды бритые, чемоданы и шорты выглядят как неликвиды с военного склада.
– Понял тебя.
– Диспетчеры меж собой треплются о подвижке в расписании, дескать, могут быть еще два неучтенных чартера.
– То есть порядка тысячи человек нагонят?
– Да, приятель, эти туристы заполонят весь город.
– Охо-хо, – покачал головой Курт и смахнул со лба пот. – Ладно, приятель, смотри в оба, а я подумаю, что делать. До связи.
– До связи.
Итак, вчетвером против тысячи. Курт взял недопитую бутылку воды и вышел во двор, здесь, в тени двух разросшихся каштанов, дышалось куда свободнее. В гараже, позвякивая ключами, трудились Иван и Вольфганг, они ни на минуту не останавливали переоборудование своих «танков» – внедорожников «саватерро-КХ». Для того чтобы машины хоть чем-то отличались друг от друга, водители выбрали разные цвета и модификации, однако роднили автомобили пятисотсильные двигатели, усиленные керамические тормоза и не боящиеся пуль спецпокрышки, способные проскакать сотню километров на одном только корде. А еще укрепленные нанопленкой стекла, проложенные титанитовыми сотами полости дверей, а также защищенные моторные отсеки и багажники. Не обошлось без усиления бамперов и установки дополнительного каркаса для придания корпусу жесткости.
Все это легло на плечи механиков и увеличило вес каждого автомобиля почти на тонну. Чтобы компенсировать эти излишки, пришлось менять подвеску, поставить более мощные пружины и амортизаторы.
В специализированном ателье всю эту работу могли сделать куда быстрее, только деньги плати, однако подобный транспорт требовал регистрации в полиции, а этого группа позволить себе никак не могла. К тому же у Ивана и Вольфганга существовали свои фирменные «фишки» вроде упрятанных в передних крыльях выдвижных крюков из легированной стали. Это тайное оружие вылезало на полметра с каждой стороны машины и калечило автомобили противника, стоило задеть такой штукой борт вражеского авто. А если водитель или пассажиры в нем оказывались недостаточно проворными, их участь была плачевна.
Приоткрыв створку, Курт неслышно вошел в гараж, стук и возня в ямах под машинами затихла. Курт знал, сейчас механики следят за каждым его шагом, застать их врасплох было невозможно.
– Как успехи, ребята?
– Нормально, командир, – первым отозвался Иван, выбираясь из-под машины. – А ты чем похвастаешь?
– В городе гости.
– И много?
– Порядка тысячи человек, – ответил Курт, следя за реакцией Ивана, однако того эта цифра не впечатлила. Всех, кто был не за рулем, достойными противниками он не считал.
– А что нового от «сыночков»? – вытирая ветошью руки, спросил подошедший Вольфганг.
– Сообщение им ушло, теперь нужно выбрать момент, чтобы подобрать их чисто, без «хвостов».
– Если ты говоришь, что «хвостов» целая тысяча, чисто подобрать не получится, – покачал головой Вольфганг. Он был старше всех и рассудительнее.
– Да ладно тебе, Вольф, мы своими танками где угодно путь проложим – не впервой. Дайте мне хорошую огневую поддержку, и я «сыночков» из любого пекла выхвачу.
– Ваня в своем репертуаре, – ухмыльнулся Вольфганг и отошел.
– А чего, в самом деле? – не сдавался Иван. – Курт, что нам мешает подхватить сыночков прямо сейчас и смыться?
– Мы не можем сделать это, вдруг за ними уже следят? Тогда нас накроют всех разом, прошибут твой «саватерро» кумулятивной гранатой и спалят нас, как пьяный повар цыплят.
– Ты говоришь о засаде?
– Да, Ваня, о засаде.
– Тогда давай разведаем, пройдемся по адресу, понюхаем воздух, ты же понимаешь в этом толк, командир, ты же чуешь этот самый…
– Звон.
– Да, звон опасности.
– Могу почуять, а могу и не почуять. Так что действовать будем грамотно. Джилберт отсидится в порту до того момента, когда «пятерки» гостей перестанут прибывать, послушает еще, о чем говорят диспетчеры, чтобы выжать всю возможную информацию до капли, потом вернется, и мы станем выдвигаться – как ты говорил, воздух нюхать.
Вертя в руках обрывок провода, Иван вздохнул, он предпочитал действовать решительнее.
– А как они нас узнают? – спросил он после недолгого раздумья.
– Никак. Это мы должны назвать пароль.
– А как мы их узнаем?
– Примерное описание мне известно, да и тебе тоже. Или не помнишь?
В голосе Курта послышался укор.
– Обижаешь, начальник, конечно, помню, вот только парни эти стрелки, правильно?
– Правильно.
– И пушка у них с собой будет какая-нибудь непростая, вроде нашей «парлет» или «сваровски», а если они почувствуют в городе всю эту возню, то снимутся с адреса раньше. При таком раскладе стоит тебе высунуть из машины голову, они наделают в ней дырок, прежде чем ты успеешь сказать «здрасьте». О пароле я уже не говорю.
– Ваня дело говорит, командир, – подал голос из-под машины Вольфганг. – Если их спугнут, мы можем их в городе и вовсе потерять, ведь радиосвязь по инструкции запрещена, так?
– Так, – вздохнул Курт. – Мы и сами-то на свой страх и риск рацией пользуемся. То, что она с кодирующей станцией, еще ни о чем не говорит, слухачи на пеленге наш незарегистрированный регламент сразу вычислят.
– Да, когда настоящий пеленг начнется, коробочки лучше выбрасывать, – согласился Иван.
– Ладно, наше дело маленькое, по инструкции, в случае потери контакта с «сыночками» мы сваливаем на базу. Они тоже не дети малые, сумеют о себе позаботиться.
– Так-то оно так, да только мы ни разу пустыми на базу не возвращались, – резонно заметил Иван.
– Да, не возвращались, но и столько «хвостов» в маленькую деревню еще ни разу не нагоняли.
– И на что же нам надеяться?
– На то, что раньше времени они с места не тронутся…

40

Закончив сборы, напарники вышли на балкон, Джим тщательно затворил дверь и запер на ключ, Тони помахал рукой мадам Штюбинг, однако она не ответила и, мотнув головой, проследовала до дверей своей квартиры на первом этаже.
Напарники спустились во двор и с видом скучающих бездельников вышли на улицу. Осмотрелись, как бы определяя, куда направиться, и наконец повернули в сторону центра – там добыть машину было проще. Но не успели они отойти от арки, как их позвали.
– Мальчики! – услышали они и, обернувшись, увидели Бригитту – королеву своих эротических фантазий. Она неслась к ним через проезжую часть, придерживая подол голубого платьица.
Проехала машина, водитель притормозил и проводил девушку восхищенным взглядом.
Подбежав, Бригитта поправила волосы, улыбнулась и бесхитростно спросила:
– А вы куда?
– Да так… – Джим бросил на Тони быстрый взгляд, тот передвинул за спину тяжелую холщовую сумку, что висела на плече.
– Мы просто прогуляться решили.
– К фонтану, – поддержал напарника Тони.
– А можно я с вами?
Джим подавил вздох и кивнул:
– Конечно, Бригитта, мы будем только рады.
– А папа отпустил меня, потому что ближе к полудню покупателей совсем мало, в такую жару по городу никто не шастает, ну вот разве что такие, как вы, неугомонные приезжие! – Бригитта засмеялась, Джим и Тони недружно ее поддержали.
На самом деле отец не отпустил, а послал ее следом за Джимом и Тони, как только заметил, что они вышли на улицу.
– Беги, дочка, навяжись им в компанию – тебе они не откажут!
– Но зачем, папа?
– Беги, тебе говорят, может, узнаешь, с кем они встречаться будут, нам это очень пригодится в смысле гонорара… Беги!
И Бригитта побежала. Теперь она чувствовала себя виноватой, много говорила и вымученно смеялась, пытаясь скрыть образовавшуюся неловкость. Джим и Тони были симпатичными взрослыми ребятами, ей такие нравились, знала она и то, что тоже нравится им, ведь Бригитта нравилась всем мужчинам и давно к этому привыкла, но сейчас это не срабатывало. Молодые люди натянуто улыбались и настороженно посматривали по сторонам.
– Мороженого хочешь? – спросил Джим, заметив красивый стеклянный павильончик.
– Хочу! – сразу согласилась Бригитта. Она надеялась усесться в прохладном зале и привести мысли в порядок.
– Подожди, я сейчас…
Джим оставил Бригитту с Тони и вошел в павильон. Девушка вздохнула, она поняла, что ей придется идти с ее новыми знакомыми дальше.
– А что у тебя в сумке, тяжелое такое? – спросил она, попытавшись дотронуться до чего-то, выпирающего через материю пляжной сумки.
– Фотоаппарат, – с улыбкой ответил Тони, ловя здоровой рукой любопытный пальчик Бригитты.
Появился Джим с большим вафельным рожком, в который были сложены пять разноцветных шариков мороженого.
– Извини, забыл спросить, какое ты любишь, пришлось взять всех сортов, – виновато улыбнулся он, подавая девушке огромную порцию.
– Спасибо, – поблагодарила она. – Я как раз такое люблю – ассорти называется.
– Ну, тогда двинем дальше, так хочется побыстрее добраться до фонтана…
И, больше не задерживаясь, Джим зашагал по тротуару, Бригитта семенила за ним, боясь отстать, а Тони, оглядываясь, завершал процессию.
На улице было малолюдно, наступала жара, погружая людей в сиесту. До пяти часов никто, кроме туристов, и носу из дому не показывал. Двое из них появились на другой стороне улицы и защелкали фотоаппаратами по стенам старых домов – любители провинциальной архитектуры встречались повсюду.
Почти одинаковые шорты, бледные коленки и спрятанные под широкими светофильтрами очков лица. Соломенные шляпы и пляжные рубашки, будто купленные в одном магазине на распродаже.
Туристы стояли на месте и делали вид, будто о чем-то разговаривают.
Заметив их, Джим дотронулся до скрытого под рубашкой пистолета.
– Я не слишком быстро иду, Бригитта? – спросил он, останавливаясь.
– Нет, я успеваю… – ответила девушка, следя за тем, чтобы подтаявшее мороженое не начало капать ей на платье. Тони шел за ней следом и любовался ее ногами, а когда она поворачивалась в профиль – формой груди.
– А не пойти ли нам в кино? – изображая счастливого идиота, предложил Джим.
– Точно! Прекрасная идея! – согласился Тони.
– Вы предлагаете пойти в кино? – обрадовалась Бригитта.
– Да, но только сначала дойдем до фонтана! – поставил условие Джим и снова направился в сторону центра.
– Это уж обязательно, – поддержал его Тони, улыбаясь сбитой с толку Бригитте.
– Но мальчики! Кинотеатр совсем в другой стороне – вон там! – Девушка указала направо. – «Изумрудное взморье» называется, там продают попкорн…
– Попкорн едят только дебилы, – не оборачиваясь, бросил Джим, не отводя взгляда от ехавшего навстречу белого «либеро» с затонированными до зеркального блеска стеклами. При виде таких машин он чувствовал себя мерзко – те, кто внутри, тебя видят, а ты их нет. В машине мог сидеть один укуренный придурок или полдюжины вооруженных до зубов боевиков.
Джим внимательно следил за движением подозрительного автомобиля. Если притормозит – нужно стрелять, сначала стрелять, а потом смотреть, как выглядят тела в салоне.
Но стрелять не пришлось, автомобиль проехал мимо, не снижая скорости.
Снова появились туристы, и снова двое. Они были почти парой-близняшкой тех, что Джим и Тони видели ранее, немного другой цвет шляп, шорт, рубашек, однако покрой и стиль вещей остались прежним. Впрочем, эти люди могли приехать большой группой – такое часто случалось. Туристы прибывали по двадцать, а то и сорок человек, одетые в то, что продавалось в каком-нибудь небольшом городке, где они жили.
– Какие странные мужчины… – обронила Бригитта, отвлекая внимание спутников, чтобы незаметно опустить растаявшее мороженое в урну.
– Почему странные? – спросил Тони, перевешивая сумку на левое плечо – поближе к здоровой левой руке.
– Они машут руками, как будто что-то обсуждают, а на самом деле смотрят на меня.
– Что же тут странного? – спросил Тони, заметив справа возле дома джип на широких колесах.
– Джим, посмотри, какая машина, тебе нравится?
Напарник остановился, посмотрел на машину и сразу направился к ней.
– Давай взглянем, может, мы его купим, – полушутя пояснил он Бригитте.
– Давайте, – пожала плечами девушка, ребята вели себя все непонятнее.
Обернувшись на дорогу, она увидела машину Бруно, а за ней еще не менее полудюжины других, где сидели друзья Бруно. Однако бежать было уже поздно, Бригитту и ее новых друзей заметили.

41

Из знакомых, тех, кто был поблизости, Бруно удалось набрать тридцать шесть человек. У причалов он мог собрать и целую сотню, однако и тех, что были, вполне хватало, чтобы размазать по стене двух наглецов, невесть откуда взявшихся в магазине старика Белтрикса.
– Смотри, Бруно, это они, псы бешеные! – воскликнул Зак, получивший в магазине бейсбольной битой.
– О чем ты, придурок, мы еще не приехали!
– Да вон же они!
Зак припал к окну, стуча по стеклу ладонью и привлекая внимание предводителя.
– И правда они!
Бруно выжал тормоз, и его «кентавр-турбо» пошел по брусчатке юзом. Ехавшие следом автомобили едва успели затормозить, чтобы не разбиться друг о друга. «Союзники» с ругательствами стали выскакивать на мостовую и размахивать руками.
– Бруно, бычок приморский, ты что делаешь?! – завопил Джо-Бип по кличке Касявый, подбегая к машине предводителя. Он лишь недавно сделал своему «гвинтляйгеру» дорогой ремонт и поставил позолоченные диски. – Я чуть не влетел на деньги, придурок, на большие деньги!
– Заткнись, Касявый, мы приехали. Вот они!
И Бруно показал на двух незнакомцев и красивую девушку с ними.
– Эту биксу я знаю, Бруно! Сегодня она будет моей!
– Как же, разбежался…
Бруно вышел из машины и вытянул за собой длинный обрезок трубы. Это послужило сигналом, из других автомобилей стали выгружаться остальные члены банды.
На улицу из проулков выкатились еще несколько машин, но Бруно на них не обратил внимания, сейчас он чувствовал себя хозяином города, и близость расплаты за унижение опьяняла его.
– Пошли! – скомандовал он, перехватил трубу поудобнее и двинулся через дорогу к своим обидчикам. Бруно собирался мстить, и мстить жестоко.
Джим и Тони стояли возле понравившейся машины, рядом дремал в тени на скамейке старик с газетой в руках. Засыпая, он сползал по спинке скамьи, но затем вздрагивал и выпрямлялся, однако вскоре снова погружался в сон.
– Как ты думаешь, ключи в салоне? – спросил Джим.
– А вам зачем? – поинтересовалась Бригитта, оглядываясь на Бруно.
– Помолчи, – оборвал ее Тони и, достав из сумки нож, подал Джиму.
Тот мастерски вогнал его кончик в личинку замка, с силой повернул, дверца открылась. Не мешкая, Джим сел за руль и стал быстро обшаривать всевозможные закоулки – вскрывать проводку ему не хотелось.
– Да посмотрите же туда! – воскликнула Бригитта, показывая пальчиком на переходившую улицу банду.
– Да-да, я вижу, – обронил Тони, следя за подъезжавшими к скверику машинами. Их водители напоминали все тех же туристов в своих однотипных очках и соломенных шляпах.
Тем временем, возбуждаясь от собственной решимости, Бруно и его команда размахивали дубинками и выкрикивали оскорбления по адресу Джима и Тони.
Автомобили с туристами ехали все медленнее, их пассажиры – где двое, а где и все пятеро – напряженно вглядывались в тенистый сквер.
– Есть! – обрадованно сообщил Джим, вставляя ключ в замок зажигания. Мотор рыкнул и замолчал.
– Нужно бежать, ребята! – запаниковала девушка, она видела только ухмыляющегося Бруно, который знал, что сделает с этой девчонкой после того, как разберется с ее друзьями.
Две машины с «туристами» остановились неподалеку, их дверцы синхронно распахнулись, и на брусчатку выскочили около десяти человек.
Тони поднял «сваровски», длинный факел ударил по широким листьям каштана. На одном из автомобилей вздыбилась срезанная крыша, несколько тел покатились по мостовой, но тотчас с другой стороны улицы из окон еще двух машин открыли огонь другие «туристы».
Джип вздрогнул от нескольких попаданий, осыпалось заднее стекло. Тони выпустил в ответ вторую очередь, распотрошив оба автомобиля и выбив в них все стекла.
Наконец джип взревел ожившим мотором.
– Я боюсь! – закричала Бригитта, присев на корточки и закрыв голову руками. А Бруно с подельщиками, побросав дубинки, убегали прочь.
– Скорее! – крикнул Джим и, вскинув пистолет, снял затаившегося за деревом «туриста».
Тони затолкнул Бригитту на заднее сиденье, запрыгнул сам, и машина рванулась вперед, пробуксовывая всеми четырьмя колесами.
Джим намеревался выскочить на улицу, а затем свернуть на перекрестке в сторону моря, в нагромождениях портовых построек можно было спрятаться. Однако эта улица оказалась уже блокирована, было слышно, как на ней, скрипя шинами, маневрируют еще несколько машин.
Джим вывернул руль вправо, машина сшибла скамью, проскочила между деревьями и, сломав чугунную ограду, выскочила в переулок. Куда он вел, Джим не знал, однако даже задуматься об этом не было времени – преследователи сразу сели на хвост.
Машину бросало из стороны в сторону, Джим никак не мог приспособиться к булыжной мостовой. Высовываясь в окна, «туристы» стреляли не переставая, однако и они едва справлялись с заносами, потому их пули щелкали по стенам и сбивали с подоконников горшки с цветами.
– Бригитта, где выход?! Где здесь выход, Бригитта?! – закричал Тони, тряся девушку за плечо, но она лишь закрывала лицо руками, стараясь убедить себя, что все это сон.
В багажник ударила пуля, она пробила заднее сиденье рядом с Тони и застряла в спинке кресла Джима.
– Пристрелялись, – сказал тот и, свернув налево, помчался вдоль длинной кирпичной стены.
– Туда нельзя, там нет выхода! – закричала Бригитта, однако Джим уже видел брешь в невысокой ограде.
– Нас всех убьют! – снова завопила Бригитта, но, ударившись головой о стойку, замолкла.
Слева и справа замелькали хозяйственные постройки и склады, деревянный забор впереди стремительно приближался. Из подворотни выскочил бездомный пес и с лаем стал преследовать машину.
– Держитесь! – крикнул Джим, и машина с треском врезалась в забор.
Однако опасения были напрасны, забор давно сгнил и разлетелся от удара, словно фальшивая стена на киностудии, по крыше забарабанили кусочки древесной трухи, а затем джип сорвался в русло старого, заросшего высокой травой оврага. Машина запрыгала на кочках, ударяясь то о бетонные обломки, то о ржавые железные бочки.
– Где мы?! – крикнул Тони, с трудом присоединяя к «сваровски» новый патронный короб.
– Там дальше – балка-а-а! – закричала в ответ Бригитта.
– Понятно… – обронил Джим, прикладывая все силы, чтобы машина не перевернулась. Наконец, подскочив на каком-то бетонном блоке, машина вылетела на неухоженный луг, представлявший собой незастроенную котловину с заросшими деревьями склонами.
– Притормози! – попросил Тони.
– Что, пописать? – зло уточнил Джим.
– За нами «хвост».
Джим выжал тормоз, машина пошла по сочной траве юзом, но вскоре остановилась.
Едва Тони выскочил из джипа, в небе застрекотал вертолет.
– Как некстати, – сказал он, глядя то на вертолет, то на прыгающий по руслу оврага синий пикап. Требовалось определить, кто из них окажется в зоне поражения первым, с другой стороны, вертолет был опаснее, в нем мог сидеть снайпер.
И все же первым оказался пикап, он подпрыгнул на бетонной глыбе и, приземлившись на траву, оказался в прицеле «сваровски». Тони коротко дернул спусковой крючок, и сотня разрывных пуль полетела в цель. Огненный шквал растерзал машину, разорвав корпус и разбив в куски мощный мотор. Сверкнула вспышка, покалеченный автомобиль охватило жаркое, трескучее пламя.
Что-то закричала Бригитта, но Тони не слушал, вертолет уже закладывал вираж, чтобы сидевший у открытой дверцы стрелок смог лучше прицелиться. Но Тони оказался быстрее. Полсекунды на прицеливание, и вторая сотня пуль понеслась к вертолету.
Короткий ствол «сваровски» давал сильное рассеивание, но для такой большой мишени, как вертолет, его кучности хватило. Быстрые огоньки разрывов пробежали по корпусу машины, полетели обшивные листы, заглушки, носовой обтекатель, вертолет качнулся и на дымящих турбинах стал уходить прочь.
Тони отстегнул опустевший короб и, бросив его, вернулся на место. Джим завел машину и повел ее к видневшейся на склоне грунтовой дороге. Тони достал из сумки следующий короб и пристегнул к «сваровски».
– Ты же сказал, у тебя там фотоаппарат! – с обидой в голосе проговорила Бригитта.
– Я тебя обманул.
– Куда ведет эта дорога? – спросил Джим, не оборачиваясь.
– Она… в какой-то двор, кажется. Я сейчас уже ни в чем не уверена.
Бригитта снова закрыла лицо руками.
– Может, мы тебя здесь высадим? – предложил Тони. – Дорогу-то сама найдешь.
– Нет! – испуганно воскликнула та. – Нет, не надо! Я очень боюсь!
– С нами тебе спокойнее? – спросил Тони, смахивая с сиденья битое стекло.
– Да…

42

Бригитта оказалась права: едва джип выбрался из котловины, они оказались в окружении старых кирпичных построек. Это был запущенный, но еще обитаемый квартал города, где собак и кошек жило больше, чем людей.
Веревки с выстиранным бельем, занавески на окнах – все говорило о том, что жизнь здесь еще теплится. Вскоре началась мощеная дорога, потом снова потянулись склады, и вот он – выезд на городскую улицу.
– Готов?! – крикнул Джим.
– Готов! – ответил Тони, поднимая тяжелый «сваровски». Их машина выскочила на улицу и едва разъехалась со встречным автомобилем. Джим вовремя дернул руль и на мгновение увидел испуганные глаза его водителя.
Зато теперь улица оказалась почти пустой, пара пешеходов не в счет. Джим помнил карту города и примерно представлял маршрут до портовых построек. Он надавил на газ, спугнув дремавшую в тени собаку, та нехотя сошла со своего места, выглянула за угол и зевнула. Однако спокойствие оказалось обманчивым, из-за угла одна за другой выплыли две полицейские машины.
Джим включил заднюю скорость и, вывернув руль, лихо закатил задом в ближайший двор. Полицейские попытались сунуться следом, но Джим двумя выстрелами разбил полицейским лобовые стекла. Недолго думая, патрульные вырулили на проезжую часть и умчались прочь, а джип-беглец снова выбрался на улицу.
Под колесами захрустело битое стекло, Джим осмотрелся и стал разгонять машину, чтобы поскорее покинуть этот район. Поворот направо, пятьдесят метров по разбитой мостовой, педаль тормоза – в пол, левый поворот и еще двести метров вдоль длинного здания.
Редкие прохожие с удивлением провожали взглядом спешившую куда-то битую машину.
– Сзади «хвост»! – сообщил Тони, услышав приближающийся рев мотора.
Джим глянул в зеркало заднего вида – рыская из стороны в сторону, их быстро нагонял дорожный монстр на широких колесах. Преследователи выглядывали из окон и были вооружены.
– Пугани его!
Тони достал «галант», но не успел прицелиться, как уже по ним заработала автоматическая машинка с электрическим приводом. По корпусу забарабанили пули, перебило стойку, лопнуло колесо, и плохо управляемый джип стал забирать вправо.
Тони наспех выстрелил три раза, угодив в лобовое стекло, однако пули лишь оставили на нем три белые точки – дорожный монстр был бронирован.
Запахло горелой резиной, из-под заднего правого колеса валил синеватый дым, отчасти мешая преследователям целиться.
– Я боюсь! – пискнула Бригитта, падая на пол.
– Я тоже… – отозвался Тони, стараясь хотя бы удержаться. О том, чтобы стрелять из тяжелого «сваровски», не могло быть и речи. Преследователи все еще надеялись взять их живыми, иначе, имея такую артиллерию, не стали бы стрелять по колесам.
– Что там, за забором? – спросил Джим и закашлялся, его легкие еще не восстановились после ранения.
– Там рынок! Там рынок! Там ры-нок! – зачастила Бригитта, впадая в истерику.
Среди дыма от горящей резины снова полыхнул сноп пламени, и пули разорвали задний бампер и левое заднее колесо. Не справляясь с такой нагрузкой, задымил воющий мотор, однако джип продолжал нестись по инерции, и зеленый забор был совсем близко.
– Сворачивай! – крикнул Тони.
– А я что делаю?! – Джим отчаянно пытался заставить машину повиноваться, однако все управляющие магистрали были перебиты, за джипом оставался черный шлейф масла и тормозной жидкости.
Машина без труда проломила забор и оказалась среди прилавков с разложенными на них горками фруктов. Еще удар – и по уцелевшему лобовому стеклу запрыгали персики, снова удар – стол отлетел в сторону, а на стекло посыпались помидоры.
Джим продолжал давить на газ, из-под оголившихся колесных дисков летели снопы искр. Опрокинув еще несколько столов, он стал выводить машину к воротам – теперь он видел их отчетливо, однако преследователи не собирались отставать, их черный автомобиль с ходу ударил сзади. Джим бешено завертел рулем, чтобы вывести машину из заноса, однако и преследователю теперь приходилось не сладко, он буксовал на раздавленных фруктах, то ударяясь бортом о ряды с соленьями, то разгоняя вопящих торговцев специями.
В какой-то момент Джиму удалось оторваться, и, отчаянно дымя выхлопной трубой, их машина выкатилась на небольшую площадь. Почти тотчас слева из переулка к ним помчался серебристый пикап, но Тони был начеку и разорвал его очередью из «сваровски».
В отместку по едва ползущему джипу открыли огонь из другой машины, очередь из автомата разнесла лобовое стекло и добила мотор. Потом огонь стал таким плотным, что Джим и Тони последовали примеру Бригитты, прилипнув к самому полу. Они не могли не только стрелять, но даже поднять голову, пули свободно прошивали автомобиль, добивая остатки остекления и вырывая из сидений куски желтого наполнителя.
Теперь уже никто не собирался брать беглецов живыми.
Стало слышно, как подъезжают и останавливаются неподалеку другие автомобили, потом раздался рев выбиравшегося с рынка монстра.
«Все, приехали», – подумал Джим, и в этот момент с дальнего конца площади застучали еще два ствола, пули зацокали по мостовой совсем рядом, но было ясно, что стреляют не в них. Посыпались стекла, закричал раненый.
– Этих! Этих сюда тащи!
– Чего там тащить, машина как решето! Потом подберем!
«Неужели дали шанс?» – не поверил Джим. Преследовавший их дорожный монстр рычал совсем рядом, добраться до поверженной жертвы ему мешал лишь неожиданный обстрел.
– Тони! Они рядом, сумеешь выскочить?
– Запросто… Вот только двери, по-моему, заклинило.
– Проверь.
Тони проверил – деформированная дверца открывалась.
– Я готов.
– Хорошо, я тебя поддержу.
Изрешеченные дверцы распахнулись почти одновременно, Тони выкатился на засыпанную стеклянной крошкой брусчатку. Его появления не ждали, и он сразу открыл огонь из «сваровски».
Длинная серия разрывных пуль одолела бронированное стекло и в клочья разорвала интерьер салона. Бросив пустой пистолет-пулемет, Тони вскочил с грязной брусчатки и, прикрываемый частой стрельбой Джима, подбежал с пистолетом к машине-преследователю.
Четыре быстрых выстрела, и дело было сделано. Тони присел и, оглядевшись, увидел пару внедорожников «саваттеро», которые, словно разъяренные быки, неслись на сгрудившиеся вместе разномастные автомобили противника.
Открытый по ним автоматный и пистолетный огонь вреда им не приносил, а массивные бамперы были готовы для таранной работы. Еще мгновение, и пара «саваттеро», словно бульдозеры, сшибли все автомобили, разметали находившийся рядом десант и, развернувшись на дымящихся покрышках, рванулись к изувеченному внедорожнику.
Дверца одного из них распахнулась, и недовольный голос крикнул:
– Ну, чего вы ждете – пароля?
– Тони, ты где?
– Я здесь!
– Это за нами!
– Я понял, иду.
Опасаясь затаившихся стрелков, Тони на четвереньках прополз к джипу спасателей, забросил в салон подобранный «сваровски» и вслед за Джимом забрался сам. Захлопнулась дверца, взревел двигатель, и «саваттеро» понесся через площадь, сопровождаемый второй машиной.
– Эй, вы что там, девку забыли?
Тони оглянулся, Бригитта махала им вслед из окна разбитой машины.
– Это не наша, – ответил Джим, вздыхая. – Это местная девчонка. А куда мы сейчас?
– Попробуем прорваться к вертолету. Будем знакомы, я – Курт, за рулем – Иван.
– Очень приятно, я Джим, а это – Тони.
Курт пожал протянутую левую руку Тони.
– Что, ранен?
– Да ничего, это еще с задания… Скоро пройдет.
– А что за вертолет, собственный, что ли? – спросил Джим.
– Да какой собственный? Прокатная техника – тут недалеко, за городом.
– Вы полагаете, они не додумаются перекрыть все взлетные площадки? Их здесь знаете сколько, может, целая сотня!
– Не сотня, приятель, – усмехнулся Курт, – а ровно в десять раз больше.
– Вы себя недооцениваете, ребята! – крикнул Иван, лихо обходя полицейский автомобиль. Пораженные патрульные смотрели снизу вверх на подпрыгивающее на неровностях чудовище. Следом за первым джипом проскочил второй, полицейские переглянулись.
– Я свяжусь с лейтенантом, – сказал один.
– Ага, – кивнул второй, надеясь, что пока они будут разговаривать, дорожные монстры уедут достаточно далеко. Однако лейтенант их оптимизма не разделял.
– Что же вы ждете, болваны?! – зазвенел из рации его голос. – Скорее за ними, там уже все наши!
Делать было нечего, на патрульной машине заработала мигалка, включилась сирена, полицейские начали преследовать нарушителей.

43

Несмотря на кажущуюся нерасторопность, полиция города все же сумела организовать засады на всех выездных дорогах, и к ним теперь спешно подтягивались прибывшие в город агенты и резервисты Службы глобальной безопасности. Проходящие по шоссе трейлеры останавливали, чтобы использовать их для блокировки дороги, снайперы садились на обочинах. Полотно дороги заваливали булыжником и всем, что попадалось в кузовах проезжавших грузовиков.
– Я имею все полномочия, господа, поэтому попрошу предоставлять мне все необходимое и не задавать дурацких вопросов, – безапелляционно заявил начальнику полиции города прибывший во главе агентов СГБ один из заместителей директора Службы. Впрочем, начальник полиции и не думал перечить и больше всего боялся, что его действия воспримут как недостаточно активные. На ноги были поставлены все силы города и даже пригородные шерифы, никогда не занимавшиеся ничем страшнее расследования воровства кур.
Единственные вертолет и броневик были немедленно реквизированы высокими гостями, правда, вскоре выяснилось, что вертолет поврежден неприятельским огнем и совершил вынужденную посадку в развалинах бывшего кирпичного завода.
Теперь начальник полиции бегал на обочине Южного шоссе, мешая агенту СГБ расставлять стрелков. Патрульные сообщили, что государственные преступники движутся в южном направлении, а стало быть, именно здесь находился самый опасный участок.
Главный полицейский города вооружился пистолетом и надел бронежилет, но подошедший патрульный тихо сообщил шефу, что защита надета задом наперед. Сконфузившись, начальник полиции спрятался за грузовик и переоделся.
Не успел он выйти, как по рядам защитников баррикады пронеслось:
– Едут! Несутся как угорелые!
– Снайперам – внимание! – распорядился командовавший тут агент СГБ и, взглянув на небо, посетовал на то, что нет обещанного военными штурмового вертолета. – Он бы нам сейчас пригодился…
«Глупец, зачем нам вертолет? – подумал начальник полиции, выбирая позицию за колесом грузовика. – Здесь почти тридцать стволов – мы из них решето сделаем!»
Он вспомнил, как в прошлом году захватывали пьяного громилу, взявшего в заложники официантку из пивного бара «Трезвая каракатица». Пять часов кряду полицейские кричали в громкоговорители, требуя, чтобы он отпустил заложницу и сдался, а когда наконец решились на штурм, оказалось, что злодей спит в жилой комнате официантки. Вместе они распили бутылку спиртного, потом занимались любовью и, утомленные, уснули, а все городское отделение пять часов драло глотки, полагая, что преступник готов обороняться до последнего патрона.
«Но сейчас-то все по-другому и злодеи настоящие. Тем приятнее будет получить поощрения от руководства», – подумал начальник полиции, переводя предохранитель в боевое положение.
Рев моторов становился все громче, позади баррикады сигналили стоявшие в пробке автовладельцы, они хотели поскорее добраться до города.
«Главное – попасть в водителя», – сказал себе начальник полиции и прицелился в силуэт первого внедорожника, затем плавно, как учили когда-то в полицейской школе, нажал спусковой крючок. Раздался щелчок, но выстрела не последовало. Главный полицейский торопливо вытащил обойму и обомлел – в ней не было патронов, он их просто забыл.

44

Расшвыряв полицейские машины, заслонявшие выезд из города, пара «саваттеро» вырвалась за пределы тесных улочек с их раскаленными солнцем стенами и булыжной мостовой. Пока группе везло, было всего две попытки обстрела, однако оба раза у стрелков не оказалось ничего серьезнее винтовочных боеприпасов, а обвешанные защитой «саваттеро» можно было вскрыть только гранатометом. Впрочем, это были еще не все приключения.
– Мы их опережаем – это хорошо! – держась за стойку в подпрыгивающей машине, сказал Курт. – Время дневное, все попрятались от жары, и город свободен, но если подоспеют армейские вертолеты – в пригородах нас ждут неприятности.
– У вас есть сведения о вертолетах? – забеспокоился Джим, он надеялся, что основная часть их неприятностей уже позади.
– Сведений у меня нет, но я в группе не первый год работаю, эсгэбэшники всегда действуют по одному сценарию. Привлекают армию, флот, военно-космические силы.
– А-а-а, – протянул Джим, кивая. Им с Тони уже приходилось ускользать от привлеченных СГБ космических сил – однажды они даже случайно обстреляли перехватчик.
– А как же вы с ними боретесь, если у них такая силища? – спросил Тони, держа на коленях «сваровски».
– Ваня знает правильное слово, – кивнул на водителя Курт. – Как это называется, Ваня?
– Смекалка! – ответил водитель.
– Вот – смекалка!
– А что это такое?
– Смекалка – это привлечение мозгов там, где нет возможности привлечь ресурсы. Мы сейчас голые, никакой особой артиллерии при нас нет, только вот твой «сваровски» без патронов – на, возьми, – Курт подал Тони большой короб на четыреста патронов. – И еще вот наш «парлет». Но пока мы обгоняем противника в действии, а их слишком много, чтобы реализовать толковую схему управления.
– Все толпятся и мешают друг другу стрелять, – привел Тони понятную ему аналогию.
– Вот именно…
– Шоссе, ребята! – предупредил Иван, бросая автомобиль влево и обходя «универсал» немолодой пары с собакой на заднем сиденье.
– Скоро будет засада с грузовиками, камнями, бревнами и мешками с цементом. Обычно они сваливают в кучу все, что есть. Разумеется, мы туда не полезем, сбить трехосный грузовик нам не по силам, поэтому мы соскочим вправо – в кювет – и обойдем их по травке, мы с Тони угостим хитрых парней свинцом, чтобы даже и не думали преследование организовывать. Стреляем по левому борту, а ты, Джим, поглядывай направо. Там может прятаться гранатометчик или фламмер, нам это ни к чему.
– Я понимаю, – кивнул Джим. – А вторая машина?
– Они пройдут по другой стороне и тоже польют эту свалку из «парлета».
– Из глубокого кювета попасть друг в друга мы не рискуем.
– Правильно, а для них такой перекрестный огонь – полная труба.
– Приготовьтесь! До свалки пять сотен метров! – предупредил водитель.
– По местам! – скомандовал Курт, и они с Тони стали делить место у окна. Джим нажал рычажок подъема стекла со своей стороны, в салон ворвался горячий, напоенный южными ароматами воздух. Где находится засада, он еще не видел, ее закрывали скопившиеся автомобили, которых полицейские заставляли парковаться на обочине.
В ожидании прыжка машины Тони напрягся, потом был полет – «саваттеро» пролетел метров двадцать и ударился о землю всеми четырьмя колесами, затем подпрыгнул, снова ударился, водитель судорожно задергал рулем, поправляя джип, чтобы его товарищи могли стрелять.
Впрочем, даже когда ему это удалось, внедорожник продолжал подпрыгивать на кочках, которые попадались в густой траве. Со стороны Джима тянулась лесополоса, цветущие кустарники, увешанные плодами деревья. Именно из лесополосы распространялись диковинные цветочные ароматы, они пьянили, заставляли забыть об опасности, Джиму невольно пришли на ум истории о дурманящих растениях, аромат которых усыпляет.
Он встряхнул головой, и снова замелькали деревья, ветки, цветы. С левого борта в сторону баррикады ударили две машинки с электрическим приводом, Джим спиной ощущал жар от их факелов, чувствовал запах пороховой эмульсии, однако сознание сосредоточенно прочесывало цветущие заросли, выискивая роковой силуэт затаившегося стрелка.
В какой-то момент ему показалось, что это только видение – черный зев трубы, прищуренный глаз и застывшая ухмылка, но в следующее мгновение пистолет ожил и отщелкал в воздух две горячие гильзы. Последовал страшный удар, Джима ослепило яркой вспышкой и отбросило на Тони. Джип пошел по траве юзом, опасно накренился, но мастерство Ивана спасло от опрокидывания. Еще сотню метров машина мчалась вдоль забитого транспортом шоссе, затем выскочила на асфальт, и следом за ней показался второй внедорожник – он вышел без потерь.
А над местом засады поднимались клубы черного дыма, после шквала перекрестного огня там не осталось ни одной целой гайки.
– Курт, как слышишь?! – ожила вдруг молчавшая рация.
– Слышу тебя, Джилберт!
– У вас правый борт горит, вы не видите?!
Джим выглянул в окно, но ничего толком рассмотреть не мог, после яркой вспышки он все еще плохо видел, но вот треск огня услышал и запах горелой резины тоже почувствовал.
– Точно – горим!
– Ваня, притормози!
Водитель сбавил скорость, второй внедорожник поравнялся с его машиной, и Джилберт, свесившись из окна, обработал головную машину из пенного огнетушителя.
Вместо черного дыма за горящим внедорожником потянулся желтый, Джилберт прошелся еще раз и показал вверх большой палец – пожар был потушен.
Иван снова стал погонять свой «саваттеро», однако теперь тот шел без прежней легкости, с правого борта доносился стук.
– На арматуре идем! – пояснил Иван. – Колесо – в лоскуты!
Впрочем, поврежденными оказались не только колеса, взорвавшаяся рядом с машиной граната повредила корпус, а в передней двери зияла пробоина.
– Ничего, тут уже недолго осталось! – успокоительно произнес Курт, они с Тони торопливо поменяли в своих машинках патронные короба. – Хорошо, что ты первым его заметил, иначе бы от нас только пуговицы остались!
Джим невольно ощупал на кармане брюк пуговицу, потом выглянул в окно и посмотрел на небо – с воздуха никаких угроз пока не намечалось.
«Воздушное ателье мистера Долфина», – гласила вывеска слева на обочине, Иван притормозил, хромой «саваттеро» неловко вписался в поворот. Впереди показались крыши воздушного ателье.
– А тут на дороге не будет засады? – спросил Джим.
– Нет, они на месте ждут – возле корпуса управления, – пояснил Курт.
– А мы?
– А мы туда не пойдем. – Курт улыбнулся. – Мы сразу на площадку рванем – неформально…
И он похлопал себя по нагрудному карману рубашки, где была толстая пачка наличных.

45

Внедорожники соскочили с шоссе, подпрыгнули на глубокой дождевой канаве и помчались к старым посадочным площадкам, где, помимо списанной техники, находились несколько вертолетов, которые настойчивые механики пытались вернуть к жизни.
Самым безнадежным выглядел старый десантный КС-15. Детали его корпуса были выкрашены в разные цвета, половина иллюминаторов закрыта фанерой, а посадочные лыжи заменяли деревянные ящики.
Заметив мчавшиеся через поле автомобили, к «КС» подбежали двое механиков, а с главного корпуса летного клуба за развитием событий наблюдали в бинокли агенты СГБ. Они никак не могли понять, что понадобилось беглецам среди свалки ржавого хлама.
«Саваттеро» остановились рядом со старым вертолетом, и Курт первым выскочил из машины.
– Как дела, ребята? Надеюсь, все в порядке?
– А вы принесли что обещали, мистер? – спросил седоватый механик, опасливо косясь на пистолет.
– Не бойся, оружие у меня для других целей. Вот твои десять «косых». – Курт продемонстрировал пачку наличных. – Заводи машину – и получишь их на руки.
– Одну секунду, мистер, сейчас все сделаем! – обрадовался механик и первым взбежал по трапу в салон, за ним торопливо стали подниматься Курт, Джим, Тони и остальные члены группы. Механик прыгнул на сиденье пилота, повернул стартовый рычаг, и турбины моментально ожили, начал раскручивать винт. – Горючего полный бак, можете лететь на тысячу километров!
– А редуктор?
– Я его починил.
– Хорошо, что починил, полетишь пилотом.
– Но, мистер, вы же обещали! – воскликнул пораженный механик.
– А я слово держу, вот твои деньги. – С этими словами Курт отодвинул оконную задвижку и выбросил пачку банкнот наружу. – Эй, парень, подбери их, твой напарник вернется позже! – крикнул он второму механику. Тот быстро поднял деньги и отошел подальше. – Вот видишь, деньги получены, давай, нам здесь недалеко, докажи, что сделал ремонт хорошо.
– Да? А на месте вы меня не убьете? – засомневался механик, однако обороты турбинам прибавил. От главного корпуса в сторону вертолета бежали несколько человек.
– Не говори глупостей, ты не знаешь о нас ничего, высадишь в нужном месте и полетишь обратно, пока сюда доберешься, мы будем уже далеко. Я же тебе алиби помогаю заработать, придурок, скажешь, что тебя похитили!
Кажется, механик это понял, он успокоился, добавил оборотов, машина оторвалась от ящиков и стала уверенно набирать высоту.
По корпусу щелкнула пуля.
– Куда лететь?
– Давай пока на юг. Каньон знаешь?
– Разумеется!
– Давай прямо по нему, я не хочу, чтобы нас засекли радаром.
– Я тоже… – обронил механик.
Глубина каньона Махава достигала ста пятидесяти метров, он начинался в паре десятков километров к югу от аэроклуба, шел на восток, потом поворачивал на север и заканчивался на скалистом побережье Финкийского моря. Механик уже догадывался, что лететь нужно к морю, однако держал догадки при себе – он еще надеялся выжить.
– Вертолет по правому борту! – крикнул смотревший в иллюминатор Иван.
– Тони, давай с машинкой – к правому борту, я – к левому! Выбей фанеру и будь готов врезать по нему!
– А толку-то? – обронил Тони, высвобождая из круглого отверстия вибрирующую от ветра фанеру.
– Ваня, вертолет флотский или армейский?
– Вроде армейский…
– А точнее?
– Армейский!
– А какая разница? – поглядывая в иллюминатор, спросил Джим. Надежды на мастерство пилота у него было мало.
– От армейского есть шанс уйти, – пояснил Вольфганг, пожевывая сухую травинку. – Они не любят сверхурочные задания от СГБ.
Латаный «КС» прижался к левому склону каньона, надеясь укрыться за чахлой растительностью. Красноватая потрескавшаяся земля была совсем рядом, и пилот очень рисковал, но его напарник получил десять тысяч реалов, и могло так случиться, что вся сумма незаслуженно достанется одному ему. Страх и жадность делали свое дело, механик пилотировал весьма неплохо.
Зеленоватый «Импала-Реус» без особых усилий держался в трехстах метрах позади цели. Он был в полтора раза тяжелее «КС», зато его турбины давали втрое больше тяги, между этими машинами было не одно поколение винтокрылых машин.
Через пару минут в гудении силовых агрегатов «КС» послышалось постороннее подвывание.
– Что это? – строго спросил Курт.
– Должно, масло из редуктора выгоняет… – со вздохом признался тот.
– А ты еще хотел отправить нас одних, мерзавец!
– Все будет в порядке, мистер, на шестеренках специальное напыление, они без масла целый час могут держаться!
– Посмотрим, – бросил Курт, пытаясь разглядеть преследователя.
Вот стартовали неуправляемые ракеты, они пронесись в десяти метрах правее цели и угодили в склон. К небу взметнулась красная пыль, взлетели вырванные с корнем деревца, пучки сухой травы.
Механик бросил «КС» вниз, потом снова вверх, завывания в редукторе стали громче.
Каньон понемногу поворачивал на восток, это позволяло «КС» прикрывать за поворотом полкорпуса. Снова ударила серия ракет, и опять они обвалили противоположный склон. Часто застучала пушка, очереди снарядов стали выписывать по стенам каньона «восьмерки» и дуги, поведение преследователя показалось Джиму странным.
– Он что – издевается? – спросил он у сидящего рядом Вольфганга.
– Боезапас расстреливает. Когда коробки опустеют, сообщит на базу, что сделал все, что мог, однако старый «КС» оказался слишком вертким.
– Он что – на нашей стороне?
– Он против СГБ. Военная разведка тесно сотрудничает со Службой глобальной безопасности, а вот сами армейские «глобалистов» на дух не переносят.
Выдав напоследок «море огня» и порядком разгрузившись, «импала» резко набрала высоту и, не прощаясь, ушла на юг.
Джим с облегчением перевел дух и вытер со лба пот.
– Кажется, получилось, а, бракодел? – Довольный Курт ткнул механика пальцем в бок, тот ойкнул, вертолет качнулся. – Не трясись так, за нами уже никто не гонится! – прокричал Курт ему на ухо.
Повернув к морю, каньон стал стремительно «мелеть». Механик поднял машину над уровнем «берегов», и тут слева, всего в какой-нибудь сотне метров, показались два пикапа с турельными пулеметами. Машины неслись по ровному, как стол, глиняному плато, вздымая густые шлейфы непроницаемой красной пыли.
– Вниз давай! – закричал Курт.
Пилот повел «КС» ниже, пущенные наспех очереди трассеров прошли значительно выше.
– Вычислили, гады, – покачал головой Иван. Было видно, что он тоскует по штурвалу боевого внедорожника и тяготится вынужденным бессильем.
Скоро впереди показалось море, еще никогда Джим не испытывал такой радости при виде зеленоватых волн с белыми барашками. Однако едва вертолет выскочил на простор, его встряхнуло порывом ветра, и механику пришлось выравнивать машину по курсу.
– Куда дальше, мистер? – спросил он.
– На платформу «Спейс-Балстик»!
Механик кивнул. Он знал, что платформа давно не работает, однако вертолет, на котором они летели, тоже числился в утиле.
– Катер! – Джим указал на прыгающий по волнам двухтурбинный водомет. Как раз когда Курт выглянул в иллюминатор, с катера стартовала ракета.
Механик ее заметил, бросил машину вниз, и она камнем полетела навстречу воде. Джим затаил дыхание. Механик прибавил оборотов, чтобы выполнить маневр, однако старые турбины тянули плохо, а сухой редуктор забирал слишком много энергии. Встречный ветер довершил дело, «КС» сделался неподвижным.
Раздался хлопок, в кормовой части машины образовалась огромная дыра. Разлетевшиеся осколки корпуса прошлись по внутренним переборкам, один слегка задел Ивана по руке, несколько вонзились в Джилберта. Он упал, обливаясь кровью, к нему бросились Вольф и Курт. Иван вскрыл перевязочный пакет и стал торопливо бинтовать раненую руку.
Джим предложил помощь Курту, но тот отказался.
– Ничего страшного, у него только порезы, правда, глубокие!
Раненого перевернули на живот, срезали ножом рубашку и со всеми предосторожностями выдернули из ран зазубренные куски дюралевой брони. Лишь после этого начали стягивать пластырем края рассечений.
– Я вижу платформу! – крикнул механик, с трудом управляя отяжелевшим «КС».
– Правь прямо на площадку! – распорядился Курт.
– Понял.

46

Платформа выглядела такой же неряшливой и заброшенной, как и «КС» на ящиках. Забытые на несущих конструкциях ремонтные леса, свисающие концы измочаленных канатов, ржавое железо, сваленное по периметру ограждений. Лишь небольшой клочок свежеокрашенной поверхности возле стартовой мачты напоминал о том, что здесь ведутся строительные работы, а на захламленной вертолетной площадке едва хватало места, чтобы посадить вертолет.
Заметив идущую на посадку винтокрылую машину, по платформе забегали люди.
– Надеюсь, у них все в порядке, – сказал Курт, глядя на платформу через голову механика.
– Ветер сильный! – сказал тот.
– И что?
– Боюсь, нас в море снесет!
– А ты сделай так, чтобы не снесло, жить-то небось хочется?
Механик не ответил, вцепившись в джойстик обеими руками. Попасть на крохотную площадку следовало с первого раза, на второй заход ни турбин, ни воющего редуктора могло не хватить.
– Держитесь! – закричал механик, чувствуя, что теряет контроль над машиной.
Хлопнула и замолчала одна турбина, вертолет сразу просел, вторая продолжала работать, но у Джима сложилось впечатление, что они падают.
– Внимание!
Последовал удар, остатки лыж с треском проломили дно и вылезли внутрь салона. Сорвало скамью, Джим упал на пол, Тони свалился рядом, прикрывая раненую руку. Запахло горелым пластиком.
– Все на выход! – крикнул Курт. В синеватой дымке Джим увидел его окровавленное лицо. Кто-то выбил дверь, внутрь ворвался морской ветер. Джим глубоко вздохнул, в голове стало проясняться, он поднялся, подобрал оброненный пистолет и помог подняться Тони.
– Пушка! Пушка где?
– Не нужна здесь пушка, оставь ее! – сказал Джим.
– Нет, в ней полный коробок патронов – я не могу без пушки.
Тони зашарил по полу и вскоре нашел оброненный «сваровски».
– Скорее! – подгонял его Курт.
– А что с пилотом? – спросил Джим.
– Зашибся малость. Ну да ему спешить некуда, пусть отлежится.
Пробираясь через ящики с каким-то барахлом, через мотки ржавой проволоки и бочки с масляными потеками, группа пробилась к крутому трапу, к которому уже спешил бригадир ремонтных рабочих, дочерна загорелый бородач в желтой линялой майке и выбеленных, некогда голубых шортах.
– Неприятности, хозяин! – с ходу заявил он, придерживая козырек кепки.
– Что такое? – насторожился Курт. Шедшие за ним замедлили шаг.
– Полчаса назад звонили из дирекции, спрашивали, в каком состоянии капсула…
– А ты что сказал?
– Сказал, что не знаю, мое дело – железки красить.
– Ну не тяни – говори! – заорал на него Курт.
– Приказали отрезать направляющие! – развел руками бригадир.
– И ты отрезал? – наступая на него, спросил Курт.
– Да что я – сумасшедший, что ли? – Бородач заискивающе улыбался. – Я же помню о нашем уговоре. А железки я другие отрезал, скажу, что принял их за эти – за направляющие. Идемте, на челноке все готово, я его, как вы приказывали, купрумом испачкал, чтобы смотрелся неряшливо.
Перешагивая через мусор и разбросанные строительные материалы, группа пробралась к стартовой мачте. Перепачканный краской спасательный челнок был похож на больного заснувшего жука. Он еще может трепыхать крылышками, вызывая восторг детворы, но уже обречен на то, что его склюют грачи или съест проказливая кошка. Провисевший на направляющих последние тридцать лет, челнок помнил еще те времена, когда в донных отложениях добывали алмазные гранулы, настолько ценные, что за ними охотились целые гангстерские синдикаты. В погоне за желанными гранулами они скупали нужных полицейских, политиков, а тех, кто мешался под ногами, уничтожали без колебаний.
Чтобы спасти драгоценное сырье, добывающие компании размещали на платформах челноки, способные самостоятельно выходить в космос – под защиту орбитальных крейсеров. Чаще пассажиром был агент инкассаторской службы с сумкой, набитой гранулами, а если на платформу нападали пираты, в челноке мог поместиться весь состав рабочей смены.
Неподалеку, на очищенной для покраски поверхности, стояли трое рабочих и с интересом, смешанным со страхом, глядели на группу вооруженных людей, не боящихся навлечь гнев владельцев платформы.
Курт первым поднялся на стартовое основание, вскарабкался по ржавой лестнице на площадку перед люком и внимательно осмотрел оставленную им пломбу. Она оказалась на месте и не имела следов повреждения. Подделать ее было можно, но ремонтным рабочим такая работа не по зубам.
Курт поднял бинокль и осмотрелся. От берега, разбрасывая брызги, летели на подводных крыльях три катера.
– К нам гости! Поднимайтесь быстрее!
Первым на основание поднялся Иван, затем Вольфганг, он подал руку раненому Джилберту, а Джим помог поддержать того снизу. Когда раненого повели к лестнице, Джим подержал пушку Тони, пока тот, жалея руку, неловко взбирался на парапет.
Курт вставил в углубление на дверце специальный ключ, и она чуть отошла, командир группы открыл ее шире, вызвав у рабочих возгласы изумления. Тем временем катера стремительно приближались, до них оставалось несколько сотен метров.
– Скорее, скорее! – нервничал Курт, помогая бойцам протискиваться в тесную горловину люка. Джим шел предпоследним, он на ощупь пробирался по длинному, похожему на нору ходу. Дежурное освещение, состоявшее из полосок светоактивного пластика, моргало и набирало силу.
Наконец тяжело дышавший Джим оказался в просторном отсеке, где хватало места, чтобы не задевать друг друга локтями. Позади щелкнул замок и зажужжал привод блокиратора. Курт за несколько секунд оказался в отсеке и включил полное освещение. Все пространство залило ярким белым светом, струящимся из потолочных и стеновых панелей.
Группа переводила дух в кормовой части челнока, не решаясь без команды Курта подниматься к уходящим вверх рядам эргономических кресел.
– Разбирайтесь по местам! Под креслами в нишах декомпрессионные жилеты – надевайте их скорее!
Бойцы группы стали карабкаться по холодным металлическим ступеням, взятое с собой оружие мешало и стукалось о кресла.
Все торопились, торопился и Джим, понимая, что агенты СГБ уже швартуются к опорам и раскручивают тросики с «кошками», готовясь штурмовать платформу.
Извиваясь словно червяк, Джим надел пахнущий растворителем жилет, выдернул чеку, и его тотчас сдавило со всех сторон, да так, что он с трудом сумел вздохнуть. На мгновение он почувствовал приступ удушья – такое случалось с ним и раньше, но, взяв себя в руки, Джим медленно вдохнул через нос и выдохнул ртом, приступ паники отступил.
Курт что-то крикнул – Джим не разобрал. Хотел переспросить у сидевшего рядом Тони, но не успел. Челнок содрогнулся от сильного удара, жесткая волна отбила Джиму затылок и спину, хотя они и были защищены упругой обивкой кресла.
«Попали!» – подумал он, невольно представляя, как дырявит оболочку челнока кумулятивная граната. Страха не было, только недоумение. В следующее мгновение мир скрылся в темной обволакивающей пелене, но… спустя какое-то время вернулся с ярким светом панели и запахом подгоревшей электропроводки.
Джим закашлялся и почувствовал на губах вкус крови. Он чувствовал необыкновенную легкость, вот только сжимавший грудь жилет все еще не давал вздохнуть как следует. Расстегнув на нем аварийный кармашек, Джим нащупал бляшку кик-зонда, дернул за нее, и декомпрессионный жилет ослабил свою хватку. Джим жадно вздохнул полной грудью и снова закашлялся.
Чуть дальше к корме Курт лихорадочно стягивал с Джилберта жилет, ему помогал Вольфганг. На мгновение показалось безжизненное лицо раненого, страшные перегрузки едва не убили его.
Нелепо болтая в невесомости конечностями, подплыл Иван, при нем была аптечка. Джилберту сделали укол, он пришел в себя и открыл глаза, осмысленно глядя по сторонам, однако не успели все обрадоваться, как он снова потерял сознание.
Джим и сам чувствовал себя скверно, а Тони апатично глядел перед собой, придерживая больную руку.
– Эй… – позвал его Джим.
– Да жив я, жив, – ответил тот с неохотой.
Джим кивнул. Он подумал, не отстегнуть ли ремни и подлететь к Джилберту, может, помочь ему чем, но решил, что будет там лишним.
– «Бекас», я – «жаворонок»! Вы нас видите?
Это был Курт, он связывался с судном, которое должно было подхватить вышедший на орбиту челнок. Времени на этот маневр было мало, потому что СГБ не хотело упускать свою добычу.
По корпусу челнока что-то заскрежетало. Все замерли.
– Думаю, это свои, – неуверенно произнес Курт. – «Бекас», слышу посторонние шумы, это вы?
– Меняем захват… – ответили ему. – Почему на корпусе нет «ушек»?
– Другого у меня не было, – с обидой сказал Курт.
– Меняем захват, – снова пояснил голос, давая понять, что, дескать, сами виноваты. И снова этот скрежет металла по металлу. У Джима по спине побежали мурашки.
Наконец захват сомкнулся.
– Держитесь! – успел предупредить Курт, и Джим с Тони схватились за подлокотники кресел. Предупреждение, естественно, касалось и Ивана с Вольфгангом – они не были пристегнуты. Последовал резкий толчок – корабль потащил челнок с орбиты.
Где-то в корме выругался Иван, он приложился о стену, Вольфганга ударило о пустое кресло, но обошлось. Вибрация от надсадной работы гидравлики стала передаваться через жесткую сцепку корпусу челнока. Пассажиры начали успокаиваться, кажется, самая неприятная часть побега осталась позади.

47

Судно «Шеврон» имело торговый паспорт и ходило под коммерческим штандартом области Кирмисапп, однако его двигательные установки оказали бы честь даже эсминцу. Наружные подвески могли держать четыре разведывательных судна или постановщиков навигационных буев, однако зачем «торгашу» постановщики буев, объяснить было трудно.
Впрочем, пока две передние подвески пустовали, поскольку под ними размещались стыковочные шлюзы и манипуляторы с захватом. Именно таким образом удалось усмирить вертлявый челнок и надежно пристыковать к шлюзу.
На двух других подвесках «сидели» аппараты странного вида, их можно было принять за недоделанные атмосферные истребители или судоремонтных роботов, лишь глаз военного специалиста мог различить в путанице изломанных поверхностей героев последней колониальной войны – истребители-трансформеры Т-60.
Как и материнское судно, устаревшие боевые машины были кардинально модернизированы. Управление «Р» не имело столь широких возможностей, как Служба глобальной безопасности, поэтому довольствовалось тем, что приспосабливало для своих целей уже устаревшие вооружения. Денег на их модернизацию не жалели, и обновленные ветераны служили исправно.
Несколько нестандартных ходов «пожарной команды» Курта стали для агентов СГБ полной неожиданностью, они были уверены, что сумеют перехватить людей Управления «Р» еще в городе. Пытаясь отыграться за пределами планеты, СГБ послала в погоню перехватчики с крейсера, находившегося на орбите планеты Шуйя.
Четверка новейших истребителей «ксара» получила наведение с локационного поста крейсера и неслась на перехват цели. На мониторах в кабинах пилотов уже появлялись дополнительные данные: «Коммерческий штандарт, приписка – область Кирмисапп. Тип судна – не определен».
– Что-то у него слишком большая тяга, командир, – заметил один из ведомых.
– Вижу, – отозвался лейтенант, наблюдая спектр расходящихся в вакууме выброшенных газов. По мощности этот «торгаш» тянул на хороший буксир в доках адмиралтейства. Обычно эти мускулистые боты помогали швартовать авианосцы и гигантские крейсеры, доставшиеся в наследство от предыдущих поколений флота.
До перехвата цели оставалось несколько минут. Лейтенанту предстояло выставить капитану «торгаша» ультиматум: либо остановиться и дождаться прибытия группы досмотра, либо получить в сопло ракету. Возможно, на борту судна имелась одна, а то и две сигнальные пушки, но против «ксары» это был слабый аргумент.
Тем временем торговое судно продолжало разгоняться.
– Капитан торгового судна, вас вызывает командир подразделения флота! Отзовитесь, мы не можем определить ваш номер! – заговорил лейтенант на открытой волне.
– Здесь – штурман, что нужно? – отозвался хрипловатый голос.
– Мне нужен капитан или первый помощник.
– Капитан спит, а первый помощник болен.
– Ну хорошо. – Лейтенант взглянул на монитор. Радар фиксировал наличие на подвесках судна источников РПТ-излучения. Кто-то ощупывал флотские истребители, вымеряя дистанцию и рассчитывая баллистику – довольно странное занятие для мирного торговца, впрочем, на перехват мирных торговцев истребители не посылают.
– Хорошо, сообщите мне ваш номер…
– Э-э… А зачем он вам, офицер?
– Он должен быть внесен в протокол, данными мне полномочиями я собираюсь остановить вас.
– Но мы не можем останавливаться… мы и так выбились из графика…
«Время тянет», – догадался лейтенант.
– Я сожалею, штурман, но если вы не подчинитесь, мы откроем огонь на поражение.
– Но это же произвол! Мы будем жаловаться в Транзитную комиссию!
– Командир! – крикнул в эфир ведомый.
– Вижу! – отозвался тот, замечая на мониторе, как с подвесок сходят два летательных аппарата. Сверкнули вспышки ионного зажигания, аппараты пошли на разворот.
– Трансформеры! – заметил кто-то из пилотов.
– Т-60, пиритовая броня, две пушки, восемь ракет ГАЛ первого поколения, – прочитал вслух ведомый Рулоф. – Барахло, одним словом.
– Не спеши… – заметил ему лейтенант. – Расходимся!
Четверка истребителей разомкнула порядки, чтобы усложнить противнику задачу. Компьютеры боевых машин соединились в единую сеть, так что теперь четверка перехватчиков представляла собой единый боевой организм. Пилотам оставалось только наблюдать за действиями своих машин и быть готовыми поддержать товарищей в критической ситуации.
Противники сближались. С крайнего левого истребителя пошла ракета. Доля секунды – и она полыхнула алой вспышкой, встретившись с отражающей фальшплоскостью.
«Комплекс «Лабиринт» – пробежала по экрану монитора фиксирующая запись. Противник оказался не так прост, как показалось вначале. Четверка «ксар» и пара Т-60 продолжали сближаться. Вот и дистанция эффективного боя. Полыхнули разрывы, закрутились вихри «файеркомов», молнии реактивных снарядов разошлись веером. По левому борту машины лейтенанта скрежетнули лезвия ионных стрел, пушечный снаряд отразила фальшплоскость. Трижды ударила его собственная пушка, и противники разошлись.
«Ионный нож ИС-123» – появилась на мониторе следующая надпись. «Нож» хорошее средство для ближнего боя, – размышлял лейтенант, – но для него нужна соответствующая накачка, значит, на борту Т-60 мощные реакторы».
«Пушки «Зеро» с реактивными снарядами». Тоже не шутка, если в цель попадет сразу несколько, никакие фальшплоскости не спасут.
«Установка «фаерком». Еще она неприятность.
– Командир, одного мы подстрелили! – обрадованно сообщил Кашинский.
– Разве? А сход не зафиксирован.
– Да завалится он, куда денется? Вон как от него стружки горелые полетели.
«Дурак», – подумал лейтенант. То, что Кашинский принял за осколки брони, было обломками оболочек реактивных снарядов.
– Сходимся!
Это уже Свенберг. Пока пилотам ничего не оставалось, кроме как наблюдать за самостоятельными действиями своих машин.
И снова ударили пушки, расцвели алыми цветами выбросы термомассы. Т-60 напоролись на несколько точных попаданий, но с курса не сошли, значит, обошлись малыми повреждениями.
– Как у нас? – спросил лейтенант, хотя и видел на мониторе успокаивающую зеленую гамму донесений.
– Вышли чисто! А у них в бортах по железке! – сообщил довольный Свенберг.
Не успел лейтенант порадоваться этой небольшой победе, как монитор исказило оранжевыми всполохами:
«Внимание! Поражение вирусом! Пилоту принять управление…»
– Ах, как некстати!.. – воскликнул лейтенант, хватаясь за джойстик, но брошенная компьютером «ксара» уже перешла в осевое вращение. В эфире послышались ругательства других пилотов звена. Противник оказался куда опаснее, чем казалось еще полминуты назад, он был не только хорошо вооружен, но и оснащен аппаратурой радиоперехвата и декодирования.
Поняв, что четверка «ксар» рассогласована, пара Т-60 сделала разворот и с дальней дистанции ударила ракетами, сдобрив их длинными сериями реактивных пушечных снарядов. И снова шквал огня, мелькающие прицельные метки, лейтенант дважды нажимал на гашетку, выпустил в никуда ракету, но ни в кого не попал.
– Я двадцать первый, схожу с курса! Командир, у меня падение напряжения в бортовой сети! – пожаловался Сольберг.
– Что?
Лейтенант растерялся, ему еще никогда не приходилось участвовать в настоящих боях, вся подготовка ограничивалась «схватками» на тренажере. А противник меж тем делал новый разворот.
– Огонь, всем огонь! – закричал лейтенант, эти два устаревших Т-60 казались ему непобедимыми.
Дрогнувший строй «ксар» начал огрызаться огнем, расстреливая боезапас по приближающимся ветеранам, однако те не стали прорываться через шквал огня, а, сойдя с курса, ушли в сторону исчезнувшего «торговца».
– Что будем делать, командир? – осторожно спросил Кашинский.
– Отбой атаки, у нас машины повреждены, – пробормотал лейтенант, поворачивая в сторону крейсера. За ним пристроились остальные.
– Почему возвращаетесь, «сириус»? – ворвался в кабину строгий голос командира истребительного крыла.
– У нас повреждения, сэр.
– Вы должны остановить это судно, лейтенант!
– Мне жаль, сэр. Мы не можем…

48

Через несколько минут неприятное сообщение пришло к советнику Форесту, его передал ему представитель СГБ на Фальенде.
– Что такое? В чем дело? Повторите еще раз! – потребовал Форест, отказываясь верить услышанному. Еще совсем недавно ему докладывали, что объекты в ловушке, известно было даже место их проживания, и вдруг – ушли.
– Что значит ушли, индюк ты тупой?! Что значит ушли?! – закричал он, забыв о приличиях.
Сидевшие напротив каратели переглянулись, для них было очевидным, что этот человек не справился с возложенным на него заданием.
– У них все было спланировано, сэр, – одеревеневшим языком докладывал эсгэбэшник. – Мы перекрыли все выходы из города, но в одном из аэроклубов им удалось подкупить механиков и улететь на списанном вертолете.
– А сбить этот списанный вертолет вы не пробовали?! – краснея от гнева, кричал Форест.
– Мы послали наперехват армейскую машину, но, сэр, вы же знаете, как относятся к нам армейские…
– Ну а как им удалось вырваться с планеты? Тут-то в чем проблема?!
– Сэр, вы не поверите…
– Да я уже чему угодно могу поверить! Удивляюсь, зачем вас еще держат на службе!
– Сэр, они стартовали со старой платформы на челноке-эвакуаторе. Наши люди прибыли туда, но не успели им помешать.
– И что, никто не знал об этом челноке?
– Ему было много лет, сэр, он выглядел как помойное ведро, никому и в голову не приходило…
– А вот им пришло, и они дважды ушли от вас на помойном ведре!
Воспользовавшись паузой, Симон дотронулся до плеча Фореста:
– Давайте прекратим это, мистер Форест.
– Что? – не понял советник, удивленно уставившись на командира карателей.
– В этом уже нет никакого смысла, мистер Форест, ведь преступники сбежали. Я могу взять это?
Симон протянул руку к трубке.
– Пожалуйста, – пожал плечами Форест, отдавая трубку и не вполне понимая, о чем будет говорить Симон с представителем СГБ на Фальенде.
Каратель приложил трубку к уху и вдруг стал издавать какие-то странные звуки, их даже речью назвать было трудно – щелчки, трели, шумное втягивание воздуха.
Поначалу советник Форест удивился, как это Симон пытается общаться этой трескотней с представителем СГБ, и вдруг до него дошло: проникновение чужаков в мир людей куда глубже, чем казалось ему и другим ярым сторонникам «внешней модернизации» человеческого общества.
На Фореста вдруг накатила апатия, он отвернулся к иллюминатору и стал смотреть на голубые разводы атомосферы Фальенды. Где-то там переживают неудачу многочисленные агенты Службы глобальной безопасности. Небось ругаются и с досадой хлопают себя по коленям, а может, с облегчением потягивают холодное пиво.
«Интересно, сколько из них… этих?» – подумал советник и осторожно покосился на карателей. Симон молчал, слушая ответные трели, а Лутц и Курц вежливо доедали кофейную гущу. Из кабины выглянул второй пилот, в другой раз Форест накричал бы на него, но теперь ему было все равно.
«А значу ли я здесь еще хоть что-то или у них уже везде свои заместители?» – подумал он и тяжело вздохнул.
– Возьмите, – ровным голосом произнес Симон, возвращая трубку. Форест взял ее и убрал в гнездо.
– Скажите, он что – ваш земляк, этот парень из глобальной безопасности?
– Это не имеет значения, советник. После того как ваша организация провалила поимку государственных преступников…
– Ваших государственных преступников, – уточнил Форест, ему хотелось хоть чем-то досадить этим внешне невозмутимым монстрам.
– Да, после того, как ваша организация упустила наших государственных преступников, – принял Симон поправку, которая, судя по всему, его нисколько не задела, – нам понадобятся скоростное судно и каналы связи ваших спецслужб.
– Боюсь, они будут против, – виновато улыбнулся Форест, представляя, что ответит на подобные требования шеф СГБ.
– Этот вопрос мы решим сами, вы только дайте нам всю контактную информацию ответственных лиц.
– Вы полагаете, что сумеете сами найти убийц вашего… э-э… сотрудника?
– Мы обязательно их найдем и уничтожим, – уверенно заявил Симон, а Курц с Лутцем согласно закивали.
– Но для того, чтобы найти для вас подходящий уиндер, нужно время, таких судов, – Форест с гордостью обвел взглядом богатый интерьер салона, – немного.
– Мы возьмем ваш, он нам подходит. Здесь есть все необходимые каналы связи, а в памяти радиобокса, без сомнения, имеются коды всех главных чиновников центрального правительства.
– Но позвольте! – Форест даже с места поднялся, не веря, что с ним обходятся, как с каким-то официантом. – А как же я? Меня вы что – в космос выбросите?
Симон на мгновение задумался, и советник испугался, что тот действительно обдумывает подобный вариант.
– Нет, мистер Форест, в космос мы вас выбрасывать не будет – вы же там погибнете. Через два часа в полутора градусах от нулевой оси Фальенды, на уровне двенадцатой орбитальной зоны пройдет коммерческое судно. Мы пришвартуемся, и вы перейдете на его борт.
– Но ведь это грязное корыто, там даже вип– класса нет!
– Зато там вы не погибнете, – заметил Симон и по-хозяйски ощупал обивку кресла. Советник понял, что спорить бесполезно, за него уже все решили.

49

Стыковочный шлюз старого челнока сильно травил воздух, поэтому требовалось поскорее перебраться на «Шеврон» до его маневра. Это было бы несложно, если бы не раненый. От чудовищных перегрузок при старте челнока его раны открылись, и теперь только декомпрессионный жилет спасал его от большой кровопотери. Но именно из-за жилета Джилберт и не мог протиснуться в узкую горловину люка.
– Быстрее! – кричали с «Шеврона».
– Да мы и так уж… – шипели в ответ Курт и Вольфганг, стараясь протолкнуть Джилберта и при этом не навредить ему. Наконец, ценой больших усилий и при помощи команды «Шеврона», истекающего кровью Джилберта переместили на борт «торговца». Следом проскочили Иван, Вольфганг, Джим и Тони. Курт пошел последним. Рослый механик «Шеврона» выдернул его из разваливающейся сцепки, захлопнул люк, было слышно, как лязгнули запирающие его клиновые стопоры.
– На борт взяли всех! – передал по внутренней связи другой матрос и, обращаясь к тяжело дышавшим гостям, добавил: – Держитесь за стенки, сейчас «вправо-десять» выполнять будем.
Не успел он предупредить, как всех, кто был в галерее, вдавило в стену. Но маневр выполнялся недолго, вскоре перегрузки ослабли.
– А где Джилберт? – спохватился Курт.
– Он уже в лазарете, ребята его сразу утащили, – успокоил его механик. – Идите за Шандором, он отведет вас в каюту.
Сказав это, механик ушел по своим делам, а матрос двинулся по галерее, указывая гостям дорогу.
Шагов двадцать они прошли по узким, стесненным магистралями переходам, затем спустились по крутому трапу на один ярус и оказались возле двери медблока. В этот момент оттуда вышел человек в чистой голубой робе с нарукавниками.
– Вы доктор? – спросил Курт.
– Шанс выжить у него имеется, – угадав следующий вопрос, сказал врач. – К сожалению, много внутренних кровоизлияний, ребра сломаны. Обходились с ним грубовато.
– Он в жилете в шлюз не пролазил, – пояснил Шандор.
– Тогда понятно.
– А до этого мы на челноке эвакуировались. На спасательном. Чуть у самих глаза не повылазили, а тут раненый. У Джилберта вся спина была исполосована.
– Что за ранение? – уточнил врач, снимая нарукавники.
– В наш вертолет ракета попала, точно позади него, и осколками алюминиевой брони, как лезвиями…
– Ну ладно, давайте надеяться на лучшее. – Доктор похлопал Курта по плечу и ушел по коридору. Группа двинулась за Шандором и, сделав еще несколько поворотов, прибыла на место.
Матрос пригнулся, подныривая под воздуховод, хлопнул по датчику открывания двери, металлическая створка убралась в стену.
– Вот вам место для отдыха! – объявил он, включая освещение.
– А что – неплохо, – заметил Тони, оглядывая двухъярусные койки небольшой, три на четыре метра, каюты.
Где-то часто защелкало.
– Это за переборкой, – пояснил Шандор. – Расцепители. У нас управление электропитанием дублировано механическим распределителем.
– Чтобы вирусом не отключить было? – догадался Джим.
– Правильно. Ну ладно, располагайтесь, а я пойду. Гальюн дальше по коридору, в тупике. Там же и душ имеется, только я не советую им пользоваться, вода из технической магистрали. Лучше салфетками обойдитесь, там же, в душе, их несколько упаковок. Питьевая вода прямо здесь – в шкафчике, а еду вам принесут.
– Спасибо, приятель, – поблагодарил Курт и огляделся, не зная, куда пристроить «парлет».
– Вы чего эти железки сюда притащили? – усмехнулся матрос, он уже обратил внимание на то, что гости прибыли со всей «артиллерией».
– Ничего, так надежнее, – ответил Курт. Он не стал объяснять, что до последнего не был уверен, кто их подцепил – свои или чужие, и готовился применить оружие, если бы по ту сторону шлюза оказались враги.
– Я пойду в гальюн, – сказал Вольфганг, с облегчением бросая на койку надоевший пистолет.
– А я морду помою, – вызвался с ним Иван. – Да и руку перебинтовать надо, а то саднит.
Они ушли, и Курт закрыл перегородку. В каюте сразу стало тихо, только продолжали стучать за стеной неутомимые расцепители.
Джим и Тони сели на нижнюю койку и сгрузили на пол оружие. Облегчения они не чувствовали, скорее какую-то опустошенность.
– Вот ведь какая она, жизнь, – покачал головой Курт, опускаясь прямо на пол у стены. – Хотели как лучше, а ребра Джилберту поломали.
– Вы все правильно сделали, если бы мы задержались, пропали бы все, – заверил его Тони. Он поднялся и, достав из шкафчика три пластиковые бутылки с водой, дал по одной Курту и Джиму.
– Без этикетки, конденсат, – с долей сожаления заметил напарник и стал пить.
– Сказать по правде, ребята, вначале я был очень удивлен, – сказал Курт, отвинчивая крышку.
– Чем? – спросил Тони.
– Инструкциями относительно вас. Слишком уж большими силами готовы были рискнуть начальники для вызволения пары стрелков. Я в «пожарной команде» не первый год, всякого повидал. Обычно, если потери команды грозили превысить количество спасаемых, нам командовали отход – тут простая арифметика. А ради вас готовы были положить хоть сотню…
Джим с Тони перестали пить и переглянулись.
– Мне начальство так в лоб и сказало: Курт, ты командуешь лучшими «пожарными» в Управлении, но и таких, как ты, мы положили бы не один десяток, чтобы вывести этих стрелков. Я тогда очень удивился, вы мне представлялись какими-то, ну… жеребцами высших кровей. Такими холеными красавцами, за которых богачи платят целые состояния.
– Мы ничего не знали о ваших инструкциях, – сказал Джим. Ему показалось, что командир группы винит их с Тони за то, что случилось с Джилбертом.
Курт сделал глоток и, сморщившись, будто попробовал хины, замотал головой.
– Нет, я на вас не сержусь. И посмотрев на вас, ребята, я понял, в чем суть вашей высокой ценности.
– И в чем же? – спросил озадаченный Тони.
– А хрен его знает, вот чувствовать я чувствую, а словами объяснить… Есть в вас что-то такое, и в глазах, и… даже в движениях.
– Это просто у меня рука раненая, – по-своему понял Тони.
– А-а, – отмахнулся Курт. – Я не об этом. В общем, словами это не передашь, только чутьем.
– Мы самые обыкновенные стрелки, «дорогих жеребцов» на такие задания не посылают, – возразил Джим.
– Не скажи, – покачал головой Курт. – Мне не положено знать, но я давно работаю в системе, поэтому знаю, что вы убирали Гальвингстона. Казалось бы, вовсе не центральная фигура в правительстве, но символическая. Сколько Управление на него капканов выставляло, а он выворачивался с помощью «глобалистов» и военразведчиков. За этим противостоянием следили сотни, а то и тысячи больших и малых чиновников, чтобы сделать собственный выбор – продаться чужакам или еще подумать. Вот в этом и была важность операции по ликвидации Гальвингстона, теперь каждая сволочь знает, что если Управление захочет, оно достанет любого.

50

Ночь была спокойной, однако Джим несколько раз просыпался от толчков и перегрузок, когда пристяжной ремень больно впивался в тело. Это могли быть штатные маневры или попытки уйти от преследования. Стараясь определить причины этих перегрузок, Джим лежал в темноте с открытыми глазами, прислушиваясь к цокоту расцепителей.
В конце концов он даже вышел в коридор и прогулялся до гальюна, но ничто не говорило о каких-то проблемах на судне.
Джим вернулся на второй ярус койки и заснул.
Проснулся он уже от голосов своих товарищей и ослепительного белого света, излучаемого потолочными панелями.
– Джим, вставай, завтрак принесли, – сообщил Тони, расталкивая товарища.
– Да-да, сейчас. – Джим отстегнул страховочные ремни, схватил пакетик с зубной пастой и щеткой, нырнул ногами в свои летние ботинки и выскочил в коридор. Заметив там доктора, спросил: – Как наш раненый?
– После переливания крови у него улучшение.
– Хорошо, – улыбнулся Джим и зашел в душевую. Открыл вентиль, посмотрел на струйку синеватой воды, перекрыл воду и взялся за стопку гигиенических салфеток.
Использовав для «химической» промывки их целую дюжину, он вернулся в каюту благоухающий сиренью и перечной мятой.
– Джилберт поправляется! – сообщил ему Курт, расставляя на тумбочках запакованные в пластик горячие завтраки.
– Знаю, – отмахнулся Джим. – Я дока первым встретил.
– М-м-м! Картошка с котлетой! – протянул Иван, вскрыв свою упаковку.
– А у меня говяжья печенка, – грустно заметил Вольфганг.
– Бери мою порцию, у меня тоже котлета, – сказал Курт.
– Да? Ну давай! – обрадовался Вольфганг. – А ты что, печенку любишь?
– Я, братец, все люблю.
Хороший отдых, горячий завтрак и обнадеживающие сведения о состоянии Джилберта всем повысили настроение.
– Эх, ребята, надо было вам ту девку с собой прихватить! – вспомнил вдруг Курт.
– Хорошая девка была? – уточнил Иван.
– Я только верхнюю часть видел, но и этого было достаточно.
– Жаль, стрельба помешала, я бы тоже с удовольствием посмотрел, а то все время за баранкой, шаг влево, шаг вправо, и ты уже в кювете. Как зовут хоть?
– Бригитта, – тихо сказал Джим. Они с Тони чувствовали легкое смущение, как будто действительно бросили близкого человека.
– Думаю, она у вас на хвосте сидела, – уже суше заметил Курт, берясь за печенку с гарниром.
– Вы думаете? – Джим и Тони переглянулись.
– В нашем деле, ребята, очаровательные феи за бесплатно не появляются. У них либо яд в лифчике, либо веревочная лестница в рюкзачке.
– Зачем лестница? – не понял Джим.
– А вот очарует тебя такая фея, навяжется в гости и ублажит по-королевски, а потом выйдет на балкон или к окошку, после любви остыть, и лесенку ту скинет. Потом ты с ней на второй заход пойдешь, а тут уже и сваты с электрошокером подоспеют.
Джим с Тони засмеялись немножко громче, чем следовало. В мыслях оба они предавались любовным утехам с юной Бригиттой, однако в этих грезах варианта с веревочной лестницей напарники не предусмотрели.
Щелкнул датчик, дверь убралась в стену, на пороге снова показался док.
– Джилберт? – озабоченно спросил Курт.
– Нет, он спит. Я за вашими подопечными. Вы уже поели?
– Да, док, практически, – подтвердил Джим, и они с Тони торопливо подчистили тарелки.
– Тогда идемте на медицинский осмотр.
– А зачем? – спросил Тони, поднимаясь.
– Не знаю, у меня приказ проверить вас перед отбытием.
– А мы отбываем?
– За вами пришло почтовое судно, уже два часа как на шлюзе стоит. Так что прощайтесь с друзьями.
Джим и Тони, как с родными, обнялись с Куртом, Иваном и Вольфгангом, вышли за доктором в коридор, и дверь закрылась.
– Док, а как вы нас проверять будете? – спросил Тони.
– Не беспокойся, уколов делать не стану, – улыбнулся тот. – Вся процедура займет по десять минут на каждого. Потом передам вас курьеру.
– Курьеру?
– Ну конечно, или, вы думали, вас бандеролью отправлять будут?

51

Медицинский бокс оказался просторным, состоящим из нескольких помещений. Напарники ожидали увидеть лежащего на койке Джилберта, однако док привел их в другой отсек, тесно заставленный множеством медицинских аппаратов. Некоторые из них напоминали промышленные манипуляторы.
– Ну, давайте начинать, времени у нас в обрез, – сказал док и, взяв оробевшего Тони за локоть, подвел к небольшой алюминиевой табуретке, втиснутой между двумя внушительными шкафами с аппаратурой.
– Ой, холодная, – пожаловался тот, ощутив холод сиденья через летние брюки.
– Ничего, это ненадолго.
Док выдвинул металлический ящик одного из шкафов, где лежало множество блестящих пятачков-датчиков с эластичными поясками.
– Вытяни руки вперед…
Тони вытянул, и док стал быстро надевать на них датчики. Получилось почти по десятку на каждую руку.
– Теперь подай ногу, так…
На длинные ноги Тони поместилось по полтора десятка датчиков. Грудь и спину прикрыл специальный жилет из материала, похожего на зеленоватое желе, а на голову был надет такой же шлем.
Джим засмеялся, его напарник выглядел потешно.
– Странно, что рубец на запястье непрерывный, – заметил док, поглядывая на раненую руку Тони. – Давно ранило?
– Э-э… – Тони стал лихорадочно вычислять нужную дату, ведь обычные раны за несколько дней не затягивались.
– Месяца полтора уже, – пришел на помощь Джим. – Это ему проволочной петлей захлестнуло.
– Перелома не было? – уточнил Док.
– Вроде нет, – покачал головой Тони.
– Подвигай пальцами.
Тони подвигал, движения были немного заторможенными, но распрямлялись и сжимались пальцы полностью.
– М-да, ну, давай посмотрим.
Доктор занял место за столом, придвинул панель с множеством кнопок и начал запускать свою хитрую диагностическую систему. На мониторе перед ним появился высвеченный голубым цветом скелет Тони, мягкие ткани и внутренние органы светились белым цветом разной яркости.
Заметив, что Джим с интересом заглядывает в монитор, доктор попросил его сесть возле двери. Тот подчинился.
– Ну-ка, пошевели еще раз раненой рукой, – попросил доктор, давая на интересующий фрагмент тела максимальное разрешение. – Давай смелее.
Тони стал шевелить пальцами.
– Кистью повращай.
Тони стал вращать кистью, поглядывая на Джима. Напарники чувствовали, что доктор обнаружил что-то странное. Он молча щелкал тумблерами, изменяя разрешение изображения и подключая все новые спектры. Но картина не менялась, в области запястья оставалась странная тонкая плоскость, разделяющая ткани и кости как раз по линии рубца на руке пациента. Это было похоже на рассечение – ткани и кости руки так и остались разъединенными всего на несколько микрон, однако, сокращаясь, мышцы как-то преодолевали этот непонятный разрыв, как будто этой границы не было.
«Фактически часть тела отделена, но она функционирует», – подумал доктор. Он старался не подавать виду, что чем-то озадачен, и быстро довел обследование до конца. Включил распечатку медицинского заключения и, встав со стула, начал снимать с Тони датчики.
– Ну и как, док? – спросил тот, скрывая волнение.
– Все нормально, а рука восстановится. Повреждения там незначительные.
– Спасибо, – с облегчением произнес Тони и поднялся.
– Следующий! – позвал доктор.
Джим подошел и занял место напарника. И снова датчики – на руки и ноги, жилет и шлем, от которых по спине побежали мурашки.
На этот раз доктор намеренно начал искать аномалии и вскоре их нашел. Это были три яркие метки на спине пациента.
– Встань, пожалуйста, – попросил доктор.
Джим встал, врач поднял на нем жилет с датчиками, рубашку и увидел три лиловых рубца.
– Давно ранен был?
– Два месяца назад, – соврал Джим.
– А выходных отверстий, значит, не было?
– Нет, видно, пули на излете были.
«На излете так кучно не ложатся», – мысленно возразил врач, рассматривая расположенные треугольником рубцы. Потом опустил рубашку, вернулся на место и спросил:
– А пули кто вынимал?
– Сами вышли, – дурковато ухмыльнувшись, сообщил Джим и сел на холодный табурет.
– Как это сами? – неуверенно улыбнулся доктор.
– Я кашлял сильно – с кровью, вот они и вышли. Потом еще какое-то время харкал кровью, и все.
– Повезло, – сказал доктор, будто теряя к этому интерес, однако торопливый «танец» его пальцев на кнопках и тумблерах показывал, что равнодушие его напускное.
У Джима промелькнула дурацкая мысль – убрать врача. Он даже головой встряхнул, чтобы избавиться от этого наваждения. Что-то показалось доктору странным, и он, без сомнения, напишет в Управление подробный отчет, однако им с Тони скрывать нечего.
В дверь бокса постучали.
– Входите!
Вошел невысокий человек в форме сотрудника почтовой службы. Шевроны на его рукаве соответствовали капитанскому чину.
– Мы уже закончили, офицер Кравцов! – проговорил доктор чуть громче, чем следовало, и, подскочив к Джиму, стал торопливо снимать с него датчики. Потом забросил их в ящик, выхватил из печатающего устройства готовые рекомендации и подал Тони.
– Это тебе. Рекомендации по восстановлению руки. А это тебе, дыхательная гимнастика и ингаляции, когда будет такая возможность, – сказал врач, отдавая другой листок Джиму.
– Спасибо, док, – поблагодарил тот и следом за Тони и почтовым офицером покинул медицинский бокс.
Когда дверь за посетителями закрылась, врач вернулся на место, с минуту подумал и начал писать донесение. Он не сомневался, что двое обследованных совсем недавно получили тяжелые ранения, но удивительным образом успели восстановиться. Управление давно боролось с агентами другого мира, и в его архивах уже имелись описания случаев, когда сотрудников Управления «Р» заменяли на их копии. То, как странно выглядели последствия ранений у этих двух стрелков, могло свидетельствовать в пользу того, что и здесь имела место подмена.
Закончив набирать текст, врач включил кодировочный блок и отправил донесение по назначению.
«Пусть теперь наверху разбираются», – подумал он и отправился взглянуть на своего пациента.

52

Несмотря на скромные внешние размеры, внутри почтовик показался Джиму и Тони куда более просторным, чем их спаситель «Шеврон». Кроме офицера Кравцова, на борту почтовика оказался еще один член команды – матрос Парциони. Он вышел навстречу гостям и, протянув руку, представился:
– Главный механик, генеральный кок и первый помощник капитана.
– Здравствуйте, – первым ответил на рукопожатие Джим.
– Приветствую, – подал левую руку Тони. Своих имен они без нужды не называли.
– Не задерживай людей, Парциони, иди отпускай сцепку, нас уже никто здесь не держит.
– Уже бегу, босс!
Парциони «щелкнул» каблуками войлочных башмаков и, смешно переваливаясь, поспешил на мостик.
– Прошу дальше по коридору, – указал Кравцов. – Прямо в карго-отдел.
Карго-отделом оказался просторный трюм, где лежали расфасованные по ячейкам посылки, ценные бандероли и пакеты с коммерческими документами.
Закрыв за собой массивную дверь, офицер запер ее на внутренний замок, затем вытащил из ближайшей ячейки длинный, завернутый в синий упаковочный пластик тюк. На нем было несколько перевязей с пломбами, что говорило о ценности посылки.
Специальным ножом с изогнутым лезвием офицер рассек перевязи, вспорол пластик и начал снимать следующую оболочку.
– А вас за это не арестуют? – пошутил Тони.
– Нет, парень, эта посылка уже пришла по назначению, – ответил Кравцов, продолжая борьбу с пластиком.
– А кто же получатель?
– Вы оба…
Раздался треск разрываемой упаковки, и Кравцов стал извлекать из тюка новую одежду. Здесь было белье, носки, пижамы и спортивные костюмы. Вельветовые пары, шерстяные свитера и поло из хлопка.
– Разбирайте, где чей размер.
– Это все нам? – не поверил Джим.
– Конечно, вам, мне на службе не надо.
Джим и Тони принялись делить одежду, раскладывая ее в стопки. Капитан закончил с одним тюком и стал снимать с полки следующий.
– Там будет мотоцикл, я знаю! – начал дурачиться Тони, предполагая очередное задание.
– Ты не угадал, – усмехнулся Кравцов, вынимая четыре мягких кожаных чемодана и четыре пары обуви – мокасины и спортивные туфли.
– Ну и куда мы едем? – спросил Джим, жалея, что не удастся отдохнуть после столь изматывающего задания.
– В Галлиополис, – просто ответил офицер, пряча улыбку.
– Врешь! – неожиданно для себя воскликнул Джим, хватая офицера за локоть.
– Не вру, – возразил тот, высвобождаясь из крепкой хватки. – В отпуск вы едете, ребята. Одежду я вам выдал, теперь пойдем в каюту, выдам посадочные сертификаты. Через семь часов мы состыкуемся с джетлайнером «Роджер Свифт», чтобы отдать два десятка упаковок почты. Заодно и вас оставлю, в провинции почтовики часто доставляют пассажиров к пассажирским судам.
Напарники боялись поверить услышанному, их обоих бросало то в жар, то в холод, они давно не имели с домом никакой реальной связи, и вся их забота о близких сводилась к получению квитанций из финансового отдела Управления «Р» и приложенных к ним уведомлений о получении, показывавших, сколько денег было переслано их родственникам.
Когда напарники служили на базе в джунглях Ниланда, им случалось даже звонить домой, но после перехода в Управление подобные соединения стали небезопасны.
Не чувствуя под собой ног, они прошли за Кравцовым в его крохотный кабинет, где едва поместились втроем, и капитан почтовика достал из стола папку с документами. Открыв ее, он с недоумением оглядел содержимое.
– Что? – встревожился Джим, боясь, что сейчас все отменят.
– Все в порядке, просто… мне показалось, что я складывал документы в другом порядке.
Кравцов покосился на открытую дверь и стал показывать счастливчикам проездные документы.
«Планета: Лованза… Регион: Сан-Лоис… Пункт назначения: Галлиополис…» – было написано на каждом бланке.
– Не верится даже, – признался Джим и понюхал украшенный голограммой проездной сертификат.
– Чем пахнет? – спросил офицер.
– Свободой. И домом.

53

Из всех ожиданий, что случались в новой неспокойной жизни Джима и Тони, эти семь часов до встречи с джетлайнером «Роджер Свифт» были самыми мучительными. Чтобы не пачкать новую одежду, напарники докрасна натерли себя гигиеническими салфетками и голыми сидели в карго-отделении, решив, что одеваться будут только перед переходом на борт лайнера.
– Вы видели, босс, что эта парочка выделывает? – заглянув к Кравцову, спросил Парциони, отвлекая командира от передачи донесения.
– А что они выделывают?
– Голыми сидят в карго-отделении и смотрят перед собой в точку. Медитируют на отпуск, наверное!
– Наверное. Предложи им поесть, а то я как-то не додумался.
– Сейчас схожу…
Матрос исчез, а Кравцов снова открыл меню адресов для передачи краткого донесения. Отправив его, капитан почтового судна решил заглянуть в архивную папку, где содержались отчеты о времени всех передач. Беспорядок в папке с документами навел его на неприятные мысли, чтобы развеять их, требовалось выяснить, не выходил ли кто-то в эфир, пока он был на борту «Шеврона». Но тут Кравцова ожидал неприятный сюрприз: зайти в архивный файл не получилось, компьютер сообщил о его повреждении.
– Что же делать? – вслух произнес Кравцов, барабаня по столу пальцами. Ждать он не мог, надо было непременно заглянуть в учетные записи. Парциони он доверял, они давно работали вместе, однако всякое, даже самое незначительное подозрение требовало проверки.
Тяжело вздохнув, Кравцов порылся в дальнем ящике стола и нашел специальную флэш-карту с восстанавливающими программами. Пользоваться ими ему еще не приходилось, однако свободное время имелось, и Кравцов вставил карту в приемник.
– Так-так-так, – произнес почтовый офицер, глядя на список из трех десятков названий.
– Босс, они есть не хотят, – заглянув в кабинет, сообщил Парциони. – Чем это вы тут занимаетесь, компьютерную грамоту мучаете?
– Хочу восстановить поврежденный файл.
– А-а, ну, тут я вам не помощник, я в этих компьютерах дуб дубом.
Парциони убежал, а Кравцов погрузился в работу. Судно уже вышло на один из традиционных маршрутов и управлялось навигационной аппаратурой, а потому никаких других забот у него пока не было.
Час проходил за часом, Кравцов пил воду, шагал по коридору и возвращался к монитору, отбрасывая одну программу за другой.
Парциони несколько раз предлагал ему поесть или выпить чаю, но тот отказывался. Казалось, решение проблемы где-то рядом, но минута бежала за минутой, проходило время, пока наконец матрос не явился еще раз:
– Босс, мы видим швартовый луч лайнера.
– Запрос был?
– Нет еще, но вот-вот будет.
– Хорошо, иду.
Кравцов с неохотой оставил компьютер, ему казалось, что он нашел именно ту программу, которая поможет заглянуть в учетный файл.
– Ладно, успею еще, – сказал себе почтовый офицер, глянул в небольшое зеркальце, надел фуражку и вышел в коридор. Ему предстояло пристыковать почтовик к джетлайнеру «Роджер Свифт», а для этого следовало скорректировать курс и довести скорость почтовика почти до предельной, чтобы угнаться за скоростным пассажирским судном.
Кравцов вышел на мостик, Парциони подвинулся, освобождая капитану место у панели управления.
– Пассажиров предупредил?
– Да, босс. Вы бы видели, как они подпрыгнули, будто поезд уже отходит!
Парциони хлопнул себя по животу и захохотал. Несколько фальшиво, по мнению Кравцова.
– Вообще странные ребята, – успокоившись, заметил матрос. – Как роботы. Кто они, убийцы?
– Правильно говорить – стрелки. Ты слишком рано вызвал меня, луч только проклюнулся.
– Да?
Парциони посмотрел на показатель интенсивности сигнала, она была минимальной.
– Видать, перестарался. Извините, босс.
– Ладно, бывает. Ты манжету в топливном испарителе заменил?
– Конечно, босс, все в лучшем виде. Вы диагностику запустите, она вам все точно покажет.
– Я тебе на слово верю.
Радар поймал жирную метку джетлайнера, и офицер начал корректировать курс.
– Иди скажи, чтобы за стенки держались, сейчас разгоняться начнем.
– Ага.
Парциони снова убежал, и Кравцов, оставшись один на мостике, почувствовал облегчение. Раньше он не замечал, чтобы общество матроса действовало на него гнетуще.

54

Скоро впереди замаячила белоснежная громадина джетлайнера. Восемнадцать ярусов, шесть тарифных зон, полное массоизмещение семьсот тысяч тонн. Освещенные иллюминаторы кают, словно праздничные лампочки, украшали похожий на айсберг джетлайнер, а буквы, составлявшие название судна, поднимались на высоту нескольких этажей.
Гравитационные всплески, распространяемые огромной массой пассажирского судна, начали беспокоить почтовик, бросая его из стороны в сторону и вынуждая корректировать курс.
– Сегодня трясет сильней обычного! – заметил Парциони.
– Да уж, магнитная буря с Персея вмешалась, – пояснил Кравцов, указывая на полученные от навигационной службы панорамные графики.
– «Карат, двенадцать ноль семь – пятьсот двадцать один», мы видим вас, – сообщили с джетлайнера.
– Приятно слышать, – отозвался Кравцов. – У меня для вас триста килограммов почты и два пассажира.
– Подтверждаю: почта и два пассажира.
– Именно так. С какого борта сегодня заходим?
– Борт левый – все без изменений.
– Отлично. Захват навигационного луча сделан.
– Подтверждаю на луче вашу массу. Поехали.
Кравцов переключил управление на бортовой компьютер, который теперь пользовался данными, передаваемыми с джетлайнера. Аппаратура судна такого класса были несравненно точнее приборов почтовика, а потому при швартовке бортовой автопилот полностью полагался на указания «большого брата».
– Посматривай тут, – сказал Кравцов и отправился в каюту. Открыв личный сейф, он достал еще одну папку и увесистый пакет. Закрыл сейф, остановился на мгновение перед монитором – ему еще предстояло восстановить поврежденный файл, жаль, что не хватило какого-то получаса.
Капитан судна вошел в карго-отделение и увидел, что его пассажиры полностью одеты, собраны и даже ухитрились чисто выбриться. К их чести, они уже преодолели волнение, и теперь только блеск в глазах выдавал их внутреннее состояние.
– Деньги, банковские карточки, – коротко сказал Кравцов, раздавая наличные и кредитки. – А вот тут оружие. Керамические пистолеты типа «ВТ», убойность так себе, но это лучше, чем ничего.
Тони принял сумку с оружием, взвесил ее в здоровой руке, затем расстегнул «молнию» и достал пистолет. Он, конечно, был мал размером, слишком легок, а в короткой рукояти помещался магазин всего на пять патронов, но при небольшом везении пять выстрелов – это минус пять врагов, так что следовало порадоваться заботе разработчиков маршрута.
Легкий толчок известил о подходе судна к стыковочному узлу.
– Ну все, пассажиры, прошу на выход.
Джим подхватил свои чемоданы, Тони, оберегая руку, сцепил их ремнем и перекинул через плечо.
Щелкнули шлюзовые замки, зашипели пневматические уплотнители, наглухо перекрывая возможные утечки. Матрос Парциони разблокировал шлюзовую дверь и, открыв ее, пожелал Джиму и Тони счастливого пути.
– Спасибо, приятель, – сказал Джим и шагнул на покрытие переходного трапа. Рядом, под защитным кожухом, заработала лента транспортера – почтовое судно начало передавать на джетлайнер почтовые отправления.
Выйдя через шлюз на территорию почтового трюма лайнера, Джим внимательно огляделся. Он был готов в любой момент вернуться на почтовик, однако вооруженных людей и подозрительных личностей в топорщившейся, с чужого плеча спецодежде видно не было. Несколько рабочих снимали с транспортерной ленты посылки и торопливо раскладывали их по ячейкам. Все выглядело так же, как и в карго-отделении почтового судна, только трюм был в десятки раз больше.
– Ну что? – спросил, останавливаясь рядом, Тони. Как и напарник, он внимательно просеивал взглядом окружающее пространство и прислушивался к своим внутренним ощущениям.
– Как будто чисто.
– Вроде так. Куда нам теперь?
– Одну минуту, сэр, я уже бегу! – услышал Джим чей-то голос и увидел в дальнем конце трюма спешащего к ним человека. Определенно он относился к обслуге лайнера, это можно было понять по темно-зеленому мундиру с желтыми нашивками на рукавах и узкими золотистыми погонами. Именно в таком «генеральском» стиле предпочитали одевать своих официантов и распорядителей самые известные отели и курорты.
Смахивая пот, единственный представитель персонала подскочил к Джиму и почти силой забрал у него оба чемодана. Не ограничиваясь этим, человек ухитрился сдернуть с высокого Тони его багаж и перебросить на свое плечо. Нагрузившись таким образом, он представился Гарднером, супервайзером четвертого яруса пятой тарифной зоны.
– Идемте, господа, тысяча извинений, но нас немного запутали! Сказали, что почтовик встанет с правого борта, а он пришел на левый. Извините!
– Ничего, бывает, – милостиво простил его Джим. Следуя за семенящим супервайзером, они миновали стеллажи с почтой, а когда до выхода из почтового трюма оставалось совсем немного, к супервайзеру подоспела помощь – двое носильщиков в таких же, как у него, темно-зеленых мундирах, правда, «золота» на них было меньше.
– Ну наконец-то! – воскликнул он, с облегчением передавая им багаж. Затем промокнул лицо платком и повернулся к Джиму и Тони: – Уважаемые господа, если бы вы согласились сейчас показать мне ваши сертификаты, я бы точнее и более коротким путем вывел вас к вашим апартаментам.
– Конечно, покажем, – сказал Джим.
– Без проблем, – поддержал его Тони.
– О, благородных господ видно сразу, некоторые, знаете ли, начинают скандалить совершенно без повода…
Они вышли в просторный, ярко освещенный коридор, где все свидетельствовало об элитарности судна: и темно-синее ковровое покрытие, и обои под голубой шелк, и светильники из белого стекла.
Супервайзер на ходу заглянул в сертификаты и тотчас вернул их, запомнив всю нужную информацию.
– Здесь недалеко лифт, мы сразу поднимемся на четвертый ярус, а там пять минут ходьбы – и мы на месте. К сожалению, время ужина уже прошло, но вы можете заказать в номер все, что угодно. Или, если не голодны, посетить бар, их несколько в каждой тарифной зоне.
Они пошли к лифту, створки разошлись, и напарники поразились размерам кабины.
– Прошу вас, господа.
Супервайзер посторонился, пропуская гостей вперед, затем вошел сам и, подождав, когда загрузятся носильщики с багажом, нажал нужную кнопку.

Пока Джим и Тони добирались до своих апартаментов, почтовое судно передало почту, благополучно отстыковалось и легло на прежний курс. Кравцов оставил матроса на мостике, а сам вернулся к прерванной работе – требовалось восстановить поврежденный файл учетных записей, а также послать сообщение о том, что важные пассажиры благополучно переданы на борт лайнера.
Кравцов запустил очередную выбранную им программу, задал название файла и… восстановление началось, о чем уведомило появившееся на экране сообщение.
Чтобы не терять времени, он написал и отправил краткое сообщение о передаче пассажиров, затем откинулся в кресле и стал ждать окончания восстановительной операции.
Прошло еще минут десять, прежде чем очередное сообщение подтвердило – папка учетных записей доступна.
Кравцов торопливо ее открыл, увидел учетную запись недавно отправленного сообщения, а перед ним еще одну, по времени совпадавшую с тем периодом, когда он находился на борту «Шеврона».
Сразу вспомнился беспорядок в папке с проездными документами, как будто их возвращали на место второпях.
– Ну что, нашел?
Кравцов повернулся в кресле и увидел в дверном проеме Парциони с пистолетом в руке.
– Зачем ты это сделал, Умберто? – спросил Кравцов, прикидывая, успеет ли он выхватить из ящика свой пистолет. Однако предатель не оставил ему не единого шанса.
– Да какая тебе разница зачем? – сказал он и выстрелил. Кресло опрокинулось, и тело офицера вывалилось на пол. Парциони подошел ближе и сделал еще два выстрела.
Так рано выходить из игры в его планы не входило, но что поделаешь – так уж сложилось. Зато премии за этих двух стрелков должны быть немалые, недаром Управление «Р» так с ними носилось.
«Куплю дом с видом на озеро, и каждый день – на рыбалку», – мечтательно подумал он, планируя, как потратит причитающиеся ему деньги.

55

Возле двери в номер Джима и Тони ждал сюрприз. Им оказалась блондинка лет двадцати, с синими глазами, большим бюстом и в форме с галунами. В полушаге позади нее стояла наставница – дама лет сорока.
Носильщики поставили чемоданы у стены и отошли в сторону, супервайзер встал рядом с ними, а удивленным Джиму и Тони оставалось только идти навстречу блондинке.
– Уважаемые господа, – звонким голосом начала она, – компания «Аэроспейс Логан» приветствует вас на борту джетлайнера «Роджер Свифт» и благодарит за то, что вы воспользовались нашими услугами… э-э…
Тут она запнулась, видимо забыв текст. Дама шепотом подсказала ей, и блондинка продолжила:
– Во время пребывания на нашем судне вам будет представлена культурная программа, возможность посещать бассейны и спортивные залы. Вы можете не сомневаться в том, что персонал компании «Аэроспейс Логан» исполнит любое ваше желание!
– Любое оговоренное правилами, – поправила ее дама-наставница. Девушка залилась краской, ее грудь от волнения вздымалась, словно приливная волна, на которой одинокой лодкой покачивалась карточка с надписью «Синди, стажер».
Напарники переглянулись. В компании таких стажеров они были не прочь отправиться в самое далекое путешествие, однако помнили наставления Курта по поводу «веревочной лестницы в рюкзачке прелестницы». Синди-стажер могла оказаться именно такой прелестницей. Между тем культурная программа еще не закончилась.
– В качестве дополнительной премии для наших пассажиров вашему вниманию предлагается народная песня! – радостно сообщила Синди и, окончательно справившись с волнением, начала исполнять песенку-считалочку «Два мокрых поросенка», а суфлировавшая ей дама неожиданно выступила аккомпаниатором, довольно сносно выводя мотив на губной гармошке.
На лице супервайзера и обоих носильщиков отражалось такое умиление, что Джиму и Тони оставалось только глупо улыбаться, их еще ни разу не приветствовали народными песнями.
Когда блондинка наконец устала петь, Джим и Тони громко захлопали. Напарникам хотелось поскорее оказаться в номере, где были душ, туалет, бар и другие признаки цивилизации. Однако существовала опасность, что им предложат поиграть в подвижные игры или поучаствовать в викторине.
Но обошлось, супервайзер открыл карточкой дверь, подождал, пока носильщики занесут багаж, и пробежался по двум просторным комнатам, торопливо разъясняя, как пользоваться баром, вызывать прислугу и заказывать обед.
Когда он наконец ушел и в номере стало тихо, напарники опустились в мягкие кресла и какое-то время сидели молча.
– Что делать будем? – спросил Джим, взяв с журнального столика переплетенный в кожу перечень предоставляемых услуг.
– Давай помоемся настоящей водой, безо всяких этих салфеток…
Тони зевнул и погладил раненую руку.
– Как думаешь, смогу я когда-нибудь давать этой рукой в морду?
Джим засмеялся и, оставив папку, поднялся, чтобы осмотреть ванную.
– Не вижу ничего смешного, я должен быть уверен в своих возможностях.
– На скрипке играть ты вряд ли будешь, но дать в морду сможешь, в этом я просто уверен. Рука выглядит удовлетворительно, чувствительность к ней возвращается. Ведь возвращается же, я правильно понял? Ты в туалете какой рукой рулишь?
– В смысле? А-а, понял. Правой рулю. Или нет?
Тони даже встал с кресла, чтобы лучше сориентироваться, неожиданный вопрос напарника застал его врасплох.
– Левой. Точно левой, – с облегчением вспомнил он, снова садясь.
– Ну вот, значит, как-то обходишься.
Джим открыл дверцу бара, за рядами витых бутылок загорелся желтый свет, содержимое сосудов заискрилось всеми оттенками золотистого и красного цветов.
– О-о!
– Что там, выпивка?
– Выпивка! – передразнил напарника Джим. – Это тебе не в казарме, приятель, наши билеты обошлись начальству в пять тысяч каждый. Здесь напитки, и часть из них, – тут Джим открыл другую створку, – часть из них уже охлажденная.
Тони поднялся и, заглянув в бар, с напарником согласился – выпивкой все это многообразие и великолепие мог назвать только варвар. В левом отделении находились вина, ликеры, бренди, брайст и фруктовые лакодо. В правом – водка восьми сортов, пиво и грасс. Тут же, в баночке с желтым лимонным сиропом, плавали остро-кислые перчики.
– Я пошел мыться, – сказал Джим.
– Иди, а я пока закажу пожрать чего-нибудь, – решил Тони, но, перехватив неодобрительный взгляд напарника, поправился: – Я хотел сказать, поздний ужин.
Джим ушел в ванную, а Тони еще раз обошел обе комнаты номера. Напольное покрытие цвета персика, обивка стен – кофе с молоком, чуть больше кофе – это цвет тяжелых штор на фальшивых окнах, на двух иллюминаторах – легкие кремовые занавески.
А с высоких потолков свисали выполненные под хрусталь люстры.
В спальне две кровати, пара шкафов и картины на стенах, в основном пейзажи. Тони заглянул под одну из них и обнаружил там противопожарный датчик. Впрочем, под датчик можно было замаскировать все, что угодно, возможно, служба безопасности на всякий случай прослушивала постояльцев.
«Надо не болтать лишнего», – сделал себе заметку Тони. Он вернулся в гостиную, взял дистанционный пульт и включил ТВ-бокс. Огромный экран выехал из стены на кронштейне и заботливо поворачивался за Тони, пока тот, расхаживая из угла в угол, переключал каналы в поисках кино с девочками.
Вспомнив, что собирался заказать ужин, он снял трубку телефона.
– Круглосуточная служба приветствует вас, – раздался доброжелательный голос, принадлежавший какой-нибудь полненькой девушке. – Чего вы желаете?
– Мне поесть… В смысле – ужин заказать хочу.
– Номер двадцать шесть дробь четыре, сэр?
– Вроде так. Да, точно, двадцать шесть дробь четыре.
– На сколько персон, сэр?
– На двоих.
– Очень хорошо. В таком случае можете взять меню из пневматической почты, отметить приложенным к меню золотым карандашиком выбранные блюда и отослать обратно.
– Пневматическая почта? – переспросил Тони. Он был озадачен, никогда прежде ему не приходилось пользоваться этой штукой. – А нельзя ли как-то по телефону, а? Я никогда не имел дело с пневматической почтой.
– О, там все очень просто – достали цилиндрик из магистрали «приход», отметили блюда, вложили в магистраль «отход» и нажали кнопочку «пуск». Только и всего.
– Но, может, есть какой-то факс-роут в номере? – спросил Тони, оглядываясь в поисках подходящего средства общения.
– Факс-роут, сэр, ставится только в номерах эконом-класса, ваш номер двадцать шесть дробь четыре относится к зоне обслуживания премьер-класса, на оборудовании таких номеров в нашей компании экономить не принято. Уверена, что у вас все получится. В крайнем случае можно вызвать аварийного дежурного. До свидания.
– До свидания, – ответил Тони и положил трубку.
Появился Джим, розовый, благоухающий, в пушистом банном халате.
– Ну что, заказал ужин?
– Еще нет, возникли трудности.
– Какие еще трудности?
– Где у нас может быть пневматическая почта?
– Чего? – удивился Джим.
– А вот того, – сердито ответил Тони и, снова обойдя номер, нашел-таки место, где пряталась пневматическая почта. Он уже видел маленькую белую дверцу, но подумал, что там находится электрооборудование номера – предохранители, разветвители и прочая ерунда.
– Вот она! – произнес Тони, увидев две вертикальные бронзовые трубы диаметром дюйма в три. На их концах были смонтированы устройства, чем-то напоминавшие затвор. Это Тони сразу понравилось. Следуя инструкции, он открыл затвор на трубе с надписью «Приход» и достал оттуда бронзовый цилиндр с двумя кольцами пластикового уплотнителя.
Развинтив цилиндр, Тони вытащил свиток с меню и прикрепленный к нему выкрашенный золотой краской карандашик.
– А что, без этой байды жратву заказать никак нельзя? – спросил Джим.
– Поздний ужин можно заказать только по пневматической почте, – наставительным тоном произнес Тони, разворачивая меню.
– А простого роута здесь нет?
– Роут – это оборудование для кают эконом– класса, а мы в «премьере». Как сказала мне диспетчерская тетка – на оборудовании номеров такого класса в компании экономить не принято.
– Вон как.
– Именно. Давай, помогай выбирать.
– Я на тебя полагаюсь, – сказал Джим и, зевнув, направился к креслу.
Тони быстро отметил полтора десятка названий, уложил меню в цилиндр, вложил его в трубу с надписью «Отход» и, помедлив мгновение, нажал кнопку «Пуск». Раздался негромкий хлопок, цилиндр с шипением унесся на просторы пневматических магистралей.
– Здорово! – похвалил приспособление Тони. Его отношение к пневматической почте круто изменилось, ее устройство очень напоминало оружейное, а оружие он любил. – Здорово! – повторил он, садясь напротив Джима. – Цилиндр на боеприпас для подствольника похож.
– Я тоже так подумал. Это значит, никто из обитателей этих номеров не может чувствовать себя в безопасности. Достать можно любого – стоит только прорваться на диспетчерский пункт, где собирают эту почту, вложить в цилиндр взрывчатку и отправить по нужному адресу.
– Хорошая мысль, – подтвердил Тони. – Взрыватель на размыкание, и дело сделано. Хорошая мысль. А теперь пойду-ка я мыться, надеюсь, горячая водичка там имеется?
– Там имеется даже больше чем горячая водичка.
– Да?
Заинтригованный, Тони прошел в просторную ванную комнату и, подойдя к самой ванне, понял, о чем говорил напарник. Здесь было три крана и на каждом висела деревянная бирочка с надписью: «Вода дистиллированная», «Вода минерализованная», «Вода морская натуральная».

56

В 2.33 по бортовому времени радист джетлайнера «Роджер Свифт» получил срочное сообщение из штаб-квартиры Службы глобальной безопасности. В нем содержалась просьба незначительно изменить курс, чтобы подобрать трех пассажиров с полицейского судна.
Просьбы такой организации игнорировать не приходилось, поэтому капитан, поднявшись среди ночи, отдал необходимые распоряжения – рассчитать новый курс и определить предполагаемое превышение расхода топлива – это было необходимо для отчета перед компанией.
В 5.12 с лайнером связался нагнавший его уиндер, оказавшийся тем самым полицейским судном. Зная о том, что накануне случился конфуз и прибывших к левому борту пассажиров бегали встречать на правый, главный супервайзер смены послал носильщиков в оба направления. Поэтому, когда гости ступили на борт лайнера, их уже ждала шеренга из пяти носильщиков ночной смены.
– Добро пожаловать, сэр, разрешите ваш багаж? – обратился старший носильщик к первому, самому высокому из трех гостей.
– Берите, – после паузы согласился тот, подавая чемодан и баул.
Если чемодан еще можно было держать, то баул просто рухнул на пол, поскольку весил не менее сотни килограммов. Носильщик был поражен и пристыжен, он не знал, что делать.
– Хорошо, я понесу его сам, – сказал гость. – Показывайте дорогу.
– Да, конечно, сэр, – пробормотал старший носильщик, едва справляясь с чемоданом. Впрочем, его коллеги перед баулами других двух пассажиров тоже спасовали, однако вскоре ситуацию удалось исправить. Еще до подхода к лифту навстречу гостям выбежали двое посыльных с тележками.
Когда весь, даже самый тяжелый багаж был уложен на тележки, старший носильщик с облегчением перевел дух, он опасался нагоняя от супервайзера.
На этаже гостей ждал улыбающийся начальник службы безопасности судна. Он знал, что это не простые пассажиры и прибыли они с тяжелым багажом, но о том, чтобы досмотреть его, не могло быть и речи.
– Добро пожаловать на лайнер, господа. Моя фамилия Страйкер, я здесь отвечаю за безопасность.
– Меня зовут Симон, – ответил человек с грацией профессионального борца и первым пожал Страйкеру руку. – Это мои товарищи – Курц и Ленц.
Курц и Ленц также не погнушались пожать руку главному секьюрити.
До номера было недалеко, и Страйкер решил подождать с расспросами, следуя вместе со всей процессией. У дверей их уже ждали супервайзер этажа и молодая горничная.
– Уважаемые господа, компания «Аэроспейс Логан» приветствует вас на борту джетлайнера «Роджер Свифт» и благодарит за то, что вы воспользовались нашими услугами! – начал приветствие супервайзер, но, наткнувшись на сердитый взгляд Страйкера, замолчал, открыл карточкой дверь и отошел в сторону, понимая, что в данном случае традиционным приветствием придется пренебречь.
Гости вошли в номер, носильщики закатили тележки с багажом и вскоре вернулись. Страйкер решил, что сейчас самый подходящий момент, и проскользнул в номер, закрыв за собой дверь.
Троица пассажиров уставилась на непрошеного гостя, однако на их лицах Страйкер не заметил и тени удивления.
– Сэр, я прошу прощения, но мои служебные обязанности вынуждают меня выяснять, какое оружие провозят пассажиры на борту судна, – обратился он к самому высокому и, очевидно, главному из всей троицы.
– Хорошо, я покажу вам, – согласился тот и едва уловимым движением расстегнул длинную «молнию» баула. Затем схватился за какой-то ремень и вытянул наверх целую гирлянду неведомых Страйкеру систем вооружения, закрепленных в специальных зажимах.
– Это мое оружие, – сказал Симон.
– А… сколько единиц?
– Семь. У моих товарищей столько же.
Потрясенный, Страйкер только улыбнулся, он знал, что у этих странных пассажиров прикрытие на самом-самом верху и при желании они могли провезти даже авиационную бомбу.
– Прошу прощения, сэр, вы, конечно, можете не отвечать, но позвольте полюбопытствовать: зачем вам здесь это оружие? Полагаю, вы не собираетесь применять его на борту лайнера?
– Я применю его там, где возникнет необходимость, – безапелляционно заявил Симон.
– Но, судя по калибру, вы можете нанести судну такой ущерб, что подвергнете опасности и свою собственную жизнь.
– Это не имеет значения, выполнение долга прежде всего, а уже потом – жизнь.
«Вот попали-то», – мысленно ужаснулся Страйкер, чувствуя, как по спине под сорочкой скатываются капли пота. Пассажиры же выглядели совершенно невозмутимыми, а под их просторными костюмами бугрились мышцы.
«Просто быки какие-то. Что же делать?» – запаниковал судовой секьюрити.
– И последний маленький вопрос, сэр, – попросил он, виновато улыбаясь.
– Это можно убрать? – в свою очередь спросил Симон.
– Да, сэр, большое спасибо.
Главный из тройки убрал оружие, застегнул баул и, распрямившись, напомнил:
– Так в чем ваш маленький вопрос?
– Я хочу предложить вам свою помощь, сэр, я хорошо знаю судно, мои люди держат под наблюдением каждого пассажира. Если вы скажете, кого опасаетесь, мы можем задержать его, допросить – словом, сделать все, что положено.
– Я ценю ваше стремление к сотрудничеству, мистер Страйкер, но, боюсь, вам не под силу задержать этих людей. По нашим сведениям, на борту вашего лайнера находятся двое государственных преступников, совершивших убийство наместника Дифта. Мы уполномочены покарать этих людей. И поверьте, если бы мы были уверены, что вы можете нам чем-то помочь, мы приняли бы вашу помощь, но, увы, они не просто люди, они машины для убийства. Десять, двадцать, сто солдат, количество для них не имеет значения, он пройдут через них, как нож сквозь масло. Я все сказал, мистер Страйкер, до свидания.
– До свидания, господа, извините, что задержал.
Начальник службы безопасности кивнул, но так выразительно, что это напоминало поклон. Ненавидя себя за этот рабский жест, он выскользнул в коридор.
Секьюрити уже понял, кто эти трое. Было время, когда они скрывались, опасаясь скандалов, но теперь наводили свои порядки, почти не прячась. А их оружие? Это же просто артиллерия! Страйкер успел рассмотреть роторную подачу и калибр, это было некое подобие авиационной пушки.
– Вам плохо, мистер Страйкер? – раздался совсем рядом голос горничной.
«Должно быть, я хреново выгляжу», – подумал он и через силу улыбнулся девушке.
– Нет, просто спать очень хочется. А вы здесь зачем?
– Вот. – Горничная показала букет свежих, только что срезанных в судовой оранжерее цветов. – Супервайзер сказал, что живые цветы благотворно влияют…
– А-а… – Страйкер кивнул. – Ну, идите.
Горничная робко постучала в номер, ей передалось волнение супервайзера и Страйкера.
Распахнулась дверь, на пороге стоял один из подручных Симона.
– Я должна поставить вам в вазу цветы…
– Пусти ее, Лутц, – распорядился Симон. Он лучше всех запоминал и даже интуитивно понимал традиции аборигенов. Вот и сейчас он без труда вспомнил пункт, описывающий традиции украшения жилищ элементами живой природы.
Горничная вошла в номер, извинилась, что побеспокоила в неурочное время, и прошла во вторую комнату, чтобы взять вазу. Пока она ходила в ванную за водой и водружала на стол гостиной вазу, постояльцы молчали. Когда же, промокнув полотенцем капли воды на столе, горничная решила проверить комплект запасного белья в шкафу спальни, Симон сказал:
– Я вспомнил, что по традиции людей с прислугой противоположного пола нужно делать секс. Курц, пойди и сделай.
– Я не уверен, что получится, сэр, в основном я штудировал раздел потребления спиртовых растворов.
– Хорошо, тогда ты, Ленц. Надеюсь, ты помнишь, как это делается?
– Ну, техническое описание я изучил, но ведь на практике все может оказаться иначе.
– Ленц, если мы откажемся от деланья секса с прислугой женского пола, на нас могут пасть излишние подозрения. Одно дело – напугать местного начальника охраны, и совсем другое – выступить в качестве представителя другого мира. Инопланетян здесь не любят.
– Я иду, сэр. Я уже иду, – поспешно согласился Ленц, он опасался, что командир заподозрит его в трусости.
Он зашел в спальню и плотно притворил за собою дверь. Симон прислушался, шума борьбы слышно не было, стало быть, пока Ленц строго следовал инструкциям.
В ожидании товарища Симон и Курц занялись переборкой оружия и изучением схемы своей тарифной зоны.
– Хорошо бы получить план всего судна, – заметил Курц.
– Полагаю, в этом нам поможет мистер Страйкер. Он показался мне грамотным специалистом, насколько это понятие применимо к аборигенам.
Следуя всем инструкциям, Ленц появился через десять минут. Следом за ним, босая, закутанная в простыню и с одеждой в руках, выбежала горничная. Она выскочила в коридор и с силой захлопнула дверь.
Симон вопросительно посмотрел на подчиненного, тот пожал плечами:
– Я действовал строго по инструкции.
– Она тебе что-нибудь говорила?
– Вначале она сказала: только не убивайте.
– И все?
– Все.
– Надо же было спросить, хорошо ли ей было. Это же в традициях отношений полов, и в инструкции это тоже есть – в заключительной главе раздела.
– Простите, командир. Я ведь в первый раз…
– Я понимаю, Ленц, поэтому и не могу требовать от вас невозможного. Займитесь проверкой оружия, оно не должно подвести в момент торжества справедливости.
– Да, сэр.
– А я пока закажу в номер еду, мы не потребляли человеческих продуктов уже восемь часов, так можно и навыки утерять.
С этими словами Симон снял трубку внутреннего телефона и попытался оформить заказ, но ему указали на пневматическую почту. Положив трубку на место, он поднялся и стал ходить по комнатам, осматривая стены и потолок.
– В чем дело, босс, вы ищете, куда заложить взрывчатку? – спросил Курц.
– Нет, я должен найти порт пневматической почты. Здесь предпочитают общаться с ее помощью.
– Но как она выглядит?
– Понятия не имею. – Симон по-человечески вздохнул. – А спросить я не могу, это может вызвать подозрения.
Через несколько минут тщательных поисков, в которых принимали участие все трое, пневматическую почту удалось найти и опознать по соответствующим устной инструкции надписям на трубах.
Симон со всей осторожностью достал из трубы цилиндр, долго на него смотрел, а затем изрек:
– Сдается мне, что в технологическом плане между нами существует куда большая пропасть, чем мне казалось ранее.

57

Позавтракать Джим и Тони решили в ресторан-салоне «Лунная свежесть», поскольку к нему была приписана публика из их тарифной зоны. Проверив почти игрушечные керамические пистолеты, напарники сунули их под свитера. Еще раз оглядели себя в зеркало, потом осторожно приоткрыли дверь и вышли в коридор.
– Нам туда, – указал направо Тони.
– Я помню.
Джим огляделся. Впереди них, в том же направлении, двигалась супружеская пара, сзади – еще несколько человек. Видимо, все они направлялись в «Лунную свежесть» к десяти часам.
Из-за больших размеров номеров двери апартаментов попадались редко. Это было очень кстати, ведь при большом скоплении народа трудно было обеспечивать собственную безопасность. Однако и запираться в номере тоже не следовало, ведь в этом случае неоткуда было взять необходимые в каждой операции разведданные. Дорогу домой Джим и Тони воспринимали как очередное задание Управления «Р».
Впереди открылась дверь апартаментов, и в коридор вышла женщина лет тридцати с фигурой кинозвезды, подчеркнутой облегающим платьем. Напарники замедлили шаг и затаили дыхание, не в силах отвести взгляд от соблазнительных изгибов, но следом за красавицей появился ее владелец – седой мужчина лет шестидесяти. Джим и Тони разочарованно переглянулись, однако обгонять пару не стали, предпочитая просто смотреть. В движении неизвестная красотка выглядела еще привлекательнее.
Неожиданно самый лучший ракурс для наблюдения перекрыл появившийся в коридоре человек– шкаф – другое название подобрать ему было трудно. Не успели напарники обменяться мнениями по поводу этой проблемы, как к первому «качку» присоединился второй, а потом и третий.
– Вот это быки, – обронил Тони. Эти трое перекрыли весь коридор. Наконец, поняв, что мешают, они подались к стене и стали поочередно извиняться.
– Извините нас, пожалуйста, – произнес каждый из них.
– Ничего, мы не торопимся, – улыбнулся им Джим, заметив, как двигаются под пиджаками «качков» мышцы.
Подождав, пока эта троица отойдет подальше, Джим и Тони пропустили вперед пару немолодых супругов. Чрезмерный загар на их лицах выдавал жителей сельской местности, а дорогие часы мужчины и не к месту надетые женщиной бриллианты говорили об их немалом достатке.
– Посмотри, какие огромные, Тревис, их как будто пареными отрубями откармливали, – сказала женщина своему спутнику.
– Трое мужиков, и без женщин. Наверное, борцы какие-нибудь или педики, иного мне на ум не приходит, – ответил супруг.
– Ах, если бы свиньи на фермах росли такими же большими, наши дела пошли бы в гору.
– Наши дела и так неплохи, Клара.
– И все же…
– Потише, прошу тебя, мы привлекаем внимание незнакомых людей. Хотя бы здесь забудь о свиньях.
Освещение в ресторанном зале оказалось довольно ярким, все столики располагались по его периметру на небольшом возвышении. Неутомимые официанты сновали от стола к столу, сосредоточенные распорядители высматривали входящих посетителей и бросались на них, словно коршуны.
Вот один из них, перехватил группу «качков» и заглянув в их карточки, повел к столику. Второй распорядитель взялся за супругов-свиноводов, тем временем первый справился с «качками» и поспешил к Джиму и Тони.
– Доброе утро, господа, могу я взглянуть на ваши карточки?
Напарники подали электронные ключи, распорядитель кивнул:
– Прошу вас следовать за мной, у нас сегодня настоящее утреннее меню: перепелка, тушенная в молоке, морковный шлюз со свиными почками, боярская каша, одним словом – все для здоровья и удовольствия.
Распорядитель предусмотрительно выдвинул стулья и, поклонившись еще раз, побежал встречать следующих гостей.
– Неплохо здесь, – сказал Джим и пересел так, чтобы лучше видеть зал.
– А где секс-бомба? – спросил Тони, вытягивая шею.
– Вон, на противоположной стороне, за столиком с торговцами свиньями.
– Почти не видно…
– Не переживай, нам целую неделю здесь париться. Еще насмотримся.
Подошел официант – мужчина неопределенного возраста с напомаженными волосами непонятного цвета.
– Здравствуйте, джентльмены, – произнес он, изогнувшись вопросительным знаком. – Желаете выбрать блюда из меню или доверитесь моим рекомендациям?
– Боярскую кашу хотим, – сказал Джим.
– И перепелов в молоке? – улыбнулся официант.
– Точно.
– Извините, но это было вчера.
– А что же ваш сотрудник нам… – Джим не договорил, указывая на распорядителя.
– Его можно понять, он сегодня не в себе.
– А что случилось? – спросил Тони.
– Сегодня утром его знакомая подверглась сексуальному насилию со стороны пассажиров. Зденек, так зовут распорядителя, пообещал вычислить и убить негодяя.
– А он разве не знает, кто это сделал?
– Увы, правила компании запрещают персоналу подавать в суд на пассажиров премьер-класса. Так что, джентльмены, все те гадости, которые вы совершите против персонала, сойдут вам с рук.
– Но мы не трогали вашу сотрудницу, – начал оправдываться Джим. Ему показалось, что официант их в чем-то обвиняет.
– Это не мое дело, – улыбнулся тот. – Итак, что будем кушать?
– Давайте на ваше усмотрение, – сказал Тони.
– Одну минуту, я сейчас же вернусь.
Официант убежал, создав небольшой сквозняк. Джим и Тони снова огляделись – людей в зале заметно прибавилось.
– Да-а, не так все просто на этих лайнерах, – сказал Джим.
– Не просто, – согласился Тони, другими глазами взглянув на суетившегося Зденека. – Небось отравит, когда вычислит.
– Не исключено, – кивнул Джим. – Главное, чтобы в расчетах не ошибся. Мы не для того столько лет ждали отпуска, чтобы отравиться из-за чьей-то ошибки.
– Согласен.
– А симпатичных девчонок здесь хватает, смотри – одна, две, три и там еще одна.
– Только они со спутниками, – возразил Тони.
– А может, это их родственники, дядья, братья? – предположил Джим и посмотрел на троих «качков». Им принесли еду, и они поглощали ее со странным равнодушием, как будто механические устройства зажевывали бумагу.
– Как ты думаешь, у них может быть оружие? – спросил Тони.
– Вполне. Под пиджаком свободного покроя, да еще такого размера, можно спрятать пехотный миномет.
– А слабо проверить?
– Как ты проверишь? Потереться о них в коридоре? А вдруг это действительно педики, тогда ты от них вообще не отделаешься.
– Это факт.
Вернулся официант и начал быстро расставлять блюда.
– Корштейны по-пекински, горяченькие… Это – шимацу со свежим луком, а это взбитое би-фа-цу, лучше начать прямо с него.
Раскидав блюда, официант распрямился и, сунув поднос под мышку, спросил:
– Что будете пить?
– А у нас есть выбор? – угрюмо спросил Тони, ковыряя вилкой розовое с голубыми прожилками би-фа-цу.
– Конечно. Чай черный, зеленый, золотой. Кофе восемнадцати сортов и четырех способов приготовления.
– Давайте нам чай. Зеленый.
– Хорошо, через секунду принесу.
Официант снова убежал, Джим с осторожностью приступил к дегустации неизвестных блюд, а Тони, облизав вилку, снова стал следить за публикой. Он чувствовал, что надо быть наготове, и уже сунул пистолет за пояс. Разумеется, против таких монстров, как эти трое, пистолетик не годился, но вряд ли они агенты СГБ, уж слишком заметны.
– А вот и ваш ароматный кофе! – радостно произнес официант, ставя перед Джимом и Тони две дымящиеся чашки. Встретившись с сердитый взглядом Тони, он немного смутился:
– Разве вы не кофе заказывали?
– Кофе, приятель, кофе. Спасибо тебе, – сказал Джим, и официант ушел.
– И это называется премьер-класс, – покачивая головой, произнес Тони. Он снова перевел глаза на публику и поймал на себе пару взглядов со стороны молодых симпатичных особ.
– На нас смотрят, Джим.
– Надеюсь, не команда дружных борцов? – уточнил Джим, не прекращая есть.
Тони взглянул на «качков» и замер – все трое не отрываясь смотрели в их сторону.
– Ты знаешь, и они тоже.

58

Завтрак. Это бесконечная череда официантов, пассажиров и распорядителей, они словно испуганные птицы перебегают от пары к паре, пугаясь одиноких пассажиров, поскольку для них нужно занимать отдельный столик и тогда мест в зале может не хватить – они ведь рассчитаны по паре за один стол. Что будет, если не хватит? Кошмар!
Люди, люди, люди. Сначала счет шел на десятки, теперь уже на сотни. У всех свои привычки, расплывчатые и трудные для восприятия физиономии. А еще одежда – множество покрывал, прячущих складки жира, нездоровую кожу, ошибки молодости – татуировки, шрамы от липосакции и торопливые стежки подпольных хирургов, нелегально штопавших ножевые ранения. Как же во всем этом разобраться? А разбираться нужно, ведь задание никто не отменял.
«Что будете кушать?»
Это называется: официант. Эмоциональное давление 36 элби, хотя способен на 128. В зубах пломбы, два года назад операция по коррекции зрения на правом глазе. А еще электронный стимулятор эрекции, здесь все помешаны на сексе.
Ответ – через три секунды, прошло только шесть десятых.
Он близко подошел, он открылся, ожидая ответа, и потому его можно читать как книгу, но это уже неинтересно. Он не имеет к выполнению задания никакого отношения.
Прошло полторы секунды, кто это там в ресторанных кулисах? Распорядитель и женщина в форме горничной, их жесты быстры, эмоции на пределе. Можно взять на заметку, а пока…
– Мне, пожалуйста, рис ромейский, огуречный салат и грудку цыпленка.
«А что будете пить?»
Новый вопрос. Официанты что – созданы для вопросов?
Пить – значит потреблять жидкость внутрь организма, хотя вот, к примеру, суп, все здесь говорят «есть суп», а его скорее нужно пить. Странные правила, никакой логики. Однако время уже на исходе, пора отвечать.
– Сок манго, пожалуйста.
Ушел. Наконец-то. Теперь все внимание можно направить на изучение ресторанной публики. Хотя нет, есть заметка о распорядителе и горничной. Последние несколько слов, сжатые кулаки, и она уходит через служебный выход. Что это, производственный роман или они как-то влияют на общую ситуацию?
Пока неизвестно, и информацию о них следует оставить.
Соседний столик, мужчина и женщина – пара. Она – особа, склонная к истерике, эмоциональный фон 27 элби. Как дырявый сосуд, она все время теряет, теряет и теряет энергию. Когда почувствует отчаянный голод, нападает на мужа с очередным выдуманным скандалом, но он давно готов, они вместе уже много лет. Он очень от нее зависит, а то бы давно сбежал. Стоп! Он от нее зависит или это мои домыслы? Поосторожнее надо, агент Люкс, так и до стихосложения скатиться можно. Только факты, только очевидные факты!
Итак, скорее всего, он зависит от нее, но это неточно. Жизнь с этим монстром заставила беднягу научиться закрываться. Между ними стена, через которую просачиваются едва ли 4 элби.
Много из него она не выкачает, а вот слугам, наверное, достается. Они меняются быстро, больше двух недель никто не выдерживает, и это очень беспокоит истеричную особу, она подозревает заговор соседей, которые переманивают прислугу. Это уже паранойя.
Трое огромных, просто преогромных мужчин! Немногословны, молча поедают что-то из тарелок. Возможно, это спортсмены, те приучены есть все полезное. Много полезного, все, что приказал тренер. До них слишком далеко, чтобы их прощупать, но уже сейчас заметно, что они хорошо закрыты. Впрочем, спортсменам свойственно уметь сосредоточиваться и закрываться от окружающего мира. Ни одного элби впустую, все для будущих побед.
«А вот и ваш заказ!»
Это снова официант, сколько радости, энтузиазма. Надеюсь, он не будет пытаться волочиться за мной.
«Ваш ромейский рис, огуречный салат, грудка цыпленка… Приятного аппетита!»
– Спасибо. Еще сок.
«Одну минуту, его уже отжимают!»
Ушел. Хорошо. Он как вьющееся у монитора насекомое – постоянно отвлекает.
Нужно поесть. Нужно поесть, чтобы выглядеть как все. Поковыряться в рисе, скривить недовольную физиономию, потом разложить по краям блюда подсоленные огурцы. Кто только придумал есть эту гадость? Люди придумали.
– Простите, у вас свободно?
Ну наконец-то, это агент Ян. Напарник. По физиономии видно, что ничего ценного не добыл, пришел разделить мой успех. А у меня тоже пусто.
Ян присел и улыбается. Тут так принято – улыбаться, демонстрируя добрые намерения. Улыбаются все – официанты, горничные, продавцы в супермаркетах, полицейские на перекрестках и наемные убийцы с пальцем на спусковом крючке.
Ну, раз сел – обмен информацией, Ян получил доступ к моим наблюдениям, я – к его. Итого – ноль в квадрате.
И снова этот официант.
«Ваш сок манго!»
– Спасибо.
«А вы что будете кушать?»
Этот вопрос уже к Яну, у него еще три секунды, и он делает вид, что задумался, а сам просвечивает появившегося слева молодого человека. Тот выглядит странновато, что-то жует и держит руку в кармане. Может, там пистолет?
– Мне, пожалуйста, рис ромейский, огуречный салат и грудку цыпленка, – выдает Ян и даже не замечает, что случайно скопировал мой заказ. Хорошо хоть своим голосом!
Если закажет сок манго, ударю его ногой под столом.
«Что будете пить?»
– Сок… Апельсиновый сок.
И обворожительная улыбка. На эту улыбку здесь многие ведутся, женщин не сдерживает даже то, что они, как правило, со спутниками.
Трое огромных, ну просто преогромных мужчин доели свою жвачку, допили какую-то зеленоватую бурду и встали из-за стола. Они все так же закрыты, взгляды бросают общеплановые – не концентрируясь. Но проверить их надо.
– Извините меня, я сейчас вернусь, – снова, с той же улыбкой, произносит Ян. Поднимается и уходит вслед за тремя «братцами». Что-то в них есть похожее, может, действительно родственники?
Пока его нет, нужно еще поработать, не забывая что-то есть. Нельзя сидеть за столом и ничего не есть, здесь это не принято.
Двое молодых людей за дальним столиком, много внимания уделяют окружающим. Особенно женщинам и особенно молодым, здесь все помешаны на сексе. Нет, слишком далеко. Нужно подождать, пока выйдут, и попробовать пройти за ними. Эх, ну до чего же идиотская ситуация, когда неизвестно, ни кто объект «плюс», ни кто «минус»! А может, нет никакого «минуса»? Или нет обоих? Возможно, скоро это выяснится, а пока приходится работать вслепую.
Вот возвращается Ян. Сел на место и предоставил добытую информацию, а собственно – никакой. Спортсмены оказались наглухо закрыты. Не слишком ли хорошо даже для спортсменов? Придется за ними еще последить.
«А вот и ваш заказ!»
Официант. Нужно показать, что еда мне небезразлична. О, до чего же отвратительны эти огурцы!
Нет-нет, только не это! Пришлось прихватить спинку свободного стула, на котором лежит сумочка, этот идиот хотел его передвинуть, а как это сделать, если сумочка весит в полтора раза больше самого официанта? Вот и пришлось придержать стул, чтобы все не открылось, да еще улыбнуться. Идиотская ситуация. Официант смущен, ставит сок Яна прямо ему в рис. Смущается еще сильнее, извиняется и пытается унести тарелку, Ян останавливает его.
– Не переживай, приятель, я так голоден, что съем в любом виде.
Официант еще раз извиняется, косится на мою руку на спинке стула и уходит. Зачем официанты пытаются двигать стулья, разве это их работа? Держать сумочку на коленях нельзя, если упадет, грохот будет такой, что публика перепугается. На стуле она в большей безопасности, а вовсе без нее нельзя. Там все. Оружие, генераторы, система наведения. Потому и тяжелая такая. Без нее никак.
Ян приступил к еде, ему это дается нелегко. Вдруг он распрямляется, в глазах – вопрос.
Успокойся, напарник, это секьюрити с пистолетом охотничьего калибра в кобуре под левой рукой. Остановился в трех шагах от Яна, вот он его и почувствовал. Секьюрити собран, он на работе. В кармане пачка презервативов.
Здесь все помешаны на сексе!
Двое молодых людей поднимаются со своих мест и, последний раз перебрав глазами всех красоток, через весь зал направляются к выходу.
Оружие! Есть сигнал!
– Приятного вам аппетита, мне пора.
Ян кивает, он услышал поднятую тревогу. У этих двоих пистолеты. Официант из-за угла наблюдает за тем, как я возьму сумочку. Нужно сделать это легко, изящно.
Эти двое выходят, один очень высок, но в его движениях нет той неуверенности, что присуща большинству высоких людей. Он цепок, хорошо координирует тело в движении. Его спутник выглядит задумчивым, однако эти двое готовы к действию, даже возвращаясь с завтрака, они будто заступают на пост. Зачем им пистолеты?
Нельзя, чтобы они о чем-то заподозрили, нужно остановиться и покопаться в сумочке, так все поступают.
Мимо проходит пара – муж и жена, она так громко говорит о свиньях, что нет никакой нужды пытаться «вскрыть» ее. Нет, эта информация пустая, затрудняющий работу балласт.
Ага, ребята с пистолетами уже далеко, нужно спешить, чтобы узнать номер их апартаментов.
Ох уже этот фонетический код, все фразы, даже для внутренней обработки, – только в фонетическом коде языковой среды. Это требование резидента, а с ним не поспоришь. Он не разговаривает, он только отдает распоряжения. Дескать, есть информация, что двум важным для нас «плюсам» угрожает нивелировка. Нужно вмешаться. Срочно грузитесь на скоростной борт, и вот вам номер их апартаментов.
А с чего резидент взял, что им что-то угрожает? Он сидит на информационном узле главной местной спецслужбы, и все, что знают ее агенты, знает и наш резидент. Это очень хорошее место, он постоянно в курсе очень многих событий. Вот только агентов у него маловато и приходится работать за десятерых.
Ага, вот они остановились, огляделись. Замедляться нельзя, если снова сунуть нос в сумочку, это будет выглядеть подозрительно. Что, так и будете стоять в коридоре?
Нет, вошли. Итак, через десять метров станет известен номер их апартаментов. Вот он – двадцать шесть дробь четыре. Вот так фокус, это наши «плюсы»! А где же «минусы»?
– Я могу вам чем-то помочь, мисс?
Ой, прямо над ухом! Как же он незаметно приблизился, такой здоровый? Это он, один из той троицы. Широкие скулы, светло-карие глаза, короткая стрижка.
Итак, из положенных на ответ трех секунд прошли две.
Он открылся, он немного открылся до 6 элби. С такого расстояния можно что-то выудить. Итак, время вышло, улыбка и ответ:
– Кажется, я немного заблудилась, этот корабль такой большой.
Ага, параграфы! Он мыслит инструкциями! Оп! Закрылся, да еще с таким «грохотом»! Неужели почувствовал?
– Вам нужно взглянуть на план этажа, мисс, он там, на стене.
– Большое спасибо.
– Не за что.
Поворот и легкой, насколько это возможно с такой тяжестью, походкой – прочь от подозрительного объекта. Нужно срочно посоветоваться с Яном, может, этот здоровяк «минус»?

59

Тщательно заперев дверь номера, Джим положил пистолет на стол и, развалившись в кресле, включил один из развлекательных каналов ТВ-бокса.
– Ну и как тебе общество? – спросил его Тони, заглядывая в бар.
– Девчонки попадаются вполне ничего. А одна за нами даже следила.
– Да ладно тебе, следила. Обычная тупая баба, в этажах заблудилась, женщины в планах зданий или там судов совершенно не петрят.
– Что значит «не петрят»?
– Петрить – значит иметь достаточно полное представление о чем-либо… Ты как насчет пива?
– Это после кофе-то?
– Ну, как хочешь, тогда я один.
– Ладно, давай. Никто ведь не говорит, что это вредно для здоровья.
Они взяли по бутылке, и Джим стал переключать каналы.
– Как думаешь, док напишет на нас телегу? – спросил Тони, садясь с пивом в кресло.
– Напишет как пить дать. Видел я, как он кнопочками щелкал, нервно так. И чего он там увидел?
– Наверно, ничего хорошего. – Тони сделал большой глоток и вздохнул. – Может, мы чем-то таким заразились, а? Ты не думал об этом?
– Думал, – признался Джим. – Но ни к каким выводам не пришел, я же не ученый какой-нибудь.
– Когда «дядя» получит телегу, что он сделает?
– Затаится, – уверенно сказал Джим. – Дядя резких движений не любит. Начнет досье собирать и перестанет посылать нас на настоящие операции, ерунду какую-нибудь подсовывать начнет, чтобы информацию потихоньку собирать. А с другой стороны, был же этот временной рекорд, тогда…
– Да, я понял.
– Вопросов после него задавали совсем немного, хотя вопросы возникнуть должны были, согласен?
– Согласен. Как нам это тогда удалось, я даже себе объяснить не могу.
– А может, действительно зараза какая-нибудь, сначала ты заразился, потом я.
– Почему это я сначала заразился? – вскинулся Тони. – Это ты еще на Ниланде от дикарки своей подцепил не пойми что!
Джим неодобрительно покачал головой.
– Я знал, что ты на это переведешь. Но это же давно было, и потом, доктора нам объяснили – гормональная зависимость и все дела. Вот ты не злись, а давай разложим все по полочкам.
– Знаю я твои полочки, у тебя всегда я остаюсь виноватым.
Тони допил пиво и поставил бутылку на стол.
– Даже если мы заразились какой-то редкой болезнью, которая помогает нам выживать, это только на пользу. Ты вон три пули в спину получил, а потом их просто выплюнул.
– Да я их не выплевывал! – возмутился Джим. – Я их выхаркивал вместе с кусками легких, если хочешь знать!
– Ну, допустим. Но ты жив, и легкие при тебе, вон как ты дышишь, даже харя красная…
Джим отмахнулся и, вернувшись в кресло, с подчеркнутым равнодушием стал переключать каналы. Тони делал вид, что ему это тоже интересно, и смотрел на мигающий экран ТВ-бокса.
– На обед пойдем? – спросил он через какое-то время.
– Можно. Мне кажется, та баба за нами следила. Нужно за ней еще понаблюдать, нам главное не притащить за собой «хвост» в Галлиополис.

60

В номере карателей было тихо. Курц и Ленц, как всегда, перебирали оружие и боеприпасы, однако теперь это уже был не ежедневный осмотр арсеналов, а подготовка к действиям. Приближался торжественный момент, ради которого они привыкали к миру людей, претерпевая мучительные трансформации.
Симон расхаживал по гостиной, репетируя краткую речь, ее он обязан был произнести перед решающим моментом карательного удара – они не были бандитами, они являлись исполнителями судебного приговора, а это налагало особые обязательства.
Одно только смущало Симона. Врагов Дифта он представлял себе иначе, кем-то вроде деструкторов из враждебной цивилизации вакмастеров – синтетические мышцы, фокусная броня, ионные секиры. Одно мгновение промедления с ними грозило гибелью. А эти двое…
Симон поначалу отказывался верить увиденному, все сличал архивные факты, стыковал логические цепи – может, где-то ошибка? Досадный сбой? Но нет, пассажиры номера двадцать шесть дробь четыре и были теми самыми жестокими убийцами, посягнувшими на жизнь одного из лучших сынов просвещенного Дифта. А то, что выглядели они совсем не так, как ожидалось, вдруг сделалось в глазах Симона той самой коварной чертой, которая, возможно, и сыграла роковую роль в судьбе наместника Дифта – генерала Тильзера.
– Я понял, – произнес Симон, остановившись. – В этом их основное преимущество.
– Вы о чем, сэр? – спросил Ленц, проворачивая в пушке ротор патронной подачи.
– Я говорю о государственных преступниках. Их кажущаяся легкость и безобидность могли сыграть с нами злую шутку.
– Но ведь не сыграла?
– Еще нет.
– Когда мы совершим акт справедливого возмездия? – спросил Курц, вытирая о платок пальцы.
– Не вижу причин откладывать. Полагаю, мы пропустим обед, чтобы подготовиться надлежащим образом, а во время ужина совершим неизбежное.
– А как насчет женщины, которая вела себя подозрительно? Вы говорили, она на вас воздействовала?
– Да, признаться, я почувствовал попытку вмешательства в мое личностное самоустройство…
Симон пошевелил бровями.
– Полагаю, если вечером она окажется в зале, мы убьем и ее тоже.
– А если нам что-то помешает?
– Если возникнет угроза выполнению задания, мы взорвем все судно.

В то время как каратели с Дифта планировали операцию, на другом борту судна в таком же номере сидели друг напротив друга мужчина и женщина.
– Из того, что тебе удалось выхватить, нельзя построить никаких выводов, – сказал Ян, внимательно рассматривая ногти на руках. Он играл роль самовлюбленного красавчика, а потому регулярно покрывал их бесцветным лаком.
– Я понимаю, но то, как он «захлопнулся»… – Женщина покачала головой и смахнула с сигареты пепел. Ее ролевой типаж нуждался в сигаретах. – Это было похоже на бегство застигнутого врасплох. И потом, что он делал возле номера двадцать шесть дробь четыре? Слишком много случайных совпадений.
– Но они не носят оружия, Люкс.
– Это не значит, что у них его нет совсем.
– И что ты предлагаешь?
– Ничего не предлагаю. Просто мы будем лучше присматривать за ними и уж без оружия не сделаем ни шагу.
– Тебе хорошо говорить, у тебя есть сумочка.
– А у тебя пиджак с карманами.
Люкс поднялась, затушила сигарету в пепельнице и взяла со стула сумку.
– Пойду к себе, а то горничная уже уши стерла о дверь твоего номера. Хочет услышать сладострастные стоны.
– Здесь все помешаны на сексе, – отмахнулся Ян.

61

Обед проходил без происшествий, Джим и Тони заказали все, что хотели, и никто не навязывал им лишнего. Официант попался учтивый и внимательный, он принес именно то, что просили, и Джим даже пожалел, что за включенный в стоимость билета обед не нужно платить чаевых.
Девушка, которую Джим подозревал в слежке за ними, на обед явилась, но не выказывала никакого интереса к напарникам и лениво ковыряла вилкой свой салат. Официант вился вокруг нее ужом, стараясь угодить, но она лишь натянуто ему улыбалась и равнодушно скользила взглядом по залу.
– А она ничего, – сказал Тони.
– Ничего, – согласился Джим, – только курит.
– Курит?
– А вон ей официант сигареты несет и пепельницу.
Девушка действительно закурила, над ее столиком, вздрогнув, заработала вытяжная панель.
На обед пассажиров пришло меньше, некоторые столики пустовали, особенно бросалось в глаза отсутствие неразлучной троицы спортсменов. Без них правый фланг зала выглядел совсем пустым, положение не спасала даже парочка свиноводов, вычищавших свои тарелки до блеска.
Возле столика курящей девушки появился ее спутник или знакомый. Они поздоровались, и он попросил разрешения присесть к ней, после паузы девушка кивнула, и это не укрылось от глаз Тони.
– Примеряется уже, – усмехнулся он. – Не то что мы с тобой – за пистолеты держимся.
– Не мы одни.
По залу, один за другим, неспешно проследовали два сотрудника безопасности. Они прошли на кухню, но Джиму показалось, что объектами их интереса были он и Тони.
– Чего они тут вышагивают?
Джим промокнул салфеткой губы и поднялся.
– Пойдем в номер, а то здесь как-то напряженно.
В этот момент со стороны кухни послышались шум, крики, и в зал выскочил знакомый напарникам распорядитель. У его форменной крутки был оторван рукав, на щеке виднелась свежая ссадина, а за ним гнались оба сотрудника безопасности. Они были сильнее, но он лучше двигался между столов. Вскоре он начал скакать по ним, как обезьяна, выкрикивая одну и ту же фразу:
– Я все равно убью их! Я все равно их убью!
Переворачивая стулья и сбивая столы, сотрудники безопасности пытались загнать распорядителя в угол. Посетители поспешно вскакивали и покидали ресторан, а на выходе стояли еще двое секьюрити и извинялись перед каждым выходящим.
– Извините, господа, ничего серьезного, всего лишь производственный конфликт, – говорил один.
– Ждем вас на ужин. Извините, небольшая накладка, – вторил ему другой.
Стала уходить и девушка, что курила, ее знакомый остался на месте.
– Там, сзади… она идет одна, – шепотом сообщил Тони.
– И чего? Хочешь познакомиться?
– А почему нет?
– Тут же повсюду люди, – предупредил Джим, поглядывая на публику, горячо обсуждавшую происшествие.
Тони придержал напарника за локоть, и они пошли медленнее. Прижимая сумочку, намеченная им жертва стала обходить его слева. Чуть качнувшись в сторону, он намеревался столкнуться с незнакомкой, извиниться за свою неуклюжесть и завязать разговор, однако вместо мягкого, приятного столкновения последовал жесткий удар такой силы, что Тони отбросило на Джима и оба приятеля отлетели к противоположной стене коридора.
– Ой, извините меня! Я такая неуклюжая! – стала извиняться девушка.
– Ничего-ничего, я сам виноват! – поспешил заверить ее Тони.
Незнакомка нервно улыбнулась и заспешила прочь, а Тони с трудом разогнулся и принялся растирать левый бок.
– Она тебе что, врезала? – негромко поинтересовался Джим. На них уже обращали внимание.
– Хуже… Пойдем в номер, там расскажу.
Они добрались до номера, закрыли дверь на замок, и только тогда Тони поднял свитер и майку, чтобы продемонстрировать напарнику свежий кровоподтек.
– Чем это она тебя?
– Я так понял – сумочкой.
– За что? – удивился Джим.
– Да ни за что. Она тут не виновата, это я хотел ее бортануть немного, ну и рассыпаться в извинениях: «Ох! ах! извините! вы из какого номера?» – и все такое.
– А она тебя, значит, сумкой? – все еще не понимал Джим, недоуменно поглядывая на кровоподтек на ребрах напарника. На удар дамской сумочкой это было непохоже.
– Да ты на меня смотри, когда я рассказываю! – начал сердиться Тони и одернул свитер. – Эта баба весит килограмм триста, понял, о чем я говорю?! Я ее бортануть хотел, понимаешь? Слегка, шутки ради. А получилось, что я попытался бортануть грузовик.
– Она же совсем маленькая… – покачал головой Джим. – Я имею в виду девушку.
– Маленькая, да удаленькая! Найди какую-нибудь аптечку, что ли… Дергает очень…
Тони снова поднял на себе одежду и осторожно дотронулся до синяка.
– Аптечка здесь вряд ли есть, горничную вызывать нужно. Но я знаю, что делать…
С этими словами Джим распахнул створки бара, достал бутылку и пачку обычных салфеток. Щедро пропитав их водкой, он с размаху припечатал компресс к поврежденному боку Тони.
– Ой-ей! Зачем же ты так сильно?! – возмутился тот.
– Это чтобы контакт был хороший. Через час отек сойдет, останется только маскировочная окраска, но это даже хорошо, станешь малозаметным.
– Ты шутишь, а у меня, возможно, ребра сломаны.
– Держи компресс сам, а я для тебя бинт организую.
Выйдя в другую комнату, Джим достал из шкафа запасную простыню и, вернувшись к Тони, стал разрывать ее на полосы. Потом заставил напарника снять свитер с майкой и сделал мастерскую перевязку с поддержкой через плечо.
– Ну-ка, подыши!
Тони подышал.
– Не тянет?
– Совсем немного, док.
– Вот и хорошо, одевайся. Думать будем.
– А чего тут думать? Бежать надо, где расположены спасательные шлюпки, мы уже знаем…
– Шлюпку еще навести надо, а то стартанем в открытый космос, и привет. Без управляющего импульса она навигатор не включит, а для импульса нужна судовая тревога.
Они замолчали. Пока Тони одевался, Джим тяжело вздыхал. С одной стороны, они были на пути домой, отпуск – это то, о чем они мечтали. Но теперь возникли подозрения, что на этом судне они не единственные участники жестоких игр.
Никаких фактов пока не было, только несколько косых взглядов, слухи об изнасиловании горничной, погоня секьюрити за сумасшедшим распорядителем, отсутствие на обеде троицы быков-спортсменов и девушка массой в триста килограммов – это по версии Тони. Слишком много странных событий, нехарактерных для подобных мест, где публика тщательно скрывает свои внутренние проблемы, стараясь выглядеть как можно респектабельнее.
– Распорядитель орал «я их убью», – вспомнил вдруг Тони. – Возможно, он имел в виду не пришедших на обед «качков».
– Возможно, – с подчеркнутым спокойствием ответил Джим. Его пистолет оставался за поясом, но уже не мешал, как это было еще утром.
Тревожный признак.
– Давай сделаем так – сходим на ужин, чтобы провести, так сказать, контрольные замеры, а потом решим – паранойя у нас или пора сваливать.
– Хорошо, давай сходим, – согласился Тони. И подумав, добавил: – Но у нас не паранойя.

62

К ужину готовились, как к штурму крепости. Наличные деньги, кредитные карточки, ножи и порванную на бинты простыню поделили между собой и разложили по карманам пиджаков, надетых поверх свитеров. В такой одежде было жарковато, зато удобно падать – меньше царапин и ушибов.
Обувь надели спортивную, поскольку каждый шаг должен быть выверен. Патронов к керамическим пистолетам имелось немного, но на это оружие напарники не особенно надеялись. Вот если бы раздобыть какой-нибудь трофей…
– А может, все и обойдется, а? – сказал вдруг Джим, когда до выхода оставалось меньше четверти часа.
– Конечно, обойдется, – согласился Тони и начал поудобнее пристраивать на поясе нож. Немного подумав, он переложил запасную обойму из кармана пиджака в задний карман брюк.
– Ну что, пора! – сказал Джим, глядя на настенные часы. Они показывали семь двадцать пять вечера, а ужин начинался в половине восьмого.
– Пора, – согласился Тони и оглядел гостиную, проверяя, все ли взяли. – Водку возьмем?
– В стеклянной бутылке нельзя.
– Согласен. Багаж жаль, я таких красивых вещей никогда не носил.
– Еще поносишь, не переживай. Готов?
– Готов.
Джим щелкнул замком, осторожно выглянул в коридор и вышел первым. Потом дал знак Тони.
– Можно…
Они еще раз огляделись, будто бы в поисках знакомых лиц, потом не спеша двинулись в направлении ресторана, прислушиваясь к каждому щелчку в дверях номеров. Если кто-то угрожал им, то коридор для засады самое удобное место. Пропусти жертву вперед и стреляй.
За те несколько минут, что напарники шли по коридору, им дважды попались сотрудники службы безопасности. Первый раз – одиночка-разведчик, прошедший мимо с подчеркнуто безразличным видом, второй раз – пара. Джим намеренно притер их к стене, чтобы посмотреть на реакцию, но секьюрити были начеку и избежали контакта.
– У второго пиджак был застегнут на одну пуговицу, – негромко сообщил Тони. Джим кивнул. Это могло означать, что пистолеты у этих парней уже за поясом, так удобнее достать оружие, не привлекая внимания.
У входа в ресторан с безучастным видом стоял еще один охранник, а в зале появилось не менее десятка лишних столиков. Пока за ними сидели лишь несколько человек, среди них пара женщин с суровыми лицами и слишком широкими плечами.
– Подсадные, – заметил Джим.
– Да, с бронежилетами в комплекте, – подтвердил Тони.
Они прошли за столик и сели так, чтобы видеть весь зал.
– Может, решили подстраховаться от сумасшедших распорядителей или официантов?
– Видимо, сегодня у всех намечается обострение.
Подошел официант.
– Что будете кушать?
– А что это за уплотнение, приятель? Мы не для того платили за билет огромные деньги, чтобы ужинать в такой тесноте! – высказал недовольство Тони.
– Ресторан здесь ни при чем, сэр, это распоряжение начальника службы безопасности Страйкера.
– Ну хорошо, покажите нам меню…
Пока Джим и Тони выбирали блюда, по коридору в сторону ресторана шествовала троица карателей – Симон, Ленц и Курц. В этот раз они были снаряжены полностью – роторные пушки, ионные шокеры и дисковые гранаты. А в их номере, под кроватью Курца, мигало светоиндикатором взрывное устройство. Его управляющий блок был связан с датчиками на телах всех троих карателей и в случае их смерти включал взрыватель.
Симон отдавал себе отчет, с кем ему придется иметь дело, и не собирался полагаться на волю случая.
Когда до входа в ресторан оставалось не более тридцати шагов, из технологической ниши навстречу внушительной троице шагнул начальник службы безопасности.
– Добрый вечер, господа, – произнес он, стараясь выглядеть как можно более миролюбиво. – Господин Симон, я хочу еще раз предложить вам свои услуги. Мы полностью контролируем ситуацию, мы вычислили всех четверых, кто может интересовать вас, и мы готовы взять их немедленно и передать вам. Что вы на это скажете?
– О каких четверых идет речь? – уточнил Симон. Он не собирался отказываться от дополнительной информации.
– Ну… – Страйкер огляделся. Чтобы никто не мешал разговору, его люди перекрыли коридор. – Двое молодых людей из «двадцать шесть дробь четыре» и чета свиноводов из «тридцать два дробь четыре».
Симон кивнул, он помнил почти всех, кто жил на четвертом ярусе тарифной зоны премьер-класса.
– Они оба очень загорелые, правильно? – уточнил он.
– Да, деревенские, что с них взять, – наобум пошутил Страйкер.
– Спасибо за помощь, мистер Страйкер, мы учтем вашу информацию.
Симон повернулся к своим:
– Информацию учесть…
– Учтена, – кивнул Курц.
– Занесена, – подтвердил Ленц. Это означало, что к перечню целей, в который уже входили двое преступников и подозрительная молодая женщина, под номером три заносилась чета богатых фермеров. На всякий случай.
На этом разговор был окончен, и не скрывающий разочарования Страйкер отошел в сторону. Он сделал все, что мог, теперь оставалось надеяться на благоразумие гостей, наделенных столь высокими полномочиями.

63

Когда каратели показались в зале, хор голосов сразу стих, внушительный вид этой троицы у многих вызывал любопытство.
Следом за ними стали входить подставные, еще семеро к тем, кто уже сидел за дополнительными столиками.
– Они сели не так, как во время завтрака, – заметил Тони, отодвигая подальше тарелку с фруктовым супом.
– Оружия на поясе понавешали, вот и сели враскоряку, – угрюмо сказал Джим, подкладывая под салфетку пистолет. – Если что, уйдем через кухню.
– Разумно, – согласился Тони, пряча под столом руку с пистолетом. Он не сомневался, что сможет попасть в такие большие мишени, вот только калибр его пистолета мишеням не соответствовал.
Укрываясь за группой путешествующих пенсионерок, в зал вошла та самая девушка, что отбросила Тони во время попытки познакомиться. Увидев ее, он невольно дотронулся до поврежденного бока. Компресс с водкой ему помог, отек сошел, но осталась тупая боль и синяк от бедра до подмышки.
– Сумочка у нее все та же, – сказал Джим, отщипывая кусочек тоста. Он все еще надеялся, что свалки не будет, уж слишком буднично вели себя обычные пассажиры, обмениваясь впечатлениями от путешествия и сплетнями о начавшихся складываться на лайнере романах.
– И что с того?
– Туалеты меняет, заколку в волосах – тоже, а сумочка одна и та же.
Девушка заняла свое место, расправила на юбке складки и положила сумочку на колени.
Неожиданно послышалось стрекотание патронного ротора. Оказалось, что этот звук знаком многим. Полтора десятка подсадных схватились за спрятанные под одеждой пистолеты, а девушка, за которой наблюдал Джим, быстрым движением открыла сумочку.
«Неужели началось?» – подумал он, готовясь открыть огонь. Но ничего не произошло, должно быть, кто-то – возможно, один из «борцов» – просто случайно включил «тест».
Не посвященная в этот инцидент публика продолжала подгонять официантов, звенеть столовыми приборами и обмениваться впечатлениями, они не чувствовали угрозы.
Появился знакомый «тяжеловесной» девушки красавчик с безупречным пробором. Он легкой походкой прошел через зал, кивнул ей и занял место за свободным столиком. Взял меню, наморщил лоб и стал перечислять подошедшему официанту, что желает съесть на ужин.
Несмотря на то, что напарники старались не пропустить в зале ни одного лишнего движения, самого начала они не заметили. Джиму показалось, что кто-то заревел, словно раненое животное, и в тот же миг со своих мест вскочили девушка и ее знакомый красавчик.
– Канкурты! Это канкурты!
– Умрите, подлые канкурты! – прозвучали в зале резкие, словно выстрелы, крики.
Пол загудел от сильного удара, Джим свалился под стол и увидел рядом перекошенное от боли лицо Тони. Сверкнула яркая вспышка, потом еще одна, шквал огня с обеих сторон начал сметать перегородки и крошить в тонкую щепу дорогую мебель. Щелкали ионные шокеры, акустические удары следовали один за другим, заставляя тарелки взрываться, точно гранаты.
– Уходим через кухню! – крикнул Тони, но едва он высунулся из-под стола, как в декоративную перегородку рядом с ним попало несколько пушечных снарядов. Грохот разрывов и яркие вспышки заставили его снова приникнуть к полу.
Чередуясь со стуком автоматических пушек, звучали частые пистолетные выстрелы, мелькали чьи-то силуэты, казалось, все воюют со всеми.
– Смотри! – крикнул Джим, но его голос утонул в грохоте. В свете вспышек и сгоравших от перегрузок световых панелей Джим узнал красавчика с пробором. Он стоял, опираясь коленом на перевернутый стол, и раз за разом разряжал оружие то в один, то в другой угол, держа его в единственной уцелевшей руке.
В следующее мгновение на его месте полыхнуло синее пламя, от которого загорелись сброшенные на пол скатерти.
Через несколько секунд непрерывного грохота установилась тишина. На потолке зажглись фонари аварийного освещения, свет от них с трудом пробивался сквозь густую пелену дыма и пыли. Джим увидел, как, перепрыгивая через обломки столов и распростертые тела, к стенной колонне, прихрамывая, подбежала та самая девушка. Остановившись возле темной бесформенной массы, она выстрелила из неведомого оружия, видимо приканчивая последнего из противников.
Внезапно из-под завалившейся перегородки ударила автоматная очередь, и Джим видел, что пули угодили точно в цель. Девушка покачнулась, вскинула руку и выстрелила в ответ. Заряд плазмы ударил в стрелка, детали его разбитого оружия разлетелись по залу.
– Кажется, все, – сказал Джим, но он ошибался. Страшный удар сотряс все судно, взрывная волна прокатилась по коридору и зашвырнула в зал нескольких охранников.
Застонали, заскрипели ослабленные конструкции судна, завыли десятки сирен, из динамиков зазвучало объявление об эвакуации:
– Взрывная разгерметизация четвертого яруса! Срочная эвакуация! Срочная эвакуация по варианту «В»!
– Пошли! – закричал Тони оглохшему Джиму, и они на четвереньках поползли к освещенному входу на кухню. До нее было несколько метров, однако проход оказался загроможден обломками мебели и стеновых панелей.
Из кухни раздавались голоса, приходящие в себя повара и официанты спорили о том, что делать, хотя голос из динамика повторял снова и снова:
– Взрывная разгерметизация четвертого яруса! Срочная эвакуация! Срочная эвакуация по варианту «В»!
Выбравшись из полуразрушенного зала в кухню, напарники пробежали мимо тамошних работников, оглядываясь в поисках служебного выхода. К счастью, аварийные указатели работали повсюду – на полу, стенах и потолке по активационным лентам бежали красные стрелочки, указывая направление эвакуации.
Вот и коридор, здесь еще держался резкий запах взрывчатки, но та часть этажа, которой уже не существовало, была отсечена аварийной перегородкой. В качестве запасного выхода предназначался пролом в стене с развернувшейся лестницей, что вела на нижнюю палубу – прямо к спасательным челнокам.
Со своего этажа Джим и Тони спустились туда первыми, однако сигнал тревоги был дан для всего судна, ведь никто не знал, сколько оно продержится. Несущие конструкции продолжали жалобно скрипеть и щелкать, напоминая о том, что их возможности небеспредельны – давление внутри судна грозило разорвать их.
Несмотря на то, что здесь стояли несколько матросов, которые должны были следить за порядком, потоки обезумевших от страха людей пересекались, сбивались в кучу и опрокидывали друг друга. С некоторым запозданием начали открываться створки спасательных челноков, и пассажиры стали набиваться туда, устраивая потасовки. Шум стоял такой, что никто не слышал сообщений бортовых навигаторов челноков, напоминавших, что предел грузоподъемности спасательных судов – двенадцать человек.
Куда ни пытались пристроиться Джим и Тони, повсюду они опаздывали. Пришлось бежать дальше, вдоль палубы спасательных судов, туда, куда не успела докатиться волна пассажиров.
– Ну вот, кажется, добрались! – обрадовался Тони, видя множество свободных челноков, однако в этот момент во внутренней перегородке судна сработали пиропатроны, пробив аварийные выходы, и сквозь них разложились спасательные трапы из другого поврежденного взрывом сектора.
– Быстрее! – крикнул Джим, указывая на ближайший челнок с открытыми створками, однако к нему уже бежали несколько окровавленных пассажиров в обгоревшей одежде.
И снова началось то же, что и на другом участке спасательной палубы: крики, мольбы, ругательства. Вот завязалась драка у одного, потом у другого челнока.
Напарники с трудом пробивались сквозь толпу, а впереди уже слышались хлопки – это открывались новые ворота и сбрасывались новые трапы для эвакуации пассажиров.
Теоретически количества спасательных капсул хватало на всех пассажиров, однако при такой панике, подогреваемой треском несущих конструкций судна, организация спасения была скомкана и каждый спасался так, как считал нужным.
Наконец напарникам удалось-таки заскочить в один из малозаполненных челноков.
– Бей по кнопке, бей! – крикнул Тони пассажиру, сидевшему под стартовой панелью. Мужчина в прожженном костюме дважды ударил по панели кулаком, однако бесстрастный голос компьютера сообщил, что до комплекта на борту не хватает одного человека.
– Мы все здесь погибнем! Мы все здесь погибнем! – стала причитать дама в серебристом платье.
– Эй, кто-нибудь, давай сюда! – крикнул Джим. В челнок с разбегу заскочили сразу двое – мужчина и женщина.
– Перегрузка, один пассажир лишний, – сообщил компьютер. Тони тотчас вытолкнул мужчину, и створки начали закрываться.
– Нет, нет! Это мой муж! – закричала женщина и, оттолкнув Тони, протиснулась между створок. Те начали открываться, а компьютер опять сообщил о некомплекте в одного человека.
– Ну что я говорила – мы все здесь погибнем! – снова закричала дама в серебристом платье.
– Прошу тебя, Нора, не кричи! Не кричи так, Нора! – пытался успокоить ее спутник, но ему это не удавалось.
– Хватай любого! – приказал Джим, и Тони, позабыв про ранение, схватил правой рукой пробегавшего мимо мужчину. Бросив его на пол и придавив для верности ногой, он подождал, пока створки встанут на стопор, и лишь после этого отпустил пленника. Однако тот и не думал подниматься. Хрипло дыша, он понемногу приходил в себя.
Компьютер порекомендовал пристегнуться и начал предстартовый отсчет.
Напарники устало повалились в кресла и защелкали замками ремней.
– Забрось его на кресло, а то беднягу о створки размажет! – сказал Джим.
Тони ухватил лежавшего за ворот и усадил на пустующее рядом место, затем быстрым движением сдернул с поводков страховочную оснастку и вогнал в гнездо язычок блокиратора.
Как оказалось, вовремя, за кормой челнока опустилась перегородка, сработал вышибной заряд, и челнок выбросило в космос.
Сразу прекратила действовать искусственная гравитация, пассажирам стало плохо.
– Куда мы летим?! Куда мы летим?! – спрашивали они друг друга. Тем временем навигатор челнока сориентировался в пространстве, выбрал курс и включил твердотопливные двигатели. Судно начало разгоняться, чтобы поскорее уйти от джетлайнера, реакторы которого могли вот-вот взорваться.
Перегрузки стали нарастать, дама в серебристом платье снова забилась в истерике.
– Мы все здесь погибнем!
– Да заткните же ее кто-нибудь! – закричали спереди.
– Позвольте, а что это так воняет? – забеспокоился пассажир, сидевший напротив Джима. – До чего жуткая вонь!
– Действительно, сильно пахнет, – согласился сидевший рядом с ним толстяк в черном костюме с бабочкой. – Я бы даже сказал – дерьмом пахнет.
Выработав топливо, двигатели замолчали.
– Это конец, мы все здесь погибнем! – закричала дама в серебристом платье.
– Вы слышите, двигатели перестали работать! – поддержал ее кто-то. – Теперь мы никуда не долетим!
– Но раньше мы задохнемся от этой вони! – не сдавался пассажир напротив Джима.
– Эй, приятель, это ты воняешь? – спросил Тони у сидевшего без движения соседа.
– А хоть бы и я, – ответил тот. – Не нужно было меня резко хватать и бросать на пол после того, как я устриц переел… Вы дернули меня за пиджак, и я навалил в штаны.
– Так он ел устриц?! – страшным голосом спросил толстяк напротив. – Ну, тогда нам точно конец.
– Мы все погибнем от этого дерьма! – закричала серебристая дама и стала трясти своего спутника, требуя каких-то действий. – Он убьет меня этим запахом, Поль! Он убьет меня!
– Но что я могу сделать, дорогая, мы же в космосе!
– Даже если мы его убьем, это нам не поможет, – угрюмо заметил пассажир напротив Джима. – Кстати, а как тут решается эта проблема? Ну, я имею в виду – туалет здесь есть?
– Едва ли, – покачал головой Джим. Он щелкнул пальцем по крышке на потолке с надписью «Гигиенические наборы» и пояснил: – Скорее всего, здесь имеются гигроскопические пеленки, чтобы в штаны подкладывать.
– Да не могу я это в пеленки делать! Я – эстет, у меня на Птуцере картинная галерея!
Все замолчали, представляя, как им придется на глазах друг у друга пользоваться гигроскопическими пеленками.
– Но позвольте, – первым пришел в себя эстет с Птуцера. – Куда же их потом девать, эти пеленки, они ведь тоже будут того… пахнуть?
– С этим проблем нет, – сказал Тони. – Там есть специальная веревочка, после того как вы все сделаете, потянете за нее, и пеленка с содержимым свернется в герметичный мешочек. Все продумано.
– Эти пеленки нас не спасут, мы все погибнем от этого дерьма! – снова закричала дама в серебристом и стала трясти обгадившегося пассажира. Тони залепил ей пощечину, и дама замолчала, а ее спутник смотрел на Тони широко раскрытыми глазами, но не решался что-либо сказать.
Джим выглянул из-за Тони и пояснил:
– Этот человек врач, он знает, что делает.
– Вот как? – кивнул спутник дамы и, обращаясь к ней, спросил: – Ты в порядке, дорогая?
– Д-да, – ответила она.
– Внимание, на сигнал бедствия откликнулось восемь судов, – сообщил металлический голос навигатора. – Время в пути до встречи с ближайшим спасателем – шесть с половиной часов.
– Ну хоть это прояснилось… – вздохнул кто-то, и воцарилась тишина. Было слышно, как попискивает компьютер, да пощелкивают от перепада температур теплоизоляционные блоки.
– Они кричали «канкурт», – негромко сказал Тони.
– Что? – переспросил Джим, хотя все расслышал.
– Они кричали – «канкурт». Эти борцы.
– Что это означает?
– А я почем знаю?
Джим вздохнул, он вспомнил свой тяжелый сон-забытье на яхте, когда ему приснилось, будто он вышел на палубу, чтобы пройти на кормовую площадку, а там стояли трое в черном и один из них крикнул ему: «Канкурт!»
«Узнать бы, что это такое», – подумал Джим и откинулся на спинку, чтобы подремать и не чувствовать вони.
«Канкурт… Канкурт…» – повторял он мысленно.

64

Пока напарники с другими пассажирами двигались по направлению к судну-спасителю, оставшаяся в одиночестве агент Люкс продолжала бороться за свою жизнь и за выполнение задания. Она из последних сил сражалась с беснующейся толпой, которую не пугали ни угрозы, ни пистолет, найденный Люкс в коридоре. Рассеченное до кости бедро сильно кровоточило, и Люкс, как могла, зажимала рану цепкими пальцами. Из легких вместе с сиплым дыханием, пузырясь, выходила кровь, а перебитые пулями ребра рвали края раны. В какой-то момент Люкс поняла, что сил больше не осталось, и решительно двинулась к ближайшему челноку, возле которого продолжалась драка.
– Прочь с дороги! – плюясь кровью, крикнула она и выстрелила в ногу ближайшему из драчунов. Однако этого оказалось мало, и ей пришлось ранить еще троих, чтобы занять последнее свободное место.
Створки закрылись, за кормой упала перегородка, обессиленная Люкс бросила на кресло перепачканную кровью и оружейной смазкой дамскую сумочку и опустилась сверху. Остальные пассажиры со страхом смотрели на окровавленную попутчицу с ужасной раной на бедре. Почти теряя сознание, всего за пару мгновений до старта, она пристегнула ремнем свое искалеченное тело и с первыми перегрузками лишилась чувств.
– Какой ужас, она истечет кровью! Прямо здесь! – стали возмущаться пассажиры.
– Ее нога, она почти отрублена!
– Неужели нам придется лететь вместе с трупом? Ее нужно выбросить за борт!
От прикосновения к раненому бедру Люкс пришла в себя и приставила к голове незнакомца пистолет.
– У меня эластичный бинт, я хочу стянуть вашу рану. Здесь больше подошла бы иголка с ниткой, но, боюсь, ее ни у кого не окажется…
– Вы врач? – спросила Люкс, убирая пистолет и поправляя сумочку, на которой сидела.
– Нет, бывший полицейский, но срочно штопать людей мне приходилось.
– Валяйте… заматывайте…
Люкс снова впала в забытье, однако пистолет держала крепко.
Когда мастерски выполненная повязка была готова, Люкс открыла глаза и, обведя притихших пассажиров строгим взглядом, сказала:
– Тут кто-то собирался выкинуть меня за борт? Так вот знайте, я буду последней, кто окажется за бортом, ясно?
– Как же вы могли слышать, вы же были в беспамятстве? – усмехнулся бывший полицейский.
– Иногда… – Люкс вздохнула. – Иногда мне это удается.
– У вас еще рана на правом боку.
– Там их… четыре… Но я… справлюсь…
Пассажиры снова начали перешептываться, понемногу смелея, ведь внутри челнока их жизни ничто не угрожало.
Бывший полицейский смотрел на перепачканную кровью Люкс с состраданием. Кто и зачем нанес ей такие ужасные раны? Неожиданно девушка открыла глаза, ее тело сократилось от сильной судороги, и она зашлась хриплым кашлем, извергая из себя сначала кровавую пену, а затем сгустки крови. На металлический пол с отчетливым звоном выпали четыре шарика.
– Она умирает? Она уже умирает?! – в панике спросил кто-то.
– Нет, с ней все в порядке, – сказал бывший полицейский и подхватил салфеткой с пола один из шариков. Тщательно его вытер и, взяв двумя пальцами, посмотрел на свет – это была девятимиллиметровая пуля.
Перехватив его изумленный взгляд, Люкс криво улыбнулась, поправила разорванную юбку и сказала:
– Дайте мне несколько салфеток, я хочу привести себя в порядок.

65

Первым принимать беженцев с джетлайнера начал военный корабль, так вовремя оказавшийся в районе бедствия. Его радиосканеры посылали на челноки точные данные о расстоянии до корабля, и спасательные суда сами включали торможение, чтобы не проскочить мимо. Швартовочные катера вышли им навстречу и стали подхватывать беспомощные суденышки цепкими манипуляторами, чтобы проводить их к стыковочным узлам.
– Вонючку выпускаем последним! – потребовала дама в серебристом платье.
– А я и не возражаю, – пожал плечами виновник тяжелого запаха. За все время пути он ни разу не поднялся со своего кресла, казалось, уже присох к нему.
Джим и Тони вышли из провонявшего челнока первыми. С трудом переставляя затекшие ноги, они подошли к встречавшему спасенных лейтенанту и показали ему пассажирские карты.
– Благодарю вас, господа.
Он поочередно провел по карточкам сканером, и данные о первых спасенных пассажирах были автоматически внесены в электронный архив.
– Следующие, пожалуйста! А вы, господа, пройдите по коридору за угол, там еще один офицер принимает заявки на пересылку и транзит.
– Спасибо.
Мимо пробежали двое санитаров с носилками, на посту регистрации начиналась свалка, кто-то пытался смять очередь. Напарники поспешили завернуть за угол и увидели раскладной столик, за которым сидел коротко стриженный лейтенант, еще более молодой, чем первый.
– Куда хотите отправиться, господа? – спросил он.
– А какие есть варианты? – спросил Тони, машинально массируя рубец на руке.
– Через несколько часов начнут подходить суда, где вам будут подыскиваться каюты. Точного перечня их маршрутов у нас еще нет, но мы составляем список пожеланий.
Напарники переглянулись – им светила задержка в несколько суток, а если предположить, что охота на джетлайнере велась именно за ними, искать их будут именно здесь.
– Нам бы не хотелось застрять здесь, приятель.
Лейтенант наморщил лоб, потер переносицу и вспомнил еще об одном варианте:
– В течение ближайшего часа на Бицкул отправится тюремный бот, двое наших ребят попались на грабеже в порту Ослембера, вступили в перестрелку с копами, но те их повязали.
Было видно, что лейтенант целиком на стороне своих.
– А чем славен этот Бицкул?
– Там есть большая военная тюрьма.
– А еще? Есть какая-то возможность убраться оттуда?
– Там есть порт, перевалочные терминалы. Но в основном полный тухляк. Если вздумаете искать там женщин – это пустая затея.
– Но нанять судно там можно?
– Думаю – да, безработных капитанов там навалом. Я же говорю – дыра.
– Это нам подходит, – уверенно заявил Джим.
– Лучше не придумаешь, – согласился Тони.
– Тогда найдите сержанта Ливерса, это на втором ярусе. Спросите о нем у часового, который вас обязательно остановит.
– Я требую, чтобы меня отправили немедленно! Немедленно отправьте меня домой, я требую! – раздался за углом знакомый напарникам визгливый голос.
– Кто это? – озадаченно спросил лейтенант.
– Сейчас увидишь, приятель, – улыбнулся Джим, и они с Тони поспешили к трапу.
Как и предупреждал стриженый лейтенант, на выходе с трапа их встретил часовой, рослый флотский десантник с настоящим карабином и примкнутым к нему штыком.
– Вы куда? Гражданским здесь не положено!
– Мы не гражданские, мы друзья сержанта Ливерса. Он должен захватить нас на Бицкул.
– Друзья? – переспросил десантник, с сомнением глядя на гражданских.
– Да.
– Сейчас узнаем, какие вы друзья…
Часовой снял с рычага трубку стоявшего на тумбочке аппарата связи, сообщил, что звонят с двенадцатого поста, и потребовал найти сержанта Ливерса.
– Сэр! – через несколько секунд воскликнул он. – Это с двенадцатого поста – рядовой Горц! Тут двое гражданских утверждают, что они ваши друзья… Да, здесь стоят. Хорошо, задержу…
Положив трубку на рычаг, десантник широко улыбнулся и сказал:
– Сержант очень удивился, что у него появились какие-то гражданские друзья. Сейчас он сам придет посмотреть на вас и попросил задержать, если вы попытаетесь сбежать. Так что лучше не пытайтесь.
– Нет, приятель, мы останемся на месте, – заверил его Тони, и все трое стали ждать сержанта.
Вскоре он показался в дальнем конце коридора. Пара вышедших из отсека матросов вжались в стену, чтобы не задеть его ненароком.
– Строгий дяденька, – заметил Джим.
– Сейчас увидишь, – криво усмехнулся часовой, вытягиваясь по стойке «смирно».
– Ну, и где здесь мои друзья, часовой? – прогремел бас сержанта Ливерса. Он остановился напротив десантника и всем видом показывал, что в упор не замечает каких-то гражданских.
– Вот эти, сэр! Они сказали, что ваши друзья! – прокричал часовой.
– Ага, вот эти две кучи дерьма… – изрек Ливерс, уставясь в переносицу Тони, поскольку был одного с ним роста. – Заплутали, ребятки?
– Сэр, мы хотим, чтобы вы взяли нас на Бицкул, – подал голос Джим.
– В военную тюрьму? Это у нас запросто… Значит, так, ребятки, если вы сейчас же смоетесь на первый ярус, я сделаю вид, что вас не нашел.
– Сэр, мы не смоемся, – заверил его Тони. – Нам очень нужно попасть на Бицкул.
– Очень нужно… – повторил сержант и задумался. – Хорошо! – сказал он спустя полминуты. – Я отвезу вас на долбаный Бицкул, если вы пройдете испытание.
– Какое испытание? – поинтересовался Джим.
– А вот это пока секрет.
– Мы согласны, – сказал Тони.
Сержант подумал еще полминуты, словно давая гражданским последнюю возможность сбежать, затем махнул рукой и сказал:
– Ну, пойдем.
Джим и Тони поспешили за ним, оставаться на военном корабле им совсем не хотелось.

66

Спускаясь и поднимаясь, делая поворот за поворотом, Джим и Тони уже с трудом ориентировались в запутанных переходах корабля. Наконец сержант остановился перед неприметной металлической дверью, постучал условным стуком, ее приоткрыли.
– Гарри, это я.
– Один?
– Нет, тут со мной… друзья.
Последнее слово сержант произнес с ледяной усмешкой.
– Заходите!
Следуя за сержантом, напарники вошли в помещение, и хозяин обиталища, приземистый матрос с татуированными предплечьями, запер за ними металлическую дверь на все замки.
– Сантьяго здесь? – спросил сержант.
– А куда он денется? Здесь, конечно.
Из небольшой, заставленной электрическими моторами прихожей они перешли в более просторное помещение, где на столах в разной степени разобранности лежали все те же электромоторы.
– Перемоточная… – угадал Джим.
– Точно! – улыбнулся Ливерс и, повернувшись к работавшему в дальнем углу матросу, крикнул: – Сантьяго! Иди сюда!
Матрос оставил работу и пошел навстречу гостям. С первого взгляда бросались в глаза его огромные бицепсы, развитые грудные мышцы и «шашечки» брюшного пресса, заметные даже сквозь флотскую майку.
– Привет, сержант, – поздоровался Сантьяго.
– Привет, здоровяк. Развлечься хочешь?
– Развлекаться – не работать.
– Вот и отлично. Ты, длинный, – обратился сержант к Тони, – сумеешь выстоять против Сантьяго пять минут, станешь моим другом, и тогда вы с приятелем поедете на Бицкул. Ну что, уже испугался?
– Я не длинный, сэр, я – высокий, – поправил сержанта Тони, и Джим услышал в словах напарника угрозу.
– Ладно трепаться, становись перед Сантьяго, посмотрим, какой ты высокий.
Сержант и его приятель, низкорослый матрос, засмеялись.
Тони шагнул вперед и остановился напротив Сантьяго. Тот по-боксерски поднял руки, и в следующий миг Тони ударил. Его кулак щелкнул Сантьяго точно в переносницу, удар был быстр и резок, электрик не успел среагировать и, взмахнув руками, рухнул на мотки медной проволоки.
Сержант Ливерс и его друг перестали улыбаться, потом обменялись растерянными взглядами.
– Это не считается! У него слабая голова, – воскликнул Ливерс. – Вот посмотрим, как ты выступишь против Зоненбаума! Гарри, зови Зоненбаума, скажи, есть возможность отличиться!
– Я сейчас!
Гарри метнулся к двери, быстро ее разблокировал и вырвался в коридор. Его не было с минуту, затем он вернулся в сопровождении рослого десантника с квадратным выбритым черепом. Уже по одним только надбровным дугам было ясно, что пробить такого кулаком невозможно, да и не каждая пуля возьмет такую кость.
– А-а, пришли? – обрадовался Ливерс, оттаскивая в сторону начавшего приходить в себя Сантьяго. Бросив его под столом, он подошел к Зоненбауму и сказал: – Тедди, нужно раскатать вот этого – длинного. За это получишь десять увольнительных.
– Хорошо, – согласился Тедди, не проявляя никаких эмоций. – Кого бить?
– Вот этого – длинного, – повторил сержант, указывая на Тони.
– Мне без разницы.
Противники встали друг напротив друга. Теперь на Тони поставил бы только безумец или тот, кто хорошо знал, что Тони своих ходов никогда не повторяет.
Едва Зоненбаум поднял кулаки, как рука Тони метнулась, точно змея, и два пальца нанесли удар в глаза.
Десантник вскрикнул, схватился за лицо, и тогда Тони ударил его ногой в пах. Десантник охнул и свалился, бой был закончен.
– А на ножах, а?! На ножах!!! – закричал сержант Ливерс, хватая со стола нож для зачистки изоляции.
– С тобой, что ли? – спросил его Джим, взяв со стола второй нож.
Ливерс едва не крикнул «да!», но вовремя одумался. Джим выглядел как старший брат, которому надоели наскоки на младшего.
– Это шутка, ребята, – подал голос матрос Гарри.
Ливерс тяжело сглотнул и опустил нож, он понял, что был в одном шаге от смерти.
– Так что, мы летим на Бицкул? – спросил Тони.
– Ра… разумеется, – кивнул сержант и, положив на стол нож, добавил: – Можно уже грузиться, сейчас самое время.

67

Через четыре часа тюремный бот опустился на бетон посадочного квадрата в порту Блицкула. Снаружи был день, но над портом висели низкие тучи.
– Ну вот и ваша «Бухта счастья»! – объявил сержант. Теперь они расставались, как лучшие друзья.
Проводив Джима и Тони по трапу, сержант подарил им по теплой десантной куртке, поскольку на свежем воздухе было довольно прохладно.
– Жаль, что вы не хотите завербоваться во флот! Такие парни нам очень нужны!
– Наша служба в прошлом, сержант, – развел руками Тони.
– Прощайте! – сказал Джим, пожал Ливерсу руку, и напарники пошли по размеченной полосе к зданию порта, а сержант вернулся к своим заботам.
Закрываясь от ветра, у входа в здание курили двое механиков.
– Привет, ребята! – поздоровался Джим.
– Привет… – ответили механики, поглядывая на его изорванные штаны и новую военную куртку.
– Где здесь можно судно нанять?
– С лайнера, что ли, беженцы? – угадал один из механиков, разминая сигарету в замасленных пальцах.
– Точно! Так где?
– Это вам на Чимжан нужно, там порт для мелких частников и контрабандистов.
– А далеко до него?
– Нет, километров пять. Как выйдете из здания, сворачивайте направо и топайте до бетонного забора.
Последние слова напарники едва расслышали: неподалеку стало взлетать небольшое судно. Вышедшие из бетона защитные шторки направляли раскаленные газы вверх, однако горячая волна все же докатилась до здания и принесла горьковатый запах перегоревшего топлива.
Напарники поспешили зайти в здание и в относительной тишине перевели дух.
– Смотри – буфет! – заметил Джим.
– Пойдем чего-нибудь пожрем, а то я внутри еще худее, чем снаружи.
– Это как?
– Ужасное ощущение, такое испытать никому не посоветую.
Пройдя мимо скучающего полицейского и полутора десятков сидевших возле багажа людей, напарники остановились перед стойкой буфета.
– Что господа желают? – спросила дородная женщина, наваливаясь на стойку тяжелым бюстом.
– Чай, пирожки, печенье… – заказал Джим.
– Да, чай, пирожки, печенье и сливочное масло, – уточнил Тони.
Получив все, что заказывали, Джим положил на стойку пятисотенную купюру.
– Ой, какие деньжищи! – воскликнула буфетчица. – Не знаю, наберу ли сдачи…
Вывалив всю наличность из кассы и добавив свою, сдачу она все же насобирала, и Джим отошел к столику, который занял Тони.
Намазанные маслом черствые пирожки и пролежавшее срок годности печенье прекрасно шли под горячий чай с искусственным подсластителем. Наблюдавший за незнакомцами полицейский решился подойти, чтобы спросить документы.
– У нас тут режимный объект – военная тюрьма, поэтому порядок должен быть соблюден, – сказал он в свое оправдание. Потом заглянул в пассажирские карты Джима и Тони, вернул их и, виновато улыбнувшись, спросил:
– А можно я пирожок возьму?
– Конечно, – сказал Джим.
– А можно два, у меня еще собака в дежурке сидит?
– Конечно, бери, парень, – поддержал его Тони, – собака – друг человека.
– Все жрет и жрет, никак не нажрется! – неожиданно возмутилась буфетчица. – У тебя за сегодня который уже пирожок, попрошайка?
Полицейский надвинул на глаза фуражку и, подхватив пирожки, поспешил прочь, а буфетчица все не унималась:
– Никакой у него собаки нет! Напарник у него там спит, в дрын упившийся! Позор, а не полиция!
Наскоро перекусив, Джим и Тони поспешили покинуть здание порта и, оказавшись на улице, удивленно огляделись – до самого горизонта, куда уходила выложенная бетонными плитами дорога, не было видно ни одного здания. Правда, на стоянке имелось старое грузовое такси, но водителя за рулем вроде не было.
Его удалось обнаружить, когда Джим и Тони подошли ближе, – он мирно спал, расположившись на двух передних сиденьях.
Джим постучал в окно, водитель приподнял голову, протер глаза и сел. Пришлось постучать еще раз, чтобы тот посмотрел в окно.
Увидев незнакомцев, он приспустил стекло и спросил:
– Чего надо?
– Подвези в Чимжан, приятель! – попросил Джим.
– Бесплатно не повезу.
– Десять реалов! – пообещал Джим, показывая деньги. Лицо водителя сразу разгладилось, он открыл заднюю дверцу, и Джим с Тони уселись на жесткую, приспособленную для багажа полку.
Получив деньги, водитель завел мотор и, крутанув руль, резко развернулся.
– Люблю полихачить! – пояснил он, улыбаясь во весь рот. – Но тут негде – дыра, а не планета!
Через полминуты скачки по выщербленным бетонным плитам грузовое такси с визгом затормозило напротив обшарпанного здания – копии здания порта.
– Ближе подъезжать не буду – ограбить могут! – пояснил водитель.
– И на том спасибо, – поблагодарил Джим, и напарники выбрались на бетон.
– Народ здесь обитает грамотный, – заметил Тони, имея в виду выведенную на стене кривую надпись: «Клайв Биррхолд – казел». Было видно, что надпись несколько раз пытались закрасить, затереть, но кто-то ее неизменно восстанавливал.
Потянув за ручку обшарпанной двери, Джим первым шагнул в тамбур и столкнулся с беззубым бородатым субъектом, закричавшим визгливо:
– Золото-брильянты!
Джим сбил его ударом в ухо:
– У нас нет ни того, ни другого.
– Так я же купить предлагал! – завыл из угла бородатый.
– Ну, извини. – Джим оглянулся на Тони. – Я не понял.
– Никто, никто меня здесь не понимает! – запричитал пострадавший, и под его завывания напарники вышли в просторный зал второго порта Бицкула.

68

По сравнению со зданием официального порта здесь жизнь била ключом. Несколько компаний, рассевшись на сдвинутых вместе ящиках, играли в кости, за другими «столами» пьянствовали удачливые контрабандисты. Никого не боясь, развешивали свой товар наркоторговцы, пьяные лежали вдоль стен, и местные воры обшаривали их карманы.
– А кому погадать, кому судьбу предсказать? – завопило нечто, покрытое не одним слоем грязных платков. – Подходите, золотые, не совру – всю правду расскажу!
– Отойди, – с угрозой произнес Джим.
«Нечто» послушалось и, подавшись назад, отбросило с лица спутавшиеся черные космы.
– Почему такой неприветливый, а? Угости хотя бы сигареткой.
– Я не курю, – ответил Джим, озираясь.
– Зато я курю. Может, дури хотите, ребята?
– Нам улететь отсюда нужно, – пояснил Тони.
– Улететь? Так улетите, золотые мои, у нас такие грибочки есть, улетите так, как никогда не улетали.
– Ты чего, тварь, нормального языка не понимаешь? – стал злиться Джим.
– Почему не понимаю, – женщина вздохнула, взгляд ее стал осмысленнее. – Дай реал, сведу с нужным человеком.
Немного подумав, Джим решил, что не обеднеет, даже если эта грязнуля его обманет, и протянул ей пять реалов – мельче не было.
Подметая мусор длинными юбками, женщина привела Джима с Тони в дальний угол зала, где в россыпи сплющенных картонных ящиков спал небритый лысоватый мужчина. Было видно, что он давно не стирал своей одежды и, наверное, никогда не снимал летние туфли в дырочку, которые носил на босу ногу. За долгое время они сели по форме стопы владельца, а их носы загнулись кверху.
– Кто это? – спросил Джим.
– Это Бруно. У него на поле судно стоит, правда, уже полгода он никуда не выбирается. Нет заказов, нет денег.
– А на что же пьет? – осведомился Тони.
– До сегодняшнего дня не пил, ему и на еду-то не хватало. А сегодня его дружку Катцелю удача подвалила, диспетчеру заказ пришел с оплатой вперед прямо на счет перевозчика, чтобы к военному кораблю слетал, женщину какую-то забрать.
– Женщину? – одновременно переспросили Джим и Тони.
– Говорят так. Вот Катцель его и угостил.
– Хорошо, видать, угостил, – заметил Джим, рассматривая судовладельца.
– Целый час пили.
– Ладно, надо его поднимать.
– Дай реал, я тебе помогу.
– Я тебе и так целых пять дал! – возмутился Джим.
– Извини, забыла. Сейчас приду.
Она побежала к одной из компаний и вскоре вернулась с полицейским шокером и бутылкой воды. Затем подошла к Бруно, обильно полила его водой и разрядила в беднягу шокер.
Несчастный выгнулся так, что пятки и затылок на мгновение соприкоснулись, затем судорога прошла, и через секунду Бруно уже стоял на ногах, глядя перед собой широко открытыми глазами.
– Который час, Роза? – спросил он.
– День уже, Бруно, – ответила женщина.
– Сигаретки нет?
– Сигаретки нет, но тебя вон на работу зовут.
– Где?
Бруно посмотрел в одну сторону, потом в другую.
– Да вот же – двое молодых людей!
Женщина повернула Бруно в нужном направлении, да еще указала на Джима и Тони пальцем.
– А-а, хорошо-то как! Стосковался я по настоящей работе! Ну, пойдемте сразу на поле… – Бруно похлопал себя по карманам, потом посмотрел на мокрые руки, и тут до него дошло, что вся одежда сырая. – Это что же, а? Ракитский опять меня обоссал? А? Ракитский! Ракитский, выходи, сволочь!!! – закричал Бруно, оглядываясь по сторонам.
– Это вода, Бруно, чистая вода, это я тебя полила, чтобы ты проснулся! – пояснила ему женщина.
– Да?
Бруно взял у нее бутылку, сделал несколько глотков и, взглянув на заказчиков совершенно трезвыми глазами, сказал:
– Ну, я готов начать переговоры об условиях нашего сотрудничества. Прошу следовать за мной – на борт моего судна.

69

Идти до судна Бруно оказалось довольно далеко, метров пятьсот. На пронизывающем ветру, несшем то мелкий град, то дождь, даже Джим с Тони в дареных куртках крепко замерзли. Бруно же и вовсе едва не потерял способность двигаться, пока они добрались до небольшого межпланетного флипа сорокалетней выдержки – с некрашеной обшивкой, короткими крылышками и шасси с колесами, залитыми сплошным каучуком.
К этому моменту замерзший Бруно протрезвел полностью, однако от холода с трудом вспомнил, куда спрятал чип-ключ, которым открывается люк и запускается двигатель. Оказалось, что тайник располагался в его каблуке.
– В-в-в-ы только ник-к-кому не рас-с-сказывайте, – попросил он, трясясь от холода.
– Не расскажем, давай открывай скорее, а то мы здесь перемерзнем.
– Тогда поднимите меня, я так не достану! – попросил Бруно, и напарникам пришлось его приподнять, ведь у судна не оказалось даже трапа.
Щелкнул замок люка, и Тони забросил Бруно в открывшийся проем. Потом забрался сам и помог взобраться Джиму.
– Е-мое, я же совсем мокрый! Это меня Ракитский обоссал! – снова стал кричать Бруно из темноты узкого коридорчика.
– Давай лучше о деле поговорим, – напомнил Джим, осторожно двигаясь в темноте. На судне такого капитана, как Бруно, можно было ожидать чего угодно.
– Не надо было закрывать шлюз, – пробурчал пробиравшийся за ним Тони.
– Сейчас я включу освещение! – пообещал Бруно, и действительно, мигнул и загорелся один потолочный светильник, затем мигнул и не загорелся второй. Еще три оказались разбиты, однако и одного хватило, чтобы найти дорогу в капитанскую рубку. Там напарники обнаружили Бруно сидящим на вертящейся табуретке от рояля.
– Это что у тебя? – удивился Джим. – Где пилотское кресло?
– Пропил, – со вздохом признался Бруно. – Если что-то где-то пропадает, его всегда кто-то пропивает. Таков закон движения материи в мире людей. Вон два ящика, пододвигайте их к панели, будем обсуждать цену.
– А чего тут обсуждать? – усмехнулся Джим. – Сколько ты хочешь?
– Мне… Мне нужно пять косых! – воскликнул Бруно, вскакивая с рояльной табуретки и растопыривая пятерню.
– А расстояние для тебя значения не имеет? – спросил Тони.
– Расстояние? А что, очень далеко?
– До Лованзы.
– До Лованзы?
Бруно почесал поясницу, затем ниже и сказал:
– Тогда семь, меньше никак нельзя.
– Хорошо, ты получишь эти деньги, – согласился Джим.
– Да-а? – Бруно растерялся.
Он назвал самую большую сумму, о которой мечтал в последние несколько месяцев, но, похоже, его требование заказчиков нисколько не смутило.
– А еще на топливо надо и… и жратву купить, у меня в кладовке ну ни хрена не осталось, даже две крысы последние сдохли.
– Вот тебе десять тысяч и больше ни на что не проси, – сказал Джим, кладя на стол одну поверх другой десять ассигнаций по тысяче реалов.
– Ух ты!.. И не жалко? – воскликнул Бруно, все еще не веря в свое счастье.
– Жалко, но ехать все равно надо. Заводи свою шарманку, связывайся с диспетчером, и вперед.
– Как прикажете, господа… – засуетился Бруно, сгребая деньги, и беспокойно заозирался, не в силах сообразить, куда их спрятать.
– Сунь в матрас, – обронил Тони, выходя в коридор. Он решил обследовать судно за оставшееся до старта время.
Вот жилая каюта, тесная, два человека не разминутся. Встроенной мебели нет, скорее всего, ушла вслед за пилотским креслом. На полу стопка матрасов – негусто, но вполне достаточно.
В следующем крохотном закутке оказался камбуз. Холодильный шкаф пуст – Тони проверил, не осталось даже крыс, о которых говорил Бруно. Бачок с водой – полный, вместо плиты – дыра с обрывками проводов, для разогрева еды приспособлена нагревательная панель масляной магистрали. Она лежала в кастрюле со светоотражающим покрытием, и стоило закрыть крышку и включить нагревательную панель, внутри кастрюли получалась духовка. Умно, ничего не скажешь.
На борту что-то грохнуло, взвыл и замолк электропривод нагнетателя, Бруно громко выругался и принялся стучать молотком по железу.
– Ну и что ты тут нашел? – спросил появившийся Джим.
– Осматриваю наши удобства.
– Ну и как тебе?
– Хочу найти гальюн. Надеюсь, хоть его он не пропил?
– Нет, гальюн на месте! – донесся откуда-то из недр судна голос Бруно. Вскоре появился и он сам. – Гальюн в норме, и если вам не терпится, отливайте сейчас, потому что я сейчас судно поднимать буду.
– А что диспетчеры?
– С ними все обговорено… – буркнул Бруно и поспешил уйти.
Джим и Тони переглянулись, похоже, капитан что-то скрывал от них. Однако спросить не успели, под днищем судна стали раздаваться громкие хлопки, от которых корпус подпрыгивал и раскачивался на посадочных амортизаторах.
– Эй, ты! Что там происходит? – забеспокоился Джим.
– В каюту! В каюту идите и ложитесь на матрасы – там и ремешки есть у стены!
– Это взлет, что ли?
Бруно не ответил, и напарникам ничего не оставалось, как поскорее последовать его совету. Не успели они ухватиться за веревки, привязанные к торчавшим из стены болтам, как корпус судна содрогнулся от сильного удара в днище, затем последовали еще несколько сильных толчков, перешедших в рев и вибрацию корпуса, из чего Джим и Тони сделали вывод, что поднять судно Бруно все же удалось.
Тряска становилась все сильнее, завибрировали стены, прервался и снова набрал силу рев двигателя. Джим уже начал чувствовать боль во всем теле и стесненность дыхания – сказывалось недавнее ранение, – когда рев прекратился и с запозданием стали срабатывать гравитационные соленоиды.
После тяжелого взлета напарники нашли в себе силы, чтобы подняться и проверить, жив ли сам капитан. Они нашли его на полу рубки, он пытался встать, но у него не получалось, лоб Бруно был рассечен от удара об отделочную планку.
– Подрастерял сноровку, е-мое, вот и свалился, – пояснил капитан.
– У нас двигатель встал! – крикнул ему Тони.
– Все в порядке, – отмахнулся Бруно и наконец сумел подняться.
– Но ведь тишина! – поддержал напарника Джим.
– Это движки твердотопливные отработали и отскочили, а маршевый сейчас работать не может… – Бруно тяжело опустился на рояльный табурет.
– Почему? – одновременно спросили напарники.
– Топлива нет.
– Как же ты без топлива собрался нас на Лованзу доставить, урод? – с угрозой в голосе поинтересовался Джим. Он даже не представлял, как им теперь выпутываться.
– Да успокойтесь вы, сейчас маркитанта вызову, и все будет. А пока на орбите поболтаемся… Вон, смотрите… – Бруно поплевал на грязную тряпку и протер мутный иллюминатор. – Как прекрасен Блицкул в это время года.
Напряжение стало спадать, кажется, этот алкоголик знал, что делал. Залепив рану на лбу обрывком бумаги, он снял со стойки микрофон и включил радио.
– Маркитант, ответь «Летнему ветерку»… Маркитант, ответь «Летнему ветерку»…
Джим и Тони стояли рядом, до них стало доходить, что никакой заявленной орбиты у Бруно не было и судно болтается вокруг планеты, словно астероид, в любой момент рискуя превратиться в пыль от столкновения со спутником.
– Бруно, мы же можем столкнуться со спутником! Бруно!.. – снова начал нервничать Джим.
– Да с чего вы взяли, ребята? – усмехнулся тот и стал снова вызывать снабженца: – Маркитант, ответь «Летнему ветерку»… Маркитант, ответь «Летнему ветерку»…
– Тут же спутников полно, дебил! – закричал Тони, сгибаясь над Бруно. – Тут же везде спутники!
– Ой, да сколько там этих спутников? – отмахнулся тот. – Маркитант, ответь «Летнему ветерку»…
– Да пошел ты в задницу, Бруно! – раздался из динамика хриплый и неприветливый голос, однако Бруно это обрадовало.
– Билли, братишка, как я рад тебя слышать! Мне топливо нужно позарез, еще жратва, воды немножко, а еще…
– Заткни свою поганую пасть, Бруно! Ты обещал отдать долг еще два года назад, а теперь появился, чтобы надсмехаться надо мной?
– Послушай, Билли, у меня есть деньги – много денег! Я отдам тебе долг и заплачу за топливо наличными! – затараторил Бруно.
– Довольно трепаться, последний раз ты всучил мне фальшивые кредитные боны!.. Не хочу иметь с тобой дела, пошел в задницу!
Опасаясь, что маркитант сейчас отключится и им с Тони придется до голодной смерти находиться в обществе Бруно, Джим вырвал у него микрофон, чтобы взять под контроль переговоры.
– Послушайте, мистер Билл, или как вас там зовут. Дело в том, что у Бруно действительно есть деньги, мы с приятелем наняли его, однако понятия не имели, что он взлетает на твердотопливных ускорителях, а в баках у него пусто. Бруно, конечно, пьяница и жулик, но, мистер Билл, пожалейте нас, честных нанимателей. Обещаю вам бонус, если вы наполните баки этому невеже.
– Какой бонус? – после долгой паузы поинтересовался маркитант.
– Я куплю у вас залежалый товар.
– Весь?
– Ну… я ограничен размерами судна Бруно.
– О’кей, ребята, я поверю вам, такой уж Билли человек, что верит всем и каждому.
– Спасибо, Билли, я уж и не чаял докричаться до вас.
– Не за что, заберете мой хлам, и мы в расчете.
– Хорошо, я согласен…
Потянулись долгие минуты ожидания. Джим старался не думать о том, что где-то с космическими скоростями несутся сверкающие зеркальными отражателями спутники связи, навигации, спутники-шпионы.
А маркитанта меж тем все не было.
Он появился неожиданно, сверкнул отражением звездного света в мутный иллюминатор рубки, коснулся обшивки стыковочными зондами и, ухватившись как следует, начал подтягивать клиента к своей массивной туше.
– Сейчас все будет! У Билли полно всякого товару! – обрадовался Бруно, однако Джим крепко взял его за локоть и сказал, глядя в глаза:
– Никакой выпивки, на это даже не надейся.
– Но, господа, мы же должны отметить нашу удачную сделку, а?
– Обойдемся, – сказал свое веское слово Тони и вытолкал Бруно в коридор. За входным люком уже слышалась возня, Билли прилаживал переходной шлюз.
Прошла еще пара минут, и над люком зажегся тусклый голубой огонек – за дверью появилось давление.
Бруно торопливо расклинил замки и потянул дверь на себя – она поддалась, в судно полился яркий свет.
– Добро пожаловать в мир качественных товаров Билли Нойзела! – произнес владелец космической лавки, и напарники увидели бородатого человека в бейсболке и с автоматическим дробовиком в руках.
– Надеюсь, ты идешь с добром на мою посудину, Бруно? – строго спросил он.
– Не только с добром, но и с деньгами! – ответил тот и показал несколько тысячных банкнот.
– Проходите, господа, мой дробовик только для порядка.
Бруно, а за ним Джим и Тони зашли на территорию магазина. Внутри он ничем не отличался от большой лавки в каком-нибудь провинциальном городке. Вешалки с одеждой и обувные ячейки чередовались с коробками сигнальных и пистолетных патронов, упаковки с баночным пивом и мясные консервы соседствовали с мотками электрокабелей и бухтами многожильных световодов. Слесарный инструмент, яд против корабельных крыс, зубная паста, медицинский пластырь и жевательная резинка только дополняли многообразие предлагаемого товара.
– Да тут есть чем поживиться, – с улыбкой произнес Джим.
– Давай, банкуй, капитан, – сказал Тони, подталкивая Бруно в спину.
– Ага, – очнулся тот. – Ты бы хоть штангу, что ли, вытянул…
– Не беспокойся, вытяну, когда деньги получу, – усмехнулся Билли, поглаживая бороду.
– Я был должен тебе триста? – робко предположил Бруно.
– Пятьсот семьдесят! Могу показать счета.
– Не нужно, – покачал головой Бруно и положил на стойку две тысячные бумажки. – Мне топлива полный бак.
– Семьсот монет…
– Пару сотен пайков – разных, колу, воду, пиво…
– Пиво мы не берем, – не оборачиваясь, сказал Джим, перебирая товар.
– Ах да, забылся, – виновато улыбнулся Бруно. – Пиво вычеркни.
– Нам одежда нужна, приличная, – сказал Тони. – Своя испачкалась.
– И еще вот это, это, это и это… – добавил Джим, складывая в корзинку выбранные товары. – Ты чего добавишь, напарник?
Тони подошел к стойке и бросил в корзинку еще несколько пакетов и упаковок.
– Это по отдельному счету, – сказал Джим, ставя корзинку перед владельцем магазина.
– А как насчет залежалого товара? – с улыбкой напомнил он. – Или вы это второпях ляпнули?
– Ну почему же, давайте показывайте свои неликвиды, наверняка там окажется что-то, без чего нам не обойтись.
Билли взялся за край витрины и потянул его на себя. Вся конструкция пришла в движение и, сделав пол-оборота, остановилась, явив клиентам новую витрину, заставленную всем тем, что в свое время не нашло спроса.
Равнодушно скользнув взглядом по связкам ремней, просроченных огнетушителей и пластиковых подстаканников, Джим заинтересовался запыленным корпусом странного аппарата, подвешенного в углу под самым потолком.
– Это похоже на мотоцикл… – сказал он.
– Ах, это? Это скутер-«разведчик». Лет пять назад им расплатились со мной за топливо двое дезертиров, думал, быстро его продам, но никому пока не приглянулся.
– А на чем он работает?
– На редизеле.
– Топливо есть?
– В комплекте два литра. Километров на сто хватит.
– Мы его возьмем.
– Триста реалов.
– Хорошо.
– А оружия у тебя нет? – спросил Тони.
– Так у тебя вроде за поясом какое-то имеется, – усмехнулся Билли.
– Да разве это оружие? – Тони отмахнулся. – Смех один. Я в оружии калибр люблю, я люблю баллистику чувствовать. А здесь какая баллистика?
Он продемонстрировал компактный пистолет из керамики и спрятал обратно.
– Нет, оружием я не торгую, за это крепко взгреть могут. Да и спокойнее как-то, а то рванет на борту какая-нибудь граната. Боюсь, одним словом.
Пока вышедшая штанга заправляла сухие баки Бруно топливом, Джим и Тони перетаскивали новый трофей на свою территорию. Скутер оказался не слишком тяжелым – каких-нибудь сорок килограммов. У него было два колеса, которые меняли ширину и давление в шинах, если приходилось ехать по рыхлому грунту или болоту.
– Ну и зачем ты его взял? – поинтересовался Тони, ставя рядом со скутером мешок с купленными товарами.
– Я всегда хотел, чтобы у меня был мотоцикл, – сказал Джим, протирая тряпкой матовые поверхности корпуса машины.
– Но ведь это не мотоцикл.
– Это скутер, но и на нем можно умчаться от тех, кто попытается взять нас на взлетном поле.
– Во-он ты куда планируешь!.. – с пониманием закивал Тони. – А вот тут ты прав на все сто процентов!
И он тоже присел рядом с Джимом и стал заинтересованно рассматривать подробности строения машины.
– Надо бы его завести, а то мало ли…
– Обязательно попробуем. Времени до Лованзы у нас достаточно.
– Кстати, похоже, Бруно все же протащил на борт пиво.
– Ничего. – Джим пощелкал тумблером пуска двигателя и поднялся. – Отберем и сами выпьем. Надо выяснить, как быстро он собирается доставить нас на место.
Судно качнулось, маркитант начал отходить.
– Бруно, включай скорее движки и айда подальше с орбиты! – крикнул Джим.
– Не торопитесь, господа, сейчас включим подогрев форсуночек, потом разделителя и только после этого… – Бруно щелкнул ногтем по не желавшему включаться контрольному датчику. – И только потом запустим двигатели.
– И как долго мы будем добираться до Лованзы на этих твоих двигателях? – поинтересовался Тони. – Джетлайнер домчал бы нас туда за пятеро суток.
– Ну, я вам не джетлайнер, поэтому возьмем дней десять, чтобы не ошибиться.
– Давай же, скорее включай двигатели! – торопил Джим. Ему показалось, что мимо иллюминатора пронеслась какая-то быстрая тень.
Между тем судно маркитанта все еще находилось в поле видимости.
– Ну чего вы так переживаете? – Бруно покачал головой. – Вон маркитант сколько лет уже тут ошивается безо всяких заявленных траекторий и пока еще ни с кем не столкнулся.
В этот момент в иллюминаторе сверкнула такая яркая вспышка, что Джиму показалось, будто рядом зажглось новое солнце. Спустя мгновение по обшивке судна забарабанили мелкие осколки.
– Накаркал, дурак! – неизвестно кому крикнул Бруно, щелкнул двумя тумблерами и сразу оживил оба двигателя. Судно пришло в движение, капитан добавил тяги, и оно пошло быстрее.
– Давай-давай, а то и по нам шарахнут! – надрывались напарники и пригибали головы, как при обстреле.
Наконец двигатели набрали полную мощность, и Бруно повел судно прочь из опасного района.
Лишь убедившись, что у него есть все необходимое для того, чтобы правильно встать на нужный курс, напарники отправились на камбуз готовить еду. Проходя мимо скутера, Джим похлопал его по сиденью и сказал:
– Ты даже не представляешь, приятель, как тебе повезло.
– Да, – подтвердил Тони. – Магазина больше нет, а тебя впереди ждут прекрасные перспективы.

В то время как Джим и Тони в тесном камбузе разогревали еду и вскрывали банки с колой, в здание Чимжана – нелегального порта Бицкула – вошла незнакомка в длинном мужском плаще и новых солдатских ботинках на босу ногу. На ее руке, будто гиря, покачивалась на нейлоновом ремне дамская сумочка.
Оглядев усыпанный мусором пол и испитые лица завсегдатаев Чимжана, она сунула руку в карман, где лежал пистолет.
– А кому погадать, кому судьбу предсказать?! – выскочила ей навстречу Роза, взмахивая, словно крыльями, краями грязных платков. – Подходи, золотая, тебе не совру – всю правду расскажу!
– Я ищу двоих молодых людей. Они были здесь недавно, – сказал девушка, пристально глядя на Розу.
– Здесь много кто бывает, разве всех упомнишь?
Незнакомка поняла правильно и протянула Розе банкноту в сто реалов. Та быстро спрятала деньги и, доверительно наклонившись к незнакомке, сказала:
– Были двое молодых, улетели с Бруно три часа назад – еще светло было.
– Куда направились?
– Про то я не ведаю, они при мне не договаривались. Но если ты, золотая, сходишь к диспетчеру, он тебе все расскажет – у него на экране все видно и в машинке умной все записано.

70

Глава Управления «Р» Эдгар Форсайт, он же Пятьдесят Второй, стоял под бетонным козырьком и с высоты птичьего полета озирал окрестные горы с их ледниками, снежными шапками и зелеными долинами. В этот раз его временный штаб расположился на горной базе отдыха в труднодоступном месте, все подходы к которому, в том числе и воздушное пространство, контролировались службой безопасности Управления.
В балконную дверь постучали, Форсайт обернулся – это был Джек, его помощник. Он указал на свои часы, потом на стоявший в глубине комнаты стол.
«Время просмотра донесений», – вспомнил Форсайт и, набрав в легкие горного воздуха, вернулся в помещение.
Сев за стол, он подождал, пока помощник положит перед ним стопку еще теплой цифровой бумаги.
– Сколько на сегодня неприятных сюрпризов? – спросил полковник, прикрыв донесения ладонью.
– Неприятных сюрпризов немного, но они действительно неприятные.
– Какие? Не тяни, пожалуйста, ты же знаешь, как меня раздражает твое фиглярство!
– Джетлайнер, на котором летели в отпуск наши супермены, потерпел катастрофу…
– И что?
– Какому-то количеству пассажиров удалось спастись. По предварительным данным, в списках имеются фамилии, под которыми путешествовали наши агенты.
– Это еще не все?
– Нет, сэр, не все. – Джек тяжело вздохнул и сел в кресло напротив стола полковника Форсайта. – На борту лайнера была перестрелка с применением тяжелого оружия. Расшифровка перехваченных сведений и видеофрагментов еще ведется, но уж сейчас можно сказать, что тут не обошлось без наших основных оппонентов. Их было трое, они оказались хорошо подготовлены, но нашим суперменам каким-то образом удалось их обставить.
– А почему вы с Флосси думаете, что они охотились за Тайлером и Симонсом?
Дверь открылась, появилась упомянутая Флосси, выполнявшая обязанности аналитика и секретарши. Никто в Управлении не варил кофе лучше Флосси, вот и теперь, упреждая пожелания шефа, она поставила на его стол высокую чашку с крепким тонизирующим напитком.
Полковник потянул носом аромат и не удержался, чтобы не сделать первый глоток.
– М-да, хорошо… Ну так почему вы полагаете, что пришельцы охотились за нашими агентами?
– Тут надо сказать о второй неприятной новости, – сказала Флосси, вставая в угол и прижимая к груди тонкую папку. – Информация об отправке ребят попала к СГБ. По всей видимости, на них работал матрос с почтовика, что подвозил стрелков к рейсовому судну.
– Откуда такая информация?
– Почтовик найден, он дрейфовал без управления по гравитационной аномалии, почтовый офицер, наш агент, мертв. Матрос исчез.
– И основываясь на этом, вы делаете такие далеко идущие выводы? По-моему, они притянуты за уши.
– Они вовсе не кажутся притянутыми за уши, если представить троицу пришельцев как карательную команду, посланную отомстить за смерть генерала Тильзера-первого… – заметил Джек. – Отмщение врагам – это одна из особенностей колониальной дипломатии Дифта, в этих вопросах они довольно щепетильны.
Не отрываясь от чашки, полковник вздернул левую бровь – это означало, что он сомневается в сказанном. Анализ империи Дифта и само название «Дифт» появились в документах Управления «Р» совсем недавно, после того как удалось произвести несколько удачных вербовок среди окружения чиновников-коллаборационистов высокого ранга. Однако этих сведений было все еще слишком мало, чтобы судить о логике поступков Дифта.
– Ну что же, в любом случае мы обязаны предполагать самое худшее, – произнес после паузы Форсайт. – А это значит, что охотились именно за нашими стрелками, но раз им удалось ускользнуть, оповещать их об опасности уже не имеет смысла.
– Если информация у СГБ, их ждут везде вплоть до самой Лованзы, – заметила Флосси.
– Разумеется, но и Симонс с Тайлером об этом тоже догадываются. Как вы полагаете, они выйдут на связь и вернутся?
Полковник осторожно поставил на блюдце пустую чашку.
– Не думаю, они продолжат путь, поскольку слишком давно не были дома, – сказала Флосси.
– Я согласен, – кивнул Джек. – Они хотят побывать дома, и они очень самоуверенны.
Тема была закрыта, но Флосси и Джек не двигались с места. Полковник хмыкнул, достал из кармана платок и промокнул лоб.
– Откуда у меня такое ощущение, что вы вывалили на папочку Форсайта еще не все проблемы?
Флосси и Джек переглянулись, словно договариваясь, кому говорить первым. Затем Флосси шагнула к столу и положила перед боссом тонкую папку, которую держала в руке.
– Что это? – спросил Форсайт, боясь прикоснуться к неизвестной информации.
– Это отчет врача с судна «Шеврон», оно выполняло подбор челнока со стрелками и «пожарной» командой.
– И что же здесь?
Форсайт открыл папку и разложил веером все документы. Помимо множества описаний, здесь было несколько фотографий, распечатанных с показаний медицинских сканеров.
– Эти снимки, сэр, показывают следы от ранений – пулевые каналы внутри тела, в данном случае Джима Симмонса… А вот этот второй…
– Это кисть?
– Да, вот кисть… вот запястье и непонятный разрыв, именно на него обращает внимание врач. По его мнению, рука Тони Тайлера недееспособна, но он ею владеет.
– А это внешний вид, насколько я понимаю, – произнес Форсайт, разглядывая фотографии рубцов, оставшихся поле ранений.
– Да, выглядит это как старые зажившие ранения, однако врач утверждает, что на снимках показаний сканера внутренняя картина соответствует ранению, полученному недавно.
– Насколько недавно?
– Двое-трое суток.
– А в случае с Тайлером врач сообщает, что на снимке сканера видна отсеченная конечность, еще не восстановившая прежние связи.
– Да-а? – поразился Форсайт, снова берясь за снимки. – Как же такое возможно?
– А как возможно, что три попавшие в Симмонса пули бесследно исчезли? Ведь выходных отверстий нет, – напомнила Флосси.
– Ну, можно предположить, что они были изготовлены из специального растворимого материала… – пожал плечами Форсайт. Он играл роль адвоката агентов, чтобы заставить своих коллег выложить все соображения.
– Сэр, если даже отбросить вопрос о целесообразности использования таких пуль против Симмонса, мы не можем принять это объяснение всерьез, поскольку похожие проблемы имеем и с Тайлером.
– Тут ты прав, – вздохнул Форсайт. – Получение ими ранения в этой операции более чем возможно, судя по отчетам тех, кто уцелел, там была кровавая свалка.
– Группа действовала наобум, времени на должную подготовку не оставалось, – напомнила Флосси.
– Да, я помню.
Форсайт поднялся, подошел к балконной двери, но выходить на воздух передумал. Вернулся за стол, сел и подпер кулаками тяжелую голову.
– Итак, нам ничего не остается, как начать их проверку, не хватало еще, чтобы в Управлении завелись не просто кроты, а представители пришельцев! Никаких новых заданий, только тесты, тесты и тесты.
– Они заметят… – сказала Флосси.
– У нас есть повод для таких действий – восстановительный период после ранения. Врач написал отчет, мы обязаны отреагировать. Разумеется, здесь мы тоже должны провести какие-то исследования. Нужно подготовить команду медиков и проинструктировать их, чтобы они поменьше трепались с пациентами.
– Мы уже проводили более чем тщательное исследование после удачной ликвидации Тильзера– первого, – напомнил Джек. – Тогда Симмонс и Тайлер показали феноменальные возможности, чем и определили успех операции, однако потом свалились от слабости и непонятной болезни. Они исходили кровью, на их телах появлялись невесть откуда взявшиеся кровоподтеки.
– Да, я все это помню, Джек, но тогда врачи пришли к единодушному заключению, что болезнь – не что иное, как следствие сильного перенапряжения. Отсюда и внутренние кровотечения, гематомы и прочее.
– Ну раз тогда с ними все было в порядке, может, позже что-то изменилось?
– На что ты намекаешь?
– Сэр, может, мы имеем дело с подменой?
Форсайт забарабанил пальцами по столу. У него уже мелькала такая мысль, но он решил ее пока не высказывать.
– Нужно проверить, насколько это возможно, где и когда такая подмена могла состояться. Ну и, разумеется, поискать мотивы этой подмены.
– Мотивы просты. – Джек развел руками, потом сцепил пальцы на затылке и с наслаждением вытянул затекшие ноги. – Мотивы просты – взятие Управления «Р» под контроль и последующая работа в интересах других хозяев.
– А если здесь участвует третья сила? – предположила Флосси.
– Мы это уже обсуждали, – нехотя напомнил Форсайт, – и не раз, но никто не мог привести никаких фактов, нет их и теперь.
Флосси и Джек снова переглянулись.
– Да что здесь, в конце концов, происходит, а?! – негодующе воскликнул Форсайт. – Я вам еще нужен или вы уже без меня обходитесь и потом из человеколюбия сообщаете старику кое-что?! Подумать только, какие гении, все-то они видят, все-то понимают, распоряжения в подразделения уже сами спускают, без моего ведома.
– Эд, не шуми, – примирительно улыбнулась Флосси. – Такие умные мы только под твоим чутким руководством, а в свободное от работы время унылые, глупые и бесперспективные в семейном плане людишки.
– Точно, – согласился Джек. – А что касается предположения о попытке взять Управление под контроль, в нем есть существенная брешь – в нашей системе даже самые удачливые боевики не становятся руководителями секторов, не говоря уже о руководящих должностях. А Симмонс и Тайлер всего лишь профессиональные ликвидаторы. Возможно, прежде и были какие-то исключения…
После последней фразы Джек покосился на Флосси.
– Никаких исключений не было, – заверил его Форсайт. – И то, что Флосси когда-то бегала со снайперской винтовкой, ни о чем не говорит, она с самого начала была штатным сотрудником и офицером. А пострелять многим приходилось, толковые исполнители не всегда были под рукой.
Они помолчали, затем Форсайт вздохнул и сказал:
– Надо же, какие проблемы с нашими лучшими стрелками. А ведь когда-то действия этих ребят внушили мне надежду, что мы сумеем выбросить из нашего мира всех захватчиков…

71

Пока обстановка, в которую попали Джим и Тони, была им в новинку, два дня путешествия пролетели незаметно. Потом стало поскучнее – сон, еда, сон и тяжелый запах, что исходил от Бруно. Он отказывался мыться, хотя воды было взято с запасом.
– Но почему, неужели тебе приятно смердеть, как отхожее место? – удивлялись Джим и Тони.
– Я не хочу привыкать к хорошему, – философски изрекал Бруно и икал.
Несмотря на бдительность строгих пассажиров, он ухитрился припрятать спиртное и понемногу к нему прикладывался. Впрочем, пока он был в состоянии вести судно, напарники не возражали.
– Чего вы беспокоитесь, господа? Вы в отдельной каюте, я у себя в рубке, как-нибудь переможемся в этой тесноте. А потом – эх, разгуляемся!
Он не скрывал, что снова «загудит по флотскому обычаю» и спустит весь гонорар, как только доставит пассажиров на место.
На третий день Джим и Тони залили в бак скутера два литра редизеля и завели мотор. Тот схватился сразу, будто и не было многих лет бездействия. Выхлопные газы тотчас почувствовала система регенерации и загудела от перегрузок. Двигатель заглушили, теперь можно было не сомневаться, что скутер на ходу.
На пятые сутки стал подходить к концу запас топлива, однако, несмотря на то, что постоянно был нетрезв, Бруно сумел отыскать по показаниям навигатора узел технического снабжения – огромное сооружение, похожее на заброшенный нефтеперегонный завод. Должно быть, дела на нем шли не слишком хорошо, поскольку сигнальных огней горело мало, а кроме суденышка Бруно, на причалах стояли лишь пара танкеров, небольшая яхта и старый ремонтный робот.
Получив свое горючее и расплатившись, Бруно и его пассажиры двинулись дальше, снова погрузившись в долгое вынужденное безделье.
– А скажи, Бруно, во сколько бы ты оценил свою помывку, если бы тебе за это заплатили?
Капитан судна поскреб заросший подбородок:
– Это очень недешево…
Услышав этот разговор, подошел Тони.
– Насколько же недешево, может, устроим торги? – предложил он.
– А давай, – лихо рубанул рукой Бруно и икнул. – Посмотрим, кто из нас выстоит!
– Ну, называй свою цену, – предложил Джим.
– Я?
– Ты, кто же еще?
Бруно задумался или сделал вид, что думает. Он прикрыл глаза ладонью, но в щелочку между пальцами подсматривал за поведением пассажиров. Ему казалось, что так он лучше поймет, какую же цену можно потребовать.
Джим и Тони видели это маленькое жульничество, но не подавали вида и с серьезными лицами готовились к «финансовой битве».
– Двести реалов! – потребовал Бруно, и на его виске от волнения запульсировала синяя жилка.
– Мы должны подумать… – сказал Джим, и они с Тони стали о чем-то шептаться. Потом воцарилась тишина, нарушаемая лишь ровным гулом двигателей.
– Мы приняли решение, – сказал наконец Джим и посмотрел на Тони. Тот солидно кивнул.
– За помывку сумма немалая, на нашей памяти еще никто не просил за это так много денег…
Тони снова кивнул.
– Поэтому мы примем твое предложение, но выдвинем ряд жестких условий…
– Ря… ряд жестких? – смутился Бруно, он уже был не рад, что согласился участвовать в этом торге.
– Да. Условие первое – ты не только дважды помоешься с щеткой и шампунем «Ягодка», но и поменяешь одежду на ту, которую мы подберем тебе из купленных вещей…
– Нет! – Бруно попятился и невольно пошевелил внутри сандалет пальцами ног.
– Да, Бруно, да! И это только первое жесткое условие!
– Первое жесткое! – подтвердил Тони и погрозил Бруно пальцем.
– А есть еще второе и третье, – продолжал Джим. – Второе условие – побриться дочиста! А третье – постричься!
– Да кто ж меня здесь пострижет? – взмолился Бруно, прижимая к груди руки.
– Тони неплохо стрижет, по крайней мере, солдатам нравилось. А за все это, помимо денег, ты получишь право открыто пить свое спиртное и ни от кого не прятаться.
– Вот за это спасибо! – искренне обрадовался капитан.
– Пожалуйста. Полагаю также, ты добровольно начнешь пользоваться зубной пастой и щеткой, ну, и туалетной бумагой. Мы с Тони будем это считать проявленим доброй воли с твоей стороны.

72

Космический порт Сент-Лоиса считался центральными воротами всей планеты Лованза. Именно здесь ожидали появления Джима и Тони старший агент Фишер и пятьдесят человек регионального спецназа СГБ, половина из которых была наряжена в гражданские костюмы.
Спецназом командовал сержант Михайло Брюховец, человек строгий и немногословный, однако долгое совместное дежурство с агентом Фишером вынуждало его к общению. Вот и сейчас они сидели на террасе портового кафе «Ласточка» и смотрели на размеченные квадраты взлетно-посадочного поля, уходившего к самому горизонту. Ближайшие к зданию посадочные площадки были резервными, на случай прибытия важных гостей, чуть подальше приземлялись пассажирские суда и курьерские борты, но дальше всех, за километр и более, приземлялись перевалочные барки, спускавшие с орбитальных причалов привезенное танкерами топливо редких сортов, бытовую технику элитных марок и много чего другого, что не производилось на Лованзе.
– Ну что, лейтенант, чего там начальство пишет? – спросил Брюховец, с неудовольствием потягивая разбавленное грейпфрутовым соком бренди. За коктейль заплатил Фишер, и Брюховец во что бы то ни стало старался добить бесплатное угощение.
Фишер оторвал глаза от сообщения и покосился на протиравшую бокалы официантку. Работать приходилось в условиях, где повсюду были посторонние глаза и уши, поэтому бдительность следовало соблюдать максимальную.
– Я же просил вас, Брюховец, не называть меня лейтенантом. Я – старший агент, а это формально соответствует званию капитана.
– Да на капитана вы как-то не тянете, – пожал плечами Брюховец, высасывая через соломинку грейпфрутовую мякоть со дна бокала.
Почувствовав на себе неприязненный взгляд Фишера, Брюховец понял, что допустил бестактность.
– Да нет, старший агент, я не то чтобы вас как-то это самое, просто у нас был капитан Хряк, мы с ним земляки – оба с Трезубца, так вот у него и плечи были как полтора меня, да и морда, вы меня извините, ваших бы три поместилось… В смысле лица. И когда говорили – ховайся, Хряк идет, все натурально ховались, потому как если найдет, к чему причепиться, причепится и убьет. Хотя многие, конечно, выживали.
– Это вы к чему, Брюховец? – строго спросил Фишер. Он происходил из семьи потомственных инженеров-химиков и пошел работать в спецслужбы, чтобы сломать эту порочную, с его точки зрения, практику следования профессиональной тропой предков. А еще, став секретным агентом, он намеревался отомстить тем мальчишкам, что задирали его во дворе, дразня очкариком, и бросались в него камнями, когда он со скрипкой ходил в музыкальную школу.
Однако работы у сотрудников спецслужб оказалось куда больше, чем писали в романах и показывали в кино. Слежка, отчеты, тренинг, снова слежка и отчеты – текучка и малоинтересные автобиографические факты вытеснили из жизни Самуила Фишера детские мысли о мести.
– Вы к чему все это сказали, Брюховец? – повторил Фишер, поскольку командир спецназа не отреагировал на его первый вопрос.
– Так это… К тому, что на капитана, господин старший агент, вы мордой не вышли.
Поняв, что и в этот раз получилось грубовато, Брюховец одернул топорщившийся на нем пиджак, подтянул спрятанное под ним снаряжение и сказал:
– Внешность ваша уж больно интеллигентная, господин старший агент. Но для вашей работы оно, конечно, может, и правильно. К примеру, смотрит на вас какой-нибудь гражданский и думает: это чмо какое-то, а вы же – не чмо, вы старший агент.
– Вы спрашивали о новостях, сержант, – с металлом в голосе напомнил Фишер.
– Да, хочется знать, чего нам ждать, а то ребята этот порт за два дня уже по восемь раз обнюхали.
– Новости плохие, пассажирское судно, на котором ожидалось прибытие преступников, потерпело крушение.
– Так, значит, их без нас порешили?
– Нет, не порешили. Они спаслись и теперь неизвестно где находятся… – Фишер вздохнул. – Аналитики предполагают, что они продолжат движение в этом же направлении, но на попутных транспортных средствах.
– Понимаю, – кивнул сержант, поглядывая на официантку, перезрелую женщину с внушительными формами.
– Это значит, что нам придется разделиться. Требуется прикрыть еще пару площадок, на которые может приземлиться неатмосферное судно.
– Ну… люди есть, можем и разделиться, – согласился сержант. Он и раньше считал, что пятьдесят человек против двух – слишком большая честь, что бы там ни говорили об этих преступниках. – Сколько у нас времени?
– Неделя как минимум, найти скоростной уиндер им не удастся, придется воспользоваться какой-нибудь калошей с пилотом-алкоголиком.
– А почему алкоголиком? – удивился Брюховец.
– В экономически депрессивных регионах других не бывает, а район, где они потерпели катастрофу, таковым и является.
– Вы, господин старший агент, наверно, много чего знаете. В смысле умный человек, – искренне восхитился Брюховец.
Фишер неопределенно пожал плечами. Стоило ли обучение в университете, а потом в разведколледже того, чтобы выслушивать комплименты от таких вот брюховцов? Начальство им не слишком восхищалось и второй год придерживало повышение по службе.
«Сволочи», – подумал Фишер.
– Дамочка, можно вас на минутку? – неожиданно позвал официантку сержант. Та взмахнула наклеенными ресницами, оставила бокалы и, выйдя из-за стойки, направилась к столику.
Чтобы лучше видеть всю ее фигуру, Брюховец выпрямился на стуле, и Фишер заметил, как сощурились глаза сержанта и затрепетали его ноздри.
Официантка подошла близко, принеся с собой запах недорогих духов, ванили и поджаренных пирожков с вишней. Она вопросительно взглянула на Брюховца, затем на Фишера и, встретившись с его равнодушным взглядом, снова уставилась на сержанта.
– Слушаю вас, – сказала она и вздохнула, от чего ее грудь поднялась из широкого выреза едва ли не к самому подбородку.
Брюховец судорожно сглотнул и случайно раздавил в своей клешне стеклянный стакан.
– Да что же вы делаете, вы же нам всю посуду так перекалечите! – не удержалась от замечания официантка.
– Мы это оплатим, – сказал Фишер, стараясь не смотреть на ее округлое бедро. Стыдно было признаться, но эта женщина ему тоже нравилась.
– Так что же вы хотите, мистер? – спросила официантка у сержанта, теряя терпение.
– Мне бы сала, дамочка!
– Чего? – не поняла она.
– У вас сало есть? С чесноком!
– Сала нет. Есть салака, жаренная в кляре. Брать будете?
– Нет, тогда просто пива принесите, – разочарованно махнул рукой сержант.
– Какого пива? «Герцог Поллер», «Амбассадор»?
– А другого нет?
– Есть еще «Пестулка».
– Вот ее и принесите, – кивнул сержант, догадываясь по названию, что это самый дешевый сорт.
Официантка пошла за заказом, а Брюховец и Фишер, не отрываясь, следили за ленивыми движениями ее бедер. И ягодиц.
«Что я делаю? – говорил себе Фишер. – У меня же университетский диплом! И класс по скрипке с отличием!»
Однако официантка влекла своей простотой и формами.
– А что такое это ваше «сало»? – спросил он сержанта, чтобы отвлечься от сексуального помешательства.
– Сало? – переспросил сержант, и его лицо разгладилось – официантка была забыта. – Сало – это такое народное кушанье на Трезубце.
– А из чего его готовят?
– Так из свиного сала, из чего же еще! Это просто чудо, ежели правильно, с чесноком и немного с перчиком!..
– Это бекон, что ли?
– Ну, разве ж можно сало беконом обзывать, господин старший агент? Сало – оно и есть сало.
Сержант сглотнул слюну и погрустнел. В километре от порта начал приземляться карго-борт, были видны языки синеватого пламени и подрагивающая граница распространявшегося фронта разогретого воздуха. Судно коснулось бетона, рев двигателей стих, снова появилась официантка. Она поставила на стол бутылку дешевого пива, чистый бокал, крутанулась на каблуках и отошла.
– А вы, господин старший агент, когда-нибудь сало пробовали? – спросил Брюховец, и Фишера едва не передернуло.
– Нет, я свинину вообще не ем, – сказал он, внимательно следя за интонацией, чтобы не сказать больше, чем хотелось.
– Болеете? – с искренним соболезнованием уточнил сержант.
– Нет, просто у нас в семье это не было принято. Ты вот что, Брюховец… – старший агент перешел на «ты». – Поднимайся и дели людей на три группы. Здесь мы оставим пять человек, поскольку едва ли драную калошу примут в официальном порту, а оставшихся разделим поровну и распределим между посадочными площадками Бинкао и Галлиополиса.
Сержант залпом допил пиво, поднялся, потом снова сел и спросил:
– А чего они сюда лезут, эти преступники? Что им здесь, медом намазано?
– По всей видимости, они где-то здесь живут. На Лованзе.
– Стало быть, на побывку едут?
– Да, согласно полученной нами информации, они направлялись в отпуск.
– Я тоже давно в отпуске не был, – вспомнил сержант. Потом поднялся и ушел.
«За пиво не заплатил, небось о сале своем думает», – недобро усмехнулся Фишер. Однако сержант о пиве помнил, но не упускал возможности выпить за чужой счет.

73

Последние несколько часов Бруно был занят вычислениями. Его поломанный навигатор с усеченными возможностями не позволял определять местоположение судна с необходимой точностью, поэтому недостающие параметры приходилось высчитывать вручную.
– Может, тебе помочь? – несколько раз обращались к нему Джим и Тони, но он отмахивался и с сосредоточенным видом прихлебывал из бутылки амарсан – техническую спиртосодержащую жидкость, применяемую для восстановления тефлонового слоя на трущихся деталях.
Напарники нервничали. Когда они позволили Бруно пить открыто, то понятия не имели, что именно он пьет и в каких количествах.
– А если он сдохнет от этой отравы еще до прибытия, что тогда? – спросил Джим ночью, и ее остаток напарники провели без сна. Ответа на этот вопрос не было, пилотировать старое судно, не имевшее самых основных и необходимых приборов, они бы не смогли. А Бруно мог. Он во всем довольствовался малым и уже на второй день после помывки ходил в куртке поверх голого тела. На вопрос пассажиров, почему он не надел майку и сорочку, что подарили ему накануне, он сказал, что до них дойдет очередь, когда сносится куртка. Возразить было нечего, у Бруно имелась собственная шкала жизненных ценностей и свой жизненный опыт.
– Ну, вот и готово! Подсчитал, проверил – все сходится! – объявил наконец Бруно, и Джим с Тони ворвались к нему в рубку.
– Что? Где мы?! Говори!
– Да вот она, ваша Лованза! – Бруно ткнул отмытым пальцем в какие-то каракули на листе пожелтевшей бумаги.
– То есть мы ее не проскочили?
– Нет, конечно, у нас еще уйма времени. Через полчаса маневр вправо двадцать семь градусов, еще две минуты и три секунды вверх – и вход в атмосферу. Получите и распишитесь.
Довольный собой, Бруно крутанулся на рояльном табурете, сделал глоток тефлоновой жидкости и улыбнулся, демонстрируя сильно прореженные зубы.
– Что, уже?! – поразился Тони.
– Неужели мы почти на месте? – не поверил Джим.
– Вы мне не доверяете, что ли? Я – профессионал! – начал сердиться Бруно, а пассажиры отправились собирать багаж.
Спустя короткое время напарники уже сидели с небольшими свертками возле скутера, намереваясь прямо на нем поехать домой. Зря, что ли, покупали? И потом – Джим всегда мечтал о собственном мотоцикле.
– Ну что, ждете? – ухмыляясь, спросил Бруно. – Уж я-то знаю, как волнительно ощутить запах родины. Дыханье рощи обонять и пенье птиц лесных услышать…
– А тебе не вредно пить эту штуку? – решил сменить тему Тони. Бруно был уже хорош, а ему еще предстояло посадить судно в режиме горизонтального полета. Учитывая то, какими маленькими крылышками располагало его судно, эта операция требовала от пилота высокого мастерства и внимания.
– А чего в ней вредного? Глотать не больно, а кишки такими скользкими становятся, что хоть гайки стальные глотай, все одно со свистом проскочат… Не боись, солдат ребенка не обидит!
Бруно хотел принять более подобающую его высокому положению позу, но не удержался и упал. В этот момент прозвучал сигнал вызова, а затем незнакомый голос потребовал у «незнакомого судна» немедленно авторизоваться.
– В противном случае вы будете уничтожены системой противокосмической защиты!
Бруно поднялся и, шатаясь, вернулся в рубку.
– Здесь капитан борта 2376-4875-3876 «Кайстро». Почему вы не видите моей идентификации? У вас что, аппаратура неисправна?
На том конце связи возникла пауза, Бруно говорил таким уверенным тоном, что любой мог засомневаться.
– Простите, сэр, но мы вас действительно не можем определить.
– Как выглядит моя метка? – спросил Бруно, затягивая время. Судно уже начало входить в атмосферу, его корпус стал подрагивать.
– Мы видим вас как обычный метеорит!
– Но ведь я живой человек, я разговариваю с вами, как я могу быть метеоритом?
Последовала недолгая пауза, потом голос с прежним упрямством повторил:
– Авторизуйтесь немедленно, в противном случае вы будете уничтожены системой противокосмической защиты!
– Дай-ка я, – вмешался Тони и взял у Бруно микрофон.
– Здесь офицер флота полковник Лаймер, кто на буфере перехвата?
– Э-э… лейтенант Птушка, сэр!
– Лейтенант, вам ничего не известно об учениях округа?
– Об учениях, сэр?
– Только не говорите, что на вашем посту о них впервые слышат!
– Увы, сэр, похоже, это так… – признался лейтенант.
– Кто командир батареи?
– Капитан Лепишев, сэр, но он сейчас…
– Отошел пописать? Или у него болен ребенок и он отлучился домой, а радист тем временем решил вздремнуть и вовремя не оповестил ушедшего капитана о полученной кодограмме? Хороши воины, нечего сказать!..
Судно уже порядком трясло, Бруно щелкал челюстями, а Джим сидел на корточках, упираясь руками в стену, – он не мог уйти, пока не прояснилась обстановка.
В коридоре покатился и с грохотом упал скутер.
– Все не совсем так, сэр… Просто…
– Довольно разговоров, лейтенант, я нахожусь на судне-мишени. Учебной условной мишени, заметьте!.. Нас сейчас изрядно трясет!.. Где вы базируетесь, полагаю, «Сент-Лоис – 23»?
И он, и Джим, и множество местных жителей знали об этой военной базе.
– Да, сэр!
– Часа через три я наведаюсь к вам с неожиданной инспекцией… – пообещал Тони, упираясь рукой в пол, держаться ему было уже не за что. – Надеюсь, вы оставите наш разговор в тайне, лейтенант Птушка?
– Разумеется, сэр.
– Что ж, до встречи через три часа…
Сказав последнюю фразу, он отпустил микрофон и упал на обе руки, чтобы ползти в сторону Джима по вибрирующему и подпрыгивающему полу. Ожидавший под иллюминатором Бруно перебежал к панели управления – ему еще предстояло посадить судно. После его манипуляций полет стабилизировался, судно перестало бросать из стороны в сторону, зато рев тормозящих его атмосферных потоков становился все более яростным.
– Эй, Бруно, а твоя птичка не развалится? – спросил Тони. Они с Джимом все еще не решались оставить Бруно одного, опасаясь, что без их помощи он не обойдется.
– А кто ее знает? – отозвался капитан, не спуская глаз с тех немногих приборов, что у него имелись.
– Да, успокоил, нечего сказать, – криво усмехнулся Джим. Он уже не боялся случайных спутников, угроза разрушения старенького судна Бруно казалась ему более существенной.
– А что, громко рычит? – спросил тот.
– Слов нет как громко! – прокричал в ответ Тони. – Мы такого ни разу не слышали!
– Это вы на больших судах садились, а здесь – вот они, стеночки, рядом, за ними три тысячи градусов огня в пограничном слое!.. – Бруно щелкнул каким-то тумблером, покачал головой и уже негромко добавил: – Это я еще тормозные плоскости не выпускал…

74

Спустя четверть часа пришло время выбирать место для посадки. Бруно выглянул в коридор и поманил Джима пальцем. С ним приполз и Тони.
– Могу дотянуть до Бинкао, а могу сбросить вас неподалеку от Галлиополиса. В Сент-Лоис нас не пустят, мы недооборудованы.
Напарники переглянулись, слишком необычно было среди этого шума услышать название родного города.
– В Галлиополис давай, – сказал Джим и улыбнулся. Улыбнулся и Тони, они уже не сдерживались, ведь это больше походило на чудо. До последнего момента им не верилось, что можно достичь родного города, слишком много препятствий лежало на этом пути.
– Держитесь крепче, я выпускаю тормозные плоскости… Надеюсь, они выдержат…
Рев атмосферы за бортом усилился, стала наваливаться перегрузка. Бруно запрыгнул на приступок перед панелью, чтобы не уходить с рабочего поста, напарники распластались на полу.
Было несколько моментов, когда Джим забывал не только об отпуске, но и о том, кто он такой. Черная пелена перегрузок отступала медленно, освобождая место красной, та стала светлеть, рассеиваться, и вскоре Джим увидел клепки на потолке, следы от потеков теплоносителя и почувствовал вкус воздуха. Мерзкий вкус, очистители на судне работали плохо, а регенерационные патроны давно не менялись.
– Ты жив? – толкнул его в плечо Тони.
– Да вроде обошлось. Как Бруно?
Тони поднялся и заглянул в рубку, затем повернулся к Джиму:
– Живой, только кровь у него.
– Кровь?
Джим поднялся и, борясь с головокружением, следом за Тони вошел в рубку. Бруно улыбался и, вцепившись в кривой джойстик, управлял несущимся в горизонтальном полете судном. Натекавшей из носа крови он не замечал, а когда Тони указал ему на это, принял носовой платок, вытер подбородок и посетовал, что испортил подаренную куртку.
– Ничего, отстираешь, – успокоил его Джим, отмечая, как светлеет за иллюминатором синяя пелена.
– Ты что, визуально сажать будешь? – спросил Тони, подходя к иллюминатору. Он надеялся увидеть родной город, однако было еще слишком высоко.
– Какой там визуально? По радио наводить буду, у меня еще приемник сохранился и исполнительные механизмы… кажется… В крайнем случае открою тормозной парашют, его-то я пропить не смог – достать не получилось.
Через несколько минут Джим увидел солнце, потом закрывавшую землю сплошную пелену облаков. Где-то под ними должен был находиться Галлиополис.
Как же ему хотелось увидеть родной город, его пыльные улочки, обшарпанные дома. Когда-то они с Тони считали его «дырой» и мечтали убраться подальше, чтобы устроить собственную жизнь.
– Держитесь, в облака идем! – предупредил Бруно, и в следующий момент последовал удар, как будто их судно пробило стену.
– Сколько сейчас там времени? Который час? – крикнул Тони.
Бруно щелкнул ногтем по циферблату сломанных универсальных часов, они на мгновение ожили, что-то показали и снова потухли. Бруно безапелляционно объявил:
– Около шести часов утра. Или девяти. Но точно утро.
Стало возможным различать лесные массивы, озера, извилистые ленты рек и асфальтовые дороги.
– Земля! Я вижу землю! – обрадованно сообщил Тони, расплющивая лицо о стекло иллюминатора.
– Диспетчерский пункт «Галлиополис», ответьте почтовому судну «Бай-Джет», имею повреждения в системе навигации, прошу посадочный вектор, как поняли?
– Диспетчерский пункт называется «Квест-4», к вашему сведению, – раздался в ответ недовольный женский голос. – Почему все пытаются называть нас «Галлиополисом»?
– Так проще, вы же рядом. Я теряю высоту, дайте посадочный вектор.
– Вы там на своем почтовике с ума посходили? У вас даже авторизация не включена!
– Не шутите со мной, у меня поломка, возможно, что-то с идентификатором! Дайте посадочный вектор!
– Я же говорю – вы с ума сошли, у нас эта аппаратура уже двадцать лет как отключенная в углу стоит! Таких систем уже ни у кого нет!
– Включай старую аппаратуру, а то сейчас как врежусь в вашу башенку, небось не обрадуетесь!
– Ой, Лина, он дурак совсем! – послышалось в эфире.
– Если не успеваете, сделайте круг, сейчас заведем специально для вас эту шарманку!
Этот голос принадлежал другой женщине-диспетчеру.
– С бабами главное – жестче. Они только строгость понимают, – прокомментировал ситуацию Бруно, придерживая возле носа окровавленный платок.
– Вы еще здесь, почтовик? – спросили после недолгой паузы.
– Я никуда не делся, – ответил Бруно.
– Заводите координаты захвата вектора: пять – двадцать, девять – четырнадцать.
– Есть, девоньки, завел! – отрапортовал Бруно.
– Тогда – все… – немного устало произнесла диспетчерша.
– Так военные-то, наверное, их поджидают, – с трудом расслышали Джим и Тони. Эти слова принадлежали той первой женщине, и она произнесла их в уверенности, что на борту ее не услышат. Однако услышали.
– Ты слышал?! – спросил Джим.
– Слышал, – ответил Тони.
– Так что, уходим в космос? – осведомился Бруно.
– Нет, не уходим, – сказал Джим, глядя на Тони, тот не возражал. Уходить было некуда, да и не имело смысла – они ведь почти дома! Разумеется, полковник Форсайт их за такое решение не похвалил бы, но сейчас его рядом не было, и они полагались только на себя.
Старый посадочный радиокомплекс судна благополучно захватил посадочный вектор, и тот вел его на полосу, приноравливаясь к особенностям судна.
– Заводи скутер, Джим, а я пока дверцу с гальюна сниму, чтобы нам по ней из люка выскочить.
– А что мне потом делать, ребята? – спросил Бруно.
– С одной стороны, тебе ничего не грозит, но лучше, конечно, смыться. Как только мы выскочим, разворачивай птичку – и в космос!
– Вас понял, – козырнул Бруно. Плавно покачиваясь, его судно выходило точно на белую полосу.
– До касания пятнадцать секунд! – сообщил компьютер диспетчерской.
– Вот спасибо, – сказал Джим и щелкнул на скутере запускающим тумблером. Машина вздрогнула и ожила, наполняя коридор тарахтеньем и отработанными газами. Тони распределял пистолеты – один в руку, другой в карман куртки. Два запасных магазина – в задний карман брюк.
Последовал толчок, шасси коснулись бетона.
– Эх, скорость великовата – должно, за полосу выйдем! – предупредил Бруно.
Джим и Тони не отреагировали, они были уверены, что главная опасность ждет их впереди, когда они окажутся за пределами надежного корпуса судна.
– Почтовик, у вас слишком большая скорость, вы выкатываетесь за пределы полосы! – предупредила диспетчерша. – Выпускайте парашют! Выпускайте аварийный парашют!
– Ага, выпускайте парашют, – пробурчал Бруно. – А как я потом взлетать буду? Нет уж, лучше по травке немного покатаемся.
По шасси забарабанили стыки бетонных плит, все напряглись, ожидая удара. Но неожиданно возникла тишина – судно выскочило на конечный, залитый асфальтом бесстыковой участок.
– Сейчас покатаемся! – закричал Бруно, его судно мелко задрожало, а в днище стали гулко биться куски дерна. Потом звуки ударов сменились на ровный гул, похожий на шум проливного дождя.
– Болото! – догадался Тони.
Судно пошло юзом, заваливаясь на правое крыло.
– Держаться! Я сказал – держаться! – кричал Бруно, отчаянно выруливая передним шасси. В какой-то момент всем показалось, что они опрокидываются, но судно, скрипнув амортизаторами, выправилось и встало на все три точки опоры.
Тони подбежал к люку, за несколько секунд открыл стопоры, распахнул крышку и заклинил ее дверцей от гальюна, одновременно делая из нее мосток.
Джим включил скорость и подъехал на скутере ближе, Тони запрыгнул на сиденье позади напарника.
– Прощайте, ребята! – крикнул Бруно, подбегая, чтобы закрыть за ними люк.
– Прощай, капитан!
Джим прибавил оборотов и резко отпустил сцепление. Словно застоявшийся конь, скутер крутанул обоими колесами и выпрыгнул из железного чрева судна.

75

Прыгнув с полутораметровой высоты, скутер смягчил удар о спутанную болотной травой мягкую землю. Амортизаторы едва не взорвались, а колеса увязли по самые ступицы, но Джим прибавил оборотов, и скутер стал выбираться. Функция расширения колес работала безотказно, скутер стремительно набирал скорость, и Джим начал разворачиваться вправо, чтобы сориентироваться на местности.
Бескрайние подсохшие болота, редкие участки твердой суши и кусты – чтобы укрыться от преследователей, этого было мало.
– Лес, я вижу лес! – крикнул Тони, указывая пистолетом чуть правее, туда, где сквозь пелену утреннего тумана угадывался синеватый лесной массив.
Джим выкрутил полный газ, и скутер понесся по траве.
Тони оглянулся – от диспетчерской башни к краю полосы бежали люди, до них было далеко – более двух сотен метров, остатки тумана мешали разглядеть их лучше, но и так было ясно, что это солдаты.
Выбросив из дюз облако пара, начали развивать тягу двигатели судна Бруно. Сначала оно качнулось, потом стало тяжело разворачиваться в сторону полосы. Прошло несколько секунд, и не стало слышно ни скутера, ни криков солдат, все подавил рев стартующего судна.

Скутер взбежал на небольшой холм, перелетел через заполненную водой канаву и приземлился в густые заросли гигантских ландышей. В нос ударил давно забытый аромат, коварный и сонный, если вдыхать его без меры. Когда-то эти цветы были привезены на планету ее первыми колонистами, но в местных условиях мутировали и стали вырастать значительно выше своих предков.
Попетляв между деревьями, Джим остановил скутер посреди небольшой полянки, заглушил двигатель и огляделся.
Тони сошел на землю, вдохнул полной грудью воздух и сказал:
– Джим – мы дома!
– Да-а, – согласился напарник и, сорвав травинку, пожевал ее. – Даже не верится.
– Отлить нужно. – Тони отошел к дереву, а Джим стал прислушиваться к лесным звукам. Будучи еще учениками младших классов, они с Тони удирали из города в лес, рискуя по возвращении получить от родителей нагоняй. Но даже после этого все равно не могли удержаться от соблазна, чтобы снова не убежать в лес и не почувствовать себя свободными.
– Ну что, поехали? А то они скоро вертолеты поднимут… – сказал Тони, садясь на место.
– Пожалуй, – согласился Джим и завел скутер. – Ты примерно представляешь, где мы находимся?
– Километрах в двадцати от города, на юго-западе.
– Недалеко от заброшенного шахтерского поселка?
– Да, но двигаться нам лучше лесом.
– Ясное дело.
И они поехали дальше, выбираясь на старые тропинки и углубляясь в лес, если дорога выводила на опушку.
Часа через полтора напарники планировали обогнуть город и выбраться к его северным пригородам. А там, с высоты заросших лесом старых терриконов, изучить обстановку, прежде чем рискнуть и заявиться домой.

76

Старший агент СГБ Самуил Фишер пребывал в полной растерянности. А ведь начиналось все хорошо, сообщение о перехвате нелегального судна, «словесная игра» с его капитаном и наконец еще одна удача – нелегальное судно выбрало площадку «Квест-4». Именно здесь, в компании с Фишером, дежурили сержант Брюховец и двадцать его солдат.
Но дальше пошли неприятности – судно не сумело удержаться на полосе и, проскочив ее, увязло в болоте, Фишер приказал бойцам захватить государственных преступников, однако те неожиданно умчались по болоту на мотоцикле, а доставившее их судно сумело развернуться и стартовать вновь, залепив грязью всю полосу.
Фишер срочно вызвал полицейский вертолет – такая договоренность с руководством полиции существовала, однако тот прибыл через двадцать минут, когда преступников на их мотоцикле и след простыл.
Два часа вертолет летал над лесными массивами, затем пилот сообщил, что горючее на исходе.
– После заправки возвращаться? – спросил он.
– Не нужно, – обронил Фишер. Он уже доложил о ситуации наверх и напряженно ждал реакции начальства, хотя своей вины в произошедшем не видел. Ну кто мог предположить, что судно соскочит в болото? А как насчет мотоцикла, который мчался по болоту, как по шоссе?
На третьем часу ожидания на его персональный коммуникатор пришел вызов.
– Старший агент Фишер слушает! – звенящим от волнения голосом ответил Фишер, полагая, что это начальство. Но это оказался дежурный смены с поста противокосмической защиты.
– Здравия желаю, сэр, это опять я, лейтенант Птушка.
– Что у вас, Птушка? – раздраженно спросил Фишер, уже жалея, что дал лейтенанту номер коммуникатора – можно ведь было обойтись и официальной связью.
– Еще одно корыто, господин старший агент, тоже безо всякой навигации прет! Что делать?
– Так, так, так! – произнес Фишер, нервно расхаживая у подножия диспетчерской башни. – Разрешите ему посадку, лейтенант, и намекните, что лучше сесть в Галлиополисе.
– Хорошо, сэр, я постараюсь.
Закончив разговор, Фишер убрал коммуникатор, одернул пиджак и крикнул:
– Брюховец!
Стоявший поодаль в окружении подчиненных сержант подхватил с бетона автомат и побежал к старшему агенту.
– Я здесь, господин старший агент!
– Расставляй людей, к нам новые гости!
– Болото перекрывать будем?
– Не нужно. – Фишер огляделся. – Тумана больше нет, если будут уходить – стрелять на поражение.
– Есть – на поражение! – обрадовался Брюховец, на задании он любил пострелять.
Фишер поднялся в башню и объяснил двум дамам, что им, скорее всего, придется вновь подключать старую навигационную аппаратуру.
– Да что же у нас за смена такая? – возмутилась одна из них. – Нет бы Ноне с Зулой так повезло, ан нет – только нам досталось!
– Родине послужить всегда почетно, – с нажимом произнес Фишер, и диспетчерша умолкла.
Старший агент спустился на летное поле и стал ждать. Примерно через полчаса послышался неясный гул, он стал усиливаться, и вскоре в промежутках между облаков появилась светящаяся точка – судно прорывалось сквозь плотную атмосферу планеты.
– Всем – внимание! Они уже близко! – громко оповестил солдат Фишер и шагнул в тень диспетчерской башни.
Через пару минут, сверкая маяками, над горизонтом показалось судно. От острых кромок его плоскостей расходились молочные жгуты спрессованного воздуха. Судно отличалось от предыдущего, наверное, оно было поновее, да и манера пилотирования его капитана отличалась в лучшую сторону. Вот закрутились вертикальные смерчи – это вышли тормозные щитки.
«Хорош красавец!» – залюбовался Фишер. Судно стояло в потоках воздуха, как на шоссе. Еще мгновение – и, взметнув фиолетовые облачка, шасси коснулись бетона.
Этот капитан рисковать не стал и сразу выпустил красно-белый тормозной парашют. Судно быстро сбрасывало скорость, прокатилось еще метров пятьсот и, волоча опавший парашют, остановилось напротив диспетчерской башни.
Сжимая в кармане пистолет, Фишер с беспокойством посматривал в сторону болота, однако на этот раз деться пассажирам было некуда.
Вот открылся люк, две проворные руки установили трап, и по нему, взмахнув полами длинного плаща, спустилась девушка в солдатских ботинках.
Фишер успел отметить стройность ее ног и изящное движение, каким она отбросила назад непослушные волосы.
«Амазонка», – определил он, однако все его внимание было обращено к отрытому люку, оттуда могли появиться настоящие преступники – Фишер очень надеялся на их появление, ведь могло оказаться, что на болотном мотоцикле укатили какие-то посторонние люди, например контрабандисты.
Однако больше никто не появился, пилот уже стал поднимать трап.
– Всем стоять на месте! Вы арестованы! – закричал Фишер и, выхватив пистолет, побежал навстречу девушке.
Его примеру последовали Брюховец и остальные бойцы.
– Мисс, вы арестованы, – объявил Фишер, останавливаясь напротив девушки.
– Вы с ума сошли? – удивилась она. – С чего это я арестована?
Брюховец и его солдаты сгрудились позади Фишера и, улыбаясь, разглядывали заезжую красотку.
– Я должен обыскать ваше судно.
– Обыскивайте, – пожала плечами девушка, перекладывая в правую руку дамскую сумочку. – Я его наняла, оно меня доставило на место – больше никаких дел. Обыскивайте и дайте мне пройти.
– Я и вас должен задержать.
– Меня задержать? – На ее лице появилась ухмылка. – Сначала задержи вот это…
С этими словами она бросила Фишеру свою сумочку, тот попытался ее поймать, однако сумочка, словно чугунное ядро, сбила его с ног, а затем, как кегли, разбросала собравшихся позади Фишера солдат.
Девушка подошла к разевающему рот агенту, подняла с бетона сумочку, но, сделав пару шагов, остановилась возле Брюховца.
– Ну что, здоровяк, ты-то в порядке? – спросила она и поставила ногу сержанту на грудь.
– Да… мисс…
– Судя по этой грязи на полосе, здесь кто-то выбирался из болота. Кто это был?
– Какое-то судно, мисс. Оно приземлилось, сбросило пассажиров и улетело обратно…
– Где пассажиры?
– Уехали, мисс.
– Куда уехали?
– Туда, – показал Брюховец, и все пришедшие в себя солдаты дружно закивали:
– Да, мисс, именно туда.
– На чем уехали?
– На болотном мотоцикле. Как выскочили, да как помчались!..
– Ну, поднимайтесь, чего разлеглись? – улыбнулась девушка, пряча сумочку за спину. Солдаты стали подниматься и собирать оброненное оружие.
– Чей это квадрацикл возле башни? – спросила незнакомка.
– На нем диспетчерская смена на работу ездит, – пояснил Брюховец, поглядывая на лежащего старшего агента.
– Вот, возьми, передашь хозяевам, – сказал девушка и подала сержанту две банкноты по тысяче реалов.
– Здесь много, мисс! – испугался он.
– Лишнее раздели с товарищами.
– Спасибо, мисс! – крикнул сержант вслед девушке. Он понимал, что должен задержать ее, ведь именно это пытался сделать старший агент Фишер, однако солдатская интуиция подсказывала, что лучше не пытаться, да и деньги отдавать было жалко, шутка ли – положить в карман несколько лишних сотен.
Незнакомка завела квадрацикл и покатила в сторону леса, а сержант и его солдаты провожали ее восхищенными взглядами.
Фишер застонал и приподнялся на локте.
– Где… она?
– Уехала, сэр.
– Куда?!!
Однако ответить ему не успели, послышался сигнал вызова коммуникатора старшего агента. Он торопливо выхватил его из кармана:
– Фишер! Старший агент!
– Фишер, это полковниц Рутберг.
– Сэр, я хочу доложить вам о… – начал было Фишер, но полковник прервал его:
– Замолчите, потом доложите! Слушайте главное – мне срочно нужна посадочная полоса неподалеку от той, куда приземлялись преступники.
– Я как раз на ней лежу, сэр!
– Что значит лежу?! Вы там пьяны, что ли?
– Нет, сэр, упал… То есть изучаю прочность покрытия – трещины, структуру бетона и все такое!
– А вот это мудро, поскольку сейчас на вашу полосу сядет наш десантный корабль.
– Десантный корабль?! – переспросил Фишер и поднялся на ноги.
– Да, Фишер, вашу миссию нужно срочно укрепить.
– Но у нас достаточно людей, сэр, вот только данных о местоположении преступников…
– Да помолчите же, Фишер! Вам к этим субъектам даже приближаться нельзя! Они на джетлайнере уничтожили спецгруппу са-ми зна-е-те ко-го…
– Да не-у-же-ли?!
Пораженный этим известием, Фишер невольно прикрыл рукой рот.
– Как только мы получили данные с джетлайнера, все и закрутилось, поэтому я лично нахожусь на борту десантного корабля в составе бригады «Нордком».
– «Нордком»! – повторил Фишер. Это услышали солдаты, и от одного к другому произнесенное благоговейным шепотом стало расходиться:
– «Нордком»… «Нордком»…
«Нордком» считался вершиной карьеры, к которой мог стремиться каждый из них, однако туда попадали единицы из тысяч самых лучших претендентов.
– Мы ждем, сэр! Мы стоим здесь и не двигаемся с места!
– Ждите, мы на подходе.
Фишер убрал коммуникатор в карман, и тут его взгляд упал на судно, на котором прибыла странная девушка. Теперь, когда она сбежала, необходимость в обыске отпала.
– Брюховец!
– Слушаю, сэр!
– Они уже на подходе, а это помойное ведро перегородило всю полосу! Немедленно убрать его! Помогите ему втянуть парашют, если в этом есть необходимость, и пусть проваливает!
– Сейчас, сэр! Сделаем в одну минуту! – пообещал Брюховец и помчался к судну, выкрикивая на ходу: – Але, водила! Водила, але!
Пока солдаты суетились вокруг судна и помогали перепуганному пилоту убрать парашют, Фишер проверил, как ему дышится. Грудная клетка побаливала, однако ребра остались целы. Повезло.
«Ну и сумочка у этой стервы», – мысленно подивился старший агент. Ему еще предстояло определиться, как докладывать о прибытии девушки начальству. Несмотря на инцидент с сумочкой, никто существенно не пострадал, судно ускользнуть не пыталось, а сама девушка уехала на квадрацикле, оставив за него щедрое вознаграждение. Казалось бы – никакого злого умысла, но она интересовалась прибывшими накануне преступниками, стало быть, знала их и могла быть полезной, если ее поймать. Вот только где ее искать?
Разогнался и стартовал мешавшийся на полосе челнок. Фишер и солдаты проводили его взглядами и едва перевели дух, как из окна диспетчерской крикнули, что на подходе транспорт.
– Господин полицейский, там такая огромная баржа идет – вы лучше спрячьтесь! – сообщила одна из женщин, еще не зная, что ее квадрацикл уже купили.
– Хорошо, мы уходим!
Уже третий раз за день старшему агенту Фишеру и сержанту Брюховцу с солдатами пришлось встречать космическое судно. Сотрясая воздух чудовищным грохотом и извергая дюзами раскаленные струи газа, черный, похожий на сплющенную рыбу корабль опускался на посадочную полосу диспетчерского пункта «Квест-4».
На прием таких судов полоса рассчитана не была. Раскаленный шквал выбил в башне все окна, а затем стал срывать огромные куски дерна и испарять воду с заболоченного луга.
Наконец раздались четыре громких хлопка, и дюзы погасли. Фишер с солдатами стали осторожно выглядывать из-за диспетчерской башни и, лишь убедившись, что ураган окончательно стих, побежали навстречу открывшимся створкам корабля.
Вот разложились трапы, и по ним стали скатываться легкие разведывательные автомобили «скаут». На каждом восседало по четыре бойца «Нордкома», но даже сидя, они выглядели значительно представительнее рослых солдат сержанта Брюховца.
За «скаутами», жужжа приводными механизмами, появились пешие. Они ступали тяжело, словно ходячие крепости, и озирались по сторонам, вращая своими шлемами-башнями. Подбегавших спецназовцев они за своих не признали и на всякий случай держали на прицеле стрелковых комплексов.
– Мы свои! Свои! – стал кричать старший агент Фишер, показывая свой жетон.
Ему навстречу, в мундире флотского офицера, сбежал по трапу полковник Рутберг.
– Ага, Фишер!
– Так точно, сэр. Это я.
Рутберг поправил фуражку с серебристой кокардой, повернулся на каблуках новеньких ботинок и, оглядевшись, спросил:
– Ну что тут у вас?
– Они уехали в ту сторону, сэр. – Фишер показал рукой.
– В лес, что ли?
– Так точно, сэр. Мы отправляли туда вертолет, но его пилот ничего не смог разглядеть, кругом лес, а они на болотном мотоцикле…
– Следы остались?
– Уверен, что да. Почва там сырая, местами даже грязь.
Тем временем на взлетной полосе разворачивалось подразделение «Нордкома». Все солдаты были в тяжелой броне, при оружии и готовились действовать немедленно. Несмотря на кажущуюся громоздкость, выгрузились и построились они довольно быстро.
Убедившись в безупречности рядов своих подчиненных, командовавший ими офицер подбежал к полковнику Рутбергу, отдал честь и прорычал сквозь воздушные фильтры что-то нечленораздельное.
– Хорошо, капитан, – кивнул полковник, в отличие от Фишера, у него имелся закрепленный на ухе приемник. – Наш человек уверяет, что они ушли на болотном мотоцикле в сторону леса. Там должны остаться следы.
– И еще один момент, сэр… – осторожно перебил начальника Фишер.
– Что за момент?
– Здесь была женщина.
– В каком смысле?
– Она прилетела на наемном боте, сэр… И он тут же улетел, поскольку мешался на полосе.
– Вы что-то недоговариваете, Фишер, не тяните, у нас мало времени, и мы должны начать преследование.
– Она уехала за преступниками, сэр, забрала стоявший возле башни квадрацикл и уехала на нем, оставив денежный залог.
– Почему же вы не задержали ее?!
– Она… сбила нас с ног, сэр… – признался Фишер. – Вы не поверите, она сказала мне что-то вроде «лови» и бросила сумочку. Я хотел ее поймать, но она – то есть сумочка – оказалась такой тяжелой, что сбила меня с ног, а я, падая, разбросал всех солдат. Мы все полегли.
– Это станет хорошей темой для отдельного разбирательства, старший агент Фишер. – В голосе полковника послышались стальные нотки. – Надеюсь, позже вы сможете более внятно изложить эту нелепую историю, а пока садитесь со мной в «скаут».
– А наш спецназ, сэр? – спросил Фишер, угадав под закрытым забралом капитана «Нордкома» презрительную усмешку. Конечно, этому гиганту в броне со стальными тягами усилителей, возвышавшемуся даже над рослым Брюховцом, можно было и усмехнуться.
– Пусть остаются здесь до особого распоряжения! А вы – со мной, может, еще встретитесь с вашей знакомой.

77

Заросшие кустарником и молодым лесом старые терриконы были излюбленным местом отдыха жителей северных окраин Галлиополиса. Не обходила их своим вниманием и детвора, устраивая на холмах сражения «армий», вооруженных деревянными мечами. Здесь напарники опасались встретить слишком много свидетелей, однако обошлось, скутер упрямо карабкался по крутым склонам, а если попадались люди, Джим правил в обход, выдавая себя лишь негромким тарахтением мотора.
Наконец напарники оказались на вершине самого ближнего к городу холма. Отсюда, имея хороший бинокль, можно было рассмотреть все до самого центра. Но бинокля у них не было, да и не нужен он был – за те несколько лет, что Джим и Тони отсутствовали, здесь не произошло никаких изменений. Где-то подновили фасады, где-то поменяли крыши или перекрасили магазины, а в остальном – все осталось как прежде.
– Подумать только, приятель, ведь это и есть наш город, – сказал Джим.
– Да, а вон начало моей улицы.
– А мою за складами никогда видно не было.
– Будем спускаться?
– Давай еще немного послушаем…
И они стали прислушиваться, но не к шелесту листьев и птичьим голосам – они искали шумы вертолетных турбин, завывание полицейских сирен и рев надрывающихся моторов, все то, что сопутствует погоне или активным поискам.
– Давай переоденемся, – сказал Тони и начал развязывать уложенную в сверток запасную одежду.
– Давай.
И они стали раздеваться, бросая на землю потяжелевшие от грязи тряпки.
– А вот и бритва. – Тони сорвал лопух и положил на него одноразовый станок. – Только мыла нет.
– Обойдемся росой с листьев, не впервой, – сказал Джим, проверяя пистолет. – Как ты думаешь, знают они, кто мы такие?
– Это которые на болоте сидели? – Тони вздохнул и мазанул по подбородку мокрой ладонью, затем попробовал бриться. Получалось не очень. – Думаю, знают, но как о людях из Управления. Скорее всего, нас на джетлайнере вычислили, отсюда и маршрут узнали. Но нашей связи с Галлиополисом они не знают, ведь мы могли сесть где-то еще – мало ли заброшенных полос на планете?
– Значит, домой идти безопасно?
– Да, с высокой долей вероятности наши домашние адреса им неизвестны, – сказал Тони, почистил станок о мокрый лопух и протянул Джиму. – Ничего, хорошо получилось, – сказал он, проводя ладонью по подбородку. – Теперь старой маечкой вытру скутер, и можно въехать в Галлиополис победителями, на собственном транспорте.
Через десять минут, выбритые, умытые росой и в чистой одежде, как положено отпускникам, они были готовы спуститься в город на вычищенном скутере.
– Сколько осталось топлива? – спросил Тони.
– Больше полбака.
– Можно еще девчонок покатать.
Джим улыбнулся. Когда он мечтал о собственном мотоцикле, это соображение играло не последнюю роль.
Они сели на скутер, Джим завел мотор, Тони держал свернутую в тугой узел грязную одежду. Оставлять ее было нельзя, она могла стать лишним свидетельством их пребывания, а потому было решено сбросить ее в быстрый ручей, что протекал под мостом по дороге в город.
На малых оборотах, змейкой, они съехали с холма и, выбравшись на широкую тропу, поехали быстрее – Джим отключил функцию вездехода, и в шинах скутера стало подниматься давление. Машина побежала быстрее, тропа перешла в грунтовую дорогу. Навстречу попался какой-то грибник.
Метров через пятьдесят показался мост, а под ним ручей, Джим притормозил, и Тони, оглядевшись, сбросил узел с одеждой. Быстрое течение подхватило его и потащило прочь.
– Порядок, – сказал Тони.
С шоссе на грунтовку свернул автомобиль, Джим съехал к обочине, а Тони переложил пистолет в боковой карман.
Впрочем, тревога оказалась ложной, автомобиль сдал назад и снова выбрался на шоссе, на грунтовку он съезжал, чтобы развернуться.
Переехав шоссе, Джим и Тони оказались на территории города. Вот знакомый пустырь – мальчишками они играли здесь в футбол. За ним начиналось настоящее футбольное поле, но там была территория взрослых.
Ворота остались те же, их кто-то заботливо подновлял, меняя сетку и перекрашивая столбы с перекладиной.
В начале улицы Джим притормозил возле новенького павильона, Тони соскочил на обочину и поспешил в магазин. Спустя пять минут он вышел с двумя новенькими коммуникаторами.
– Это тебе, а это – мне. Взаимный вызов я уже включил.
– Спасибо, – сказал Джим, убирая обновку в карман. – Какой сигнал тревоги?
– «Как я рад тебя слышать».
– Ничего не меняется, – сказал Джим, заводя скутер.
По другой стороне улицы шла миловидная девушка, мимо проехал фургон из кондитерской «Земляничка», а на балконе ближайшего дома женщина развешивала белье.
– Да, приятель, жизнь продолжается, – сказал Тони, садясь позади Джима.
– Почему так мало народу?
– Еще нет и десяти, безработные спят, а счастливчики уже работают. Вторник, рабочий день. Дави на газ, следующая остановка – мой дом.
– Давлю…

78

На улице, где жил Тони, все осталось по-прежнему, лишь кое-где был подновлен асфальт да подросло несколько посаженных деревьев.
– Все, приехали, – сказал Джим, притормаживая возле киоска, торговавшего мороженым, – раньше они часто покупали здесь шоколадный «Рожок» и ванильную «Белоснежку».
– Куда скутер денешь? – спросил Тони, чтобы скрыть волнение. Отсюда уже были видны окна его квартиры.
– Брошу между химчисткой и киоском проката фильмов.
– Думаешь, они еще там, эти киоски?
– Я же сказал – ничего не меняется. Ну пока, вечерком позвоню, если все тихо будет…
Джим огляделся и, оттолкнувшись ногой, поехал к себе – от дома Тони всего в половине квартала.
Держать себя в руках у него не получалось, сердце громко стучало, волновала не только предстоящая встреча с матерью, но и каждая знакомая деталь: старое дерево, заброшенная колонка, полустершиеся графити на стенах.
Вот и химчистка, хозяин недавно обновил ее стены, покрыв краской поверх потрескавшейся штукатурки. И еще сменил вывеску.
Джим заглушил мотор и, закатив скутер в потайной тупичок, вышел на бетонную тропинку. Огляделся, привычно отмечая возможные позиции снайперов и наблюдателей.
Вот и старый дом на несколько квартир, пара обложенных кирпичом клумб и крыльцо в четыре ступеньки. Джим вошел в подъезд и, подойдя к двери, глубоко вздохнул, чтобы унять сердцебиение, потом позвонил.
Сначала ничего не происходило, потом за дверью послышались шаги, и такой знакомый, родной голос спросил:
– Кто там?
– Это я, мама… – Голос сорвался, и Джим повторил: – Это я, мама!
Щелкнул старый замок, открылась дверь, Джим шагнул в темную прихожую. Они обнялись, и мать сразу заплакала.
Затем засуетилась, включила в прихожей свет, чтобы лучше разглядеть сына, торопливо заперла дверь на замок и снова посмотрела на Джима.
– Ты ли это, сынок? Мне не снится?
По ее щекам текли слезы.
– Не плачь, мама, это я, живой и здоровый…
Джим быстрым движением переместил пистолет на поясницу.
– Проходи в комнату. – Мать взяла его за руку и повела за собой. – Я как чувствовала, вчера весь день убирала…
Джим вошел в комнату и огляделся. Все здесь было ему знакомо, но, казалось, уменьшилось в размерах.
– Ты просто вырос, – угадала его мысли мать. – И раздался в плечах.
Она погладила его по плечу, потом достала из шкафчика платок, чтобы промокнуть слезы.
– Как ты тут живешь, мама? Почему нет никаких новых вещей? – Джим опустился в старое кресло и провел рукой по потертой обивке.
– Мне ничего не нужно. – Мать села рядом – на диван, чтобы лучше видеть сына. – Деньги, что ты присылаешь, я не трогаю, они копятся на счете, а в случае моей смерти вернутся к тебе.
– Это твои деньги, мама, ты должна их тратить, ведь это единственная возможность заботиться о тебе, когда меня нет рядом.
Мать улыбнулась и взяла его большие ладони в свои.
– Мой Джимми заботится о маме.
Она вздохнула и опустила глаза к полу.
– Ты чего, мама? – Джим попытался заглянуть ей в глаза. – Ну я же приехал, ну что ты?
– У тебя пистолет, Джимми…
– Да, мама, у меня пистолет.
– Покажи.
Джим помедлил секунду, затем достал оружие и подал матери.
Та повертела его в руках и вернула, заметив:
– Это необычный пистолет, Джим. Такие не носят ни полицейские, ни бандиты…
Джим молчал, меньше всего он ожидал дома такого разговора.
– Ты работаешь с Эдгаром Форсайтом?
– Мы иногда видимся.
Мать вздохнула.
– Когда я отдавала тебя ему, я была еще не совсем здорова и не понимала, что делала. Я и сейчас не все помню, а тогда…
– О чем ты, мама?
– Я об Эдгаре. Ты ведь уже знаешь, что он тебе не дядя?
– Знаю. Он сам рассказал. А ты… давно вспомнила о том, что он тебе не брат и все такое?
– Еще тогда, после травмы, кое-что вспоминалось, но врачи и сам Форсайт убедили меня, что именно те воспоминания и есть вымысел. Со временем я сама стала так думать и прятала подальше эти невесть откуда взявшиеся воспоминания… Потом, правда, все встало на свои места, ну, или почти все.
Они помолчали. Где-то залаяла собака, по улице проехал автомобиль со сломанным глушителем, и снова стало тихо.
– Помой руки, я приготовлю картофельные биточки. Тебе доступны дорогие рестораны, но там не готовят биточки, правда?
– Правда, мама, – улыбнулся Джим, чмокнул мать в щеку и пошел мыть руки.
В ванной все было как прежде, его любимое персиковое мыло и новая щетка в стаканчике на полке перед зеркалом. Мать ждала его все эти годы.
Помыв руки с персиковым мылом и умывшись, Джим глянул в зеркало. Пригладил мокрой ладонью волосы, промокнул лицо махровым полотенцем, все еще не веря в реальность происходящего. Потом вышел из ванной и направился на кухню.
Сел у окна на свою табуретку, потрогал пальцем вечно живший на подоконнике кактус. На плите уже закипало масло, а быстрые руки мамы натирали картофель.
Через пять минут десяток биточков уже жарились на сковороде, мать сделала передышку и, сев напротив Джима, с улыбкой разглядывала его.
– Ты похож на своего деда Роберта. Он был таким же крепким, как ты сейчас. Кстати, а Тони?.. – Мать не договорила, боясь услышать плохую новость.
– Он здесь, у родителей, мы приехали вместе. Мам, а почему бы тебе не переехать в новую просторную квартиру или не купить дом в пригороде?
– Мы можем себе это позволить, Джимми? – с улыбкой спросила мать, переворачивая биточки.
– Да, мы можем себе это позволить.
– Ты знаешь… – Она вытерла руки о полотенце и снова села. – Я привыкла к этой маленькой квартирке. Мне одной больше не нужно, а ты теперь все время в разъездах, я ведь догадываюсь, что у тебя за работа. Вон и пистолет за поясом, значит, больше одного дня ты у меня не пробудешь.
Джим вздохнул. Что толку обманывать мать, да и себя тоже, преследователи идут по пятам. Следует покинуть дом матери, иначе у нее тоже могут появиться проблемы.
– Ничего, мам, я ведь еще заезжать буду. Пусть ненадолго, зато почаще.
– Конечно, Джимми, – кивнула мать, пряча за улыбкой грусть. – Вот твои биточки…
Она поставила перед Джимом тарелку, достала из холодильника сметану, подала вилку.
– Знаешь… – Она пододвинула табуретку и села ближе. – Родители Тони все равно ему расскажут…
– Что?
Джим не донес биточек до рта и положил на тарелку.
– Последний год все присланные тобой и Тони деньги забирает Баттлер.
– Баттлер?! Этот жирный полицейский? Он еще жив?
– Он жив, Джимми, и процветает. Он у нас теперь, – мать улыбнулась, – начальник полиции города.
– Но ведь он простой капрал, как он мог стать начальником полиции?
– Его племянник в Сен-Лоисе большая шишка, он и поспособствовал. Старого начальника уволили за три года до пенсии – сам написал заявление, весь город только об этом и говорил. А Баттлер теперь в капитанском чине, вызвал меня и родителей Тони, сказал, что знает о тех деньгах, что вы нам присылаете. Приказал переводить деньги на его счет, а он тогда закроет карты розыска на тебя и Тони. Но это только предлог, я уверена.
– Баттлера нужно наказать, – сказал Джим и принялся за еду.
– Джим, вы ведь его не убьете? Я не хотела тебе говорить, ведь все деньги, что ты присылал прежде, они остались на моем счету, и их никто не трогает. И только те, что ты присылал в последний год…
– Это вопрос времени, мама, скоро он потребует отдать все. Поверь, я знаю таких людей.
Мать вздохнула.
– Да, я тоже.
– А убивать его мы не будем, в этом нет необходимости. Есть много других способов заставить человека изменить свою позицию.
– Ты говоришь прямо как в инструкции.
– В какой инструкции, мама? – удивился Джим.
– Не помню в какой, но, кажется, я ее когда-то читала.
Джим молча жевал, чувствую незримое присутствие Эдгара Форсайта.
– А почему ты раньше не говорила Эдгару, что помнишь больше, чем он предполагает?
– Я боялась, что он убьет меня, а ты останешься один. Поэтому безопаснее было продолжать эту игру, и в результате я даже выиграла, хотя Эдгар все равно забрал тебя.
– Он не забрал меня, я свободный человек, но пока мы должны работать в одной команде, – пояснил Джим, понимая, что звучит это малоубедительно. – Я бы чаю выпил.
– Сейчас поставлю чайник.
– Поставь, а я пойду в комнату, Тони позвоню.

79

Напарник отозвался сразу, как будто держал коммуникатор в руке.
– Слушаю… – произнес он.
– Как дела?
– Нормально, обвыкаюсь постепенно.
– Сколько новых братишек и сестренок у тебя появилось?
– Не нужно о больном, для них я чужой дядя.
– Как вы там разместитесь, может, ко мне придешь?
– Нет, они на мои переводы соседнюю квартиру купили – еще два года назад. Объединили вместе, так что даже гостевая комната имеется.
– Ну хоть какой-то толк от нашей работы, – усмехнулся Джим. – Я имею в виду – для гражданского хозяйства.
– Про Баттлера слышал?
– Слышал.
– Что будем делать?
– Полагаю, завтра нужно навестить его, он ведь теперь большой начальник, а мы его даже не поздравили.
– Поздравим. Ну ладно, утром созвонимся, а я пойду – на мне их уже с полдюжины нависло!
– Пока, – ответил Джим, слыша вопли малышни. Младшие Тайлеры разрывали дядю на части.
Джим вернулся на кухню, где мать уже заваривала ему чай. На столе стояла вазочка с «медовыми яблочками», в блестящих обертках лежали тянучки.
– Ты что же, все время держала для меня этот запас? – удивился Джим.
– Да, сынок, мне хотелось быть готовой к твоему приезду, когда бы это ни случилось. Когда срок годности конфет проходил, я покупала новые.
Джим почувствовал себя виноватым из-за того, что раньше не нашел возможности навестить мать.
– Не переживай, – угадала она его мысли, – это были приятные хлопоты. Одинокому человеку нужно чем-то занимать себя.
Джим сел и стал ложечкой помешивать чай.
– Как там Тони?
– Нормально. Общается с неизвестными ему Тайлерами, а они тянут его в разные стороны.
– Как-то раз я была у них, там стоял такой гвалт, что я… – мать покачала головой, – не выдержала и четверти часа – сбежала.
Они посмеялись.
– Когда-нибудь и ты женишься, и у тебя будут дети.
– Да, мама. А у тебя – внуки.
После чая они отправились в комнату смотреть старые фотографии. Потом Джим поочередно выглянул во все окна и решился принять ванну, положив рядом с полотенцем пистолет.
Мать делала вид, что не замечает этих предосторожностей, однако, пока сын был в ванной, ходила от окна к окну, провожая взглядом каждого незнакомого прохожего или машину.
После ванны Джим сидел в своей комнате, перелистывая старые учебники, потом порылся в ящике стола, перебирая всякие мальчишеские сокровища вроде бляхи от солдатского ремня, старинных монет, складного ножа и ружейной гильзы.
Когда пришло время ложиться спать, оказалось, что кровать ему мала. Но это не стало проблемой, Джиму приходилось спать в куда более стесненных условиях, а тут, на своем матрасе, на подушке и под стеганым одеялом, он снова мог почувствовать себя ребенком. Если бы не пистолет на стуле рядом с кроватью.
По молчаливому согласию с матерью свет в комнате не включался, хватало того, что попадал через открытую дверь.
– Ну как тебе на старом месте, сынок?
– Хорошо, мама. Сядь рядом, мне всегда нравилось, когда ты садилась вот так и что-то рассказывала на ночь.
– Нет, не всегда, до десяти лет ты любил сказки, а потом стал выпроваживать меня, говоря, что сказки рассказывают только маленьким детям, а ты уже большой.
Они помолчали, погруженные в воспоминания.
– Мама, кто я? – неожиданно спросил Джим.
– Что значит «кто», Джимми? Ты мой сын.
– Кто я, мама?
Мать замолчала, она не знала, с чего начать.
– И я, и Тони, мы другие, понимаешь? Раньше это отличие от других людей было малозаметным и все можно было списать на разные способности, привычки, уровень обучения. Но сейчас объяснений больше нет, ни я, ни Тони не знаем ответы на очень многие вопросы.
– Мне… Мне никогда и в голову не приходило, что все это серьезно, Джимми.
– Что, мама?
Мать нервно комкала в руках платок.
– Ну, это случилось давно, когда я еще носила тебя под сердцем, а мать Тони была беременна им. Врачи рекомендовали нам прогулки, вот мы и ходили к терриконам, там и воздух почище, а вдоль ручья стояли скамейки. Однажды мы зашли особенно далеко, до самой разработки с бетонными постройками. Постояли пару минут и повернулись, чтобы идти назад, и тут чуть не натолкнулись на пожилого, лет пятидесяти, мужчину. Как он подошел к нам, мы не слышали, но не испугались – выглядел он очень доброжелательным, сказал, что он врач и много работал с беременными. Мы, конечно, тут же засыпали его вопросами, у каждой накопилась их целая куча, ведь мы ждали первенцев. Он проводил нас до скамейки у пруда и предложил присесть. Мы согласились, требовалось отдохнуть, да и беседа располагала к этому…
Мать замолчала, должно быть припоминая подробности. Джим ждал, не выказывая нетерпения.
– Потом был провал в памяти, я очнулась оттого, что ты шевельнулся и застучал ножкой, и тут я увидела, что этот мужчина сидит между мной и матерью Тони. У него были закрыты глаза и очень сосредоточенное, напряженное лицо, он держал руки на наших животах, а вокруг нас стояли еще несколько человек. Они молча смотрели на него, как будто помогали ему.
– Кто были эти люди?
– Не знаю, сынок. Я попросила его убрать руку, он открыл глаза, улыбнулся мне и сказал, что у нас будут замечательные мальчики. А ведь я тогда еще не делала диагностику пола ребенка, мать Тони уже делала и знала, что будет мальчик. Позже на приеме у врача все подтвердилось – мне сказали, что у меня будет сын.
– И что потом?
– Потом родился ты, нормальный здоровый младенец.
– Я не об этом, что было после того, как он сказал про мальчиков?
– Думаю, мы отправились домой. Да, скорее всего, так и было, но ты все не успокаивался, даже когда я вернулась домой, все бил ножкой.
– Значит, этот человек изменил нас с Тони, – уверенно произнес Джим.
– Ну, не знаю… Одно время после родов мне этот человек даже снился, а потом я о нем напрочь забыла…
Они помолчали, каждый думая о своем.
– А что за отличия от других вы с Тони заметили, сынок? – с беспокойством спросила мать.
– Просто мы на хорошем счету, нам удается то, что у других не получается. Иногда это везение переходит какие-то рамки возможного, что ли…
Мать кивнула, она понимала, что Джим не расскажет ей всего.
– Я пойду, – сказала она, поднимаясь. – А ты – спи. Надеюсь, мой рассказ что-то для тебя прояснил, но я не думаю, что все так серьезно, сынок.
– Спокойной ночи, мама. Я тебя очень люблю.
Мать вышла и прикрыла дверь, сделалось темно. Джим повернулся на спину и стал смотреть в потолок. Рассказ матери о некоем «враче» ничего не объяснил, а лишь добавил новых вопросов. Кто были эти люди? И люди ли?

80

В десять часов утра напарники встретились в сквере, где до этого встречались не один год.
– Отличная погода, – сказал Джим, садясь рядом с Тони.
– Да, если бы еще не «пушка» на пузе, я бы мог сказать, что счастлив, – ответил Тони.
– А давай подадим в отставку.
Тони усмехнулся.
– Ну, раз не хочешь в отставку, давай навестим старого знакомого.
– А ты знаешь, где его искать?
– В городском управлении полиции.
– А где оно находится?
– Что, новый адрес?
– Новое здание. Это первое, что вытребовал Баттлер у городских властей, получив новую должность.
– Ты хорошо поработал, приятель.
– Стараемся.
– Ну, пошли.
Они встали и направились к небольшому тупичку возле кафе «Ландыш», где часто поджидали клиентов таксисты. В это утро их было немного – свободных машин с шашечками на бортах. Водители трех из них сидели на пластиковых ящиках и курили, четвертый пристроился на капоте своей машины, вжав голову в плечи, как будто ожидая удара.
– Свободен? – спросил Джим.
– Да, конечно. – Водитель спрыгнул с капота, открыл дверцу для пассажиров и только потом – свою. Они сели, таксист глянул в зеркало, пытаясь определить платежеспособность клиентов и их знание города. Приезжие катались дольше местных и по более высоким тарифам. Правда, сами они об этом не догадывались.
– Вроде не местные? – рискнул спросить водитель, заводя мотор.
– В гости приехали, – подтвердил Джим.
– Куда поедем?
– Нам к банку «Крайкес», это где-то на Шахтерской улице.
Водитель тронул машину и стал выезжать из тупичка.
– Это рядом с городским управлением полиции, – пояснил он.
– Веселое соседство.
– И не говорите. Минут за двадцать доедем… – подкинул водитель пробную фразу и посмотрел в зеркало на реакцию пассажиров – они оставались спокойными.
«Порядок, это приезжие», – решил таксист, и его настроение улучшилось. Вместо полутора реалов он намеревался накрутить все десять.
А Джим и Тони были рады этой хитрости водителя, ведь он, сам того не ведая, организовывал для них экскурсию по родному городу. Попросить специально покатать их они бы, конечно, не решились – слишком необычная просьба, ведь Галлиополис находится в стороне от туристических маршрутов и смотреть в нем нечего.
Когда проезжали мимо их школы, Джим, не удержавшись, ткнул Тони в бок. За школой был садик, где они когда-то покуривали. Там росло несколько старых яблонь, яблоки с которых объедали еще зелеными.
На площади у автовокзала их ожидал сюрприз – рядом с междугородными автобусами стояла пара разведывательных автомобилей «скаут», а рядом с ними – пятеро скучающих монстров в тяжелой броне с усилителями движения. Рядом с ними находились двое полицейских, и солдаты возвышались над ними, словно взрослые над малышней.
– Вот это бычары! – воскликнул пораженный таксист и сбавил скорость. – Не, ну вы видали, а?
– Откуда у вас такие? – спросил Тони, узнав амуницию подразделения «Нордком». Сталкиваться с ними еще не приходилось, но возможности «вероятного противника» они с Джимом изучали досконально.
– Не, ну это просто кино какое-то! – не успокаивался водитель, продолжая оглядываться даже после того, как свернул на улицу.
Пассажиры его восторгов не разделяли, «Нордком» был серьезным аргументом, его солдаты могли часами преследовать беглецов по лесу и настигали свои жертвы раньше, чем кончался заряд картриджей в бронированных скафандрах. Их вооружение по эффективности значительно превосходило образцы, поступавшие в армию, и, по сведениям Управления «Р», усовершенствовалось с помощью технологий Дифта.
– А вот и ваш банк! – сообщил таксист, отвлекая пассажиров от невеселых мыслей.
– Спасибо, приятель, сколько с нас? – спросил Джим.
– Одиннадцать сорок.
– Вот тебе двадцатка. Сдачи не надо.
– Спасибо большое!
– На здоровье.
Напарники вышли на тротуар и огляделись. Они стояли под вывеской банка, а на другой стороне высилось здание полицейского управления города.
Размах и роскошь, с какими было построено это здание, больше соответствовали доходам какого-нибудь наркодилера регионального масштаба, а вовсе не скромным возможностям увядающего городка.
Такси уехало, Джим и Тони вошли в банк и направились к автомату, чтобы проверить свои карты. Карты были в порядке. Они имели несколько идентификационных пинов и позволяли снимать деньги по нескольким каналам, с разных счетов и даже одновременно. Заблокировать их было трудно, но и выдавались они только клиентам с безупречной кредитной историей, коим и являлось Управление «Р». В отличие от своих неофициальных противников – СГБ, военной разведки и служб помельче, не упускавших случая пощипать банкиров с помощью компромата, Управление «Р» не обижало банки принципиально, что и складывалось в значительное преимущество.
Проведя в банке несколько минут, напарники вернулись на улицу. Пропустив несколько автомобилей, они перешли проезжую часть и направились к парадной двери полицейского управления.
В это время суток в здании было тихо. В просторном, мощенном мрамором холле веяло прохладой и спокойствием. По углам стояли кадки с фикусами, со стен на вошедших взирали мозаичные герои народных эпосов.
Сидевший в вахтенной кабинке полицейский сладко позевывал, листая утреннюю газету. На вошедших он не обратил никакого внимания, не принимая всерьез людей без полицейского мундира.
– Приятель, нам бы к главному… – сказал Джим, старательно играя простака.
– К какому главному? – усмехнулся полицейский. – Ты вообще понимаешь, куда пришел?
– Мы на работу наниматься пришли. – Джим кивнул на Тони. – С земляком на пару.
– Вот дураки-то, это тебе что – биржа труда, что ли? Это городское управление полиции!
Последние слова вахтенный произнес со значением, подняв кверху указательный палец.
– Так нам это и надо, – обрадованно подтвердил Тони. – Мы в полицию наниматься пришли!
Пока пораженный такой наглостью вахтенный приходил в себя, Джим добавил:
– Нам бы главного увидеть, он помочь обещался – как-никак земляк.
– Вы… господина капитана Баттлера земляки, что ли? – начал понимать вахтенный и сбавил тон.
– Ну да, с его братом двоюродным в одной деревне живем. У нас их, Баттлеров, целых три дома на улице стоит.
– А он еще не приехал на работу, – пошел на хитрость вахтенный, не желавший брать на себя ответственность. Пропустить людей без разрешения нельзя, а не пустить земляков капитана – тоже проступок. – Ну-ка, пройдите через рамку, – указал он на воротца металлодетектора. Джим и Тони повиновались, их керамические пистолеты оказались очень кстати.
В холле появился еще один полицейский – сержант.
– Привет, Бойд, – поздоровался он с вахтенным. – Это что за компания тут?
– Да вроде земляки капитана, наниматься в полицию приехали. Только вот без пропусков…
Сержант окинул взглядом незнакомцев, затем наклонился к вахтенному и негромко посоветовал пропустить «земляков».
– Наш любит, когда к его родственникам с уважением… – добавил он со значением. – Сегодня без связей – никуда.
– Никуда, – согласился вахтенный и вздохнул. – Ладно, земляки, проходите. Вам на третий этаж, а там сами разберетесь.
– Спасибо, господин офицер! – поблагодарил Джим, и они с Тони пошли к лестнице.

81

На третьем этаже половина крыла была отведена под личные апартаменты капитана Баттлера. Сауна, персональный тренировочный зал, комната отдыха – все для ублажения начальника полицейского управления, а также проверяющих инспекторов из регионального министерства.
Приличную часть этажа занимала приемная, где сидел немолодой лейтенант, один из сослуживцев Баттлера, взятый в управление за личную преданность на прежнем месте службы.
– Кто такие, откуда? – строго спросил перезрелый лейтенант, поднимаясь из-за стола.
– Мы земляки капитана Баттлера, господин хороший, – пояснил Джим.
– Из деревни мы, наниматься на работу пришли, – добавил Тони, улыбаясь секретарю, как деревенскому родственнику.
– К капитану нельзя, он завтракает!
– Да ладно, мы по-свойски, – отмахнулся Джим и быстро пошел к двери, Тони – за ним.
– Стойте!
Лейтенант выскочил из-за стола, когда дверь за напрошеными гостями уже закрылась.
– Выйдите немедленно! – закричал он, распахивая дверь кабинета, и застал начальника с перепачканными сметаной губами. Незваные гости стояли посреди кабинета и не двигались с места, один из них повернулся к секретарю и подмигнул – дескать, все в порядке.
– Все в порядке, Свитколл, это мои знакомые… – сказал капитан.
– Из деревни, – подсказал Тони.
– Да, из деревни, – подтвердил капитан. – Ты иди и закрой дверь, мы тут… поговорим.
– Хорошо, сэр, извините, что так получилось, – сказал секретарь и закрыл дверь.
– Узнал нас? – немного помолчав, спросил Тони. Все время, пока Баттлер беседовал с секретарем, он держал его на мушке, загораживая пистолет своим телом.
– Узнал ли я вас? У меня профессиональная память, я полицейский и помню всех преступников, которых задержал за свою долгую службу, а это тысячи лиц.
Баттлер вытер рот салфеткой и бросил ее на стол.
– С вашей стороны было чрезвычайной дерзостью и, признаю, храбростью прийти сюда. Что ж, храбрых я уважаю, поэтому, если вы прямо сейчас тихонько уйдете, я, так и быть, сделаю вид, что вы мне приснились. А теперь – пошли вон, пока я не вызвал отряд полиции особого назначения!
Баттлер замолчал, ожидая реакции самозваных гостей.
– А он потолстел, тебе не кажется? – сказал Джим.
– И постарел, – в тон ему добавил Тони. – Годы никого не щадят.
– И ничему не учат.
Напарники начали наступать на Баттлера. Тот выпрямился в кресле, но все еще храбрился, поигрывая бровями и комкая в руках льняную салфетку.
Подойдя вплотную, напарники склонились над Баттлером, опершись на стол, начальник полиции не вынес перекрестных взглядов и фыркнул, словно кот:
– Ну и что, изобьете меня, да? А потом помчитесь отсюда в надежде скрыться от торжества закона? Так знайте, что я за вами даже гоняться не стану! Вы приехали и уехали, а ваши родственники останутся у меня в руках! Что хочу – то с ними и сделаю!..
– Кстати о родственниках, – глухо произнес Тони, затем выхватил из подставки заточенный карандаш и, коротко замахнувшись, пригвоздил им руку Баттлера, пробив и кисть, и салфетку, и деревянную столешницу.
Обезумевший от боли и ужаса Баттлер уже готов был испустить жуткий вопль, когда Джим второй салфеткой крепко зажал ему рот и нос. Баттлер попытался вскочить, сбросить с себя, как бывало, навалившихся врагов, однако эти люди не давали ему ни пошевелиться, ни вздохнуть.
«Я умираю», – подумал Баттлер.
– Если не станешь орать, я дам тебе подышать, – сказал Джим, глядя в выпученные глаза полицейского. Тот мигнул, и Джим убрал кляп.
– Ч… ч… что вы на… делали… – Баттлер всхлипнул, его била мелкая дрожь, по щекам текли слезы.
– Так что ты там насчет родственников говорил? – напомнил ему Тони.
– Я… я… больше не буду… Я верну все деньги, только не убивайте меня…
– Как-то быстро он согласился, тебе не кажется? – спросил Джим.
– Да. Я-то планировал отрезать ему уши и положить в эту тарелку – к сырникам… – сказал Тони.
– Не надо, ребята! Дорогие мои, не надо! Я все сделаю, только не убивайте.
Тони взялся за торчавший карандаш и выдернул его остатки. Баттлер ойкнул, быстро обернул раненую руку салфеткой и закусил губу, чтобы не кричать от боли.
– Я все верну, я все верну, честно благородное! Я только пять тысяч потратил, но я верну с жалованья! – зачастил Баттлер, переводя взгляд с одного своего истязателя на другого.
– Значит, так, – сказал Джим. – Пять тысяч мы тебе прощаем, как-никак земляки, в одном городе жили.
– Д-да, спасибо! Спасибо! – стал кланяться Баттлер.
– Остальное вернешь по-тихому.
– Сделаю сегодня же! Прямо сейчас… вот только руку перевяжу и…
– Не торопись, сделаешь это завтра. А нам пора уходить, если будешь вести себя хорошо, мы больше не увидимся.
– Да, больше не увидимся, – с готовностью повторил Баттлер. – То есть – я буду вести себя хорошо!
С тем напарники и ушли, притворив за собой дверь. Баттлер приподнял салфетку, но, едва увидев рану, застонал, теперь она дергала и горела огнем.
– Свиткол! Свитко-о-ол! – закричал он. Дверь распахнулась, появился секретарь.
– Что случилось, сэр?
– Немедленно поднять всех на ноги! Спецназ в погоню!
– Да, сэр, сию секунду!
Секретарь бросился к передатчику.
– Свиткол!
– Что, сэр?!
– Не вызывай спецназ, вызови мне «Скорую помощь»!
– А как же «всех на ноги», сэр?
– Я оговорился. Ой, как мне больно! «Скорую помощь» вызови…
– Но откуда у вас эта рана, сэр? – не унимался секретарь, набирая номер «неотложки».
– Пистолет чистил, случайно выстрелил… Руку, стол – все насквозь!
– Но почему я не слышал выстрела, сэр?
– Потому что ты старый глухой козел!
Воцарилась тишина, в которой прозвучал голос Свиткола:
– Это не вам, мисс… запишите, пожалуйста, адрес…

82

Высадив пассажиров возле банка, довольный Петрик спрятал двадцатку в карман и поехал по Шахтерской улице. Сделав по кварталу круг и не найдя новых клиентов, он решил съездить к автовокзалу, чтобы еще раз взглянуть на чудо-воинов, похожих на великанов из фантастического кино.
Ему повезло, они оказались на месте – пятеро спецназовцев с огромными, словно пушки, стрелковыми комплексами, висевшими на шарнирах за правым плечом. Забрала на их шлемах были слегка подняты, открывая только глаза, и это делало людей в броне еще более таинственными.
Возле спецназовцев собралось с полдюжины полицейских, они с затаенным восхищением смотрели на этих великанов и иногда решались задать им какой-нибудь пустяковый вопрос, на который спецназовцы отвечали с неохотой, после долгой паузы и сразу отворачивались, продолжая следить за приходящими и убывающими автобусами.
Чуть дальше полицейских собралась группа зевак, и Петрик решил, что тоже может подойти, чтобы лучше рассмотреть спецназовцев со всеми их приспособлениями, что были навешаны в виде ранцев и подсумков на поясах.
Оставив машину в тени акации и едва сдерживая волнение, он поспешил к толпе зевак. Теперь ему будет что рассказать коллегам, этим неуемным грубиянам, которые вечно над ним насмехаются.
Пока Петрик делал свой обходной маневр, от приезжавших пассажиров к зевакам присоединялось все больше восторженных зрителей. Петрику пришлось поработать локтями, чтобы оказаться в первых рядах, но тут кто-то из суперсолдат выразил недовольство собравшейся толпой, и полицейские с готовностью бросились разгонять зевак.
– А ну пошли отсюда!
– Что вам здесь – цирк?!
– Я кому сказал, харя толстая, шевели помидорами!
– Всех, кто не уйдет с площади, увезем в отделение!
Люди разбежались, один только Петрик замешкался, и его схватил за ворот полицейский сержант с длинными, натертыми воском черными усами.
– Тебе что, лопоухий, два раза повторять нужно, а?
Полицейский встряхнул Петрика, и все это перед глазами чудо-воинов. В другой раз Петрик сбежал бы, но сейчас…
– А я, между прочим, по делу пришел! И не к вам, а вот к ним!
И Петрик указал пальцем через плечо сержанта.
– К ни-и-им? – удивленно протянул тот и оглянулся, ожидая решения смотревшего на него спецназовца. Тот едва заметно кивнул, но полицейский сержант не отпустил Петрика, а встряхнул его еще раз и, мерзко шевеля усами, прошипел: – Если ты, сморчок, шутки выдумал шутить…
– Нет, я по делу! – храбро соврал Петрик, еще не до конца понимая, зачем он это делает.
– Ну, смотри у меня.
Сержант подтащил таксиста к спецназовцам и подтолкнул вперед.
– Ну? – коротко спросил один из них, сверля Петрика строгим взглядом.
– Я Петрик Звоновский, господин офицер… Таксист я. А вон там, возле дерева, машина моя стоит…
– Чего сказать хотел? – напомнил ему сердитый сержант.
– Я… – Еще секунду назад не знавший, что будет говорить этим высоким, значительным людям, Петрик вдруг затараторил, проглатывая слова: – Господин офицер, я их сразу приметил! Не нашенские они, не местные и деньгами сорят… Вот!
Петрик выхватил из кармана смятую двадцатку и торопливо развернул, показывая спецназовцу.
– Там всего-то одиннадцать сорок было, а они двадцатку кинули! Не считают денег, господин офицер! И подозрительные!
– Сколько их? – спросил главный, на его шевроне было несколько полосок, но Петрик в званиях не разбирался.
– Двое, господин офицер!
Главный повернулся к остальным четверым, их внутренние переговоры были Петрику не слышны, и от этого огромные люди казались ему еще более могущественными. Наконец главный опустил забрало и еще с двумя направился к ближайшему «скауту».
– Поедешь с нами, – пророкотал его динамик. – Покажешь, где их высадил.
– Конечно, – согласно кивнул Петрик. – Это рядом – улица Шахтерская.

83

Выйдя на улицу, Джим и Тони направились в сторону центра, словно не замечая припаркованного у входа в банк «Крайкес» военного «скаута» и стоявших рядом бойцов «Нордкома».
Проезжающие мимо банка автомобили притормаживали, водители выглядывали в окна, чтобы рассмотреть этих великанов. Прохожие останавливались и показывали на них пальцами, больше всех радовались дети.
– С ними таксист, – сказал Тони.
– Я заметил, – буркнул Джим. На открытом месте он чувствовал себя голым. Как назло, с их стороны потянулся длинный универмаг «Барклай», до парадного крыльца которого было еще далеко. И хотя они с Тони были не единственными прохожими на тротуаре, рост напарника делал его заметным, словно дорожный знак.
Бежать не следовало, это сразу привлекло бы внимание, оставалось идти с беспечным видом и радоваться солнышку. Однако беспечный вид напарников не обманул «нордкомов», взревев мотором, «скаут» пересек встречную полосу, подпрыгнул на бордюре и перегородил тротуар.
Скрипнув шипами на ботинках, спецназовцы ступили на асфальт. В их руках были короткоствольные пистолеты-пулеметы, а тяжелые пушки оставались за плечами. От рукоятей оружия к разъемам на запястьях тянулись армированные световоды, благодаря чему «нордкомы» видели, куда направлено их оружие.
Гигант с лейтенантскими знаками различия, на голову выше Тони, остановился в полутора метрах от подозреваемых, а двое его подчиненных встали по флангам, чтобы не закрывать друг другу сектора обстрела.
– Ваши документы, господа, – пророкотал лейтенант.
– Ух ты, настоящие роботы, да?! – по-идиотски восхитился Джим.
– Ребята, а вы настоящие? – поддержал его Тони и попытался дотронуться пальцем до плеча лейтенанта.
Тот поспешно отступил, предупредив:
– Стоять на месте! Это боевая операция!
Джим и Тони переглянулись с видом крайнего недоумения.
– Покажите ваши документы!
– Зря вы не глушите мотор машины, – сказал Джим.
– Не твое дело, покажи документы!
– Нет у нас никаких документов, – недовольным тоном пожаловался Тони. – Мы только что из полиции, у нас все отобрали.
Вокруг стали собираться люди, спектакль с участием огромных солдат в броне пропускать никто не хотел.
– Граждане, не нужно скапливаться! Проходим, проходим мимо! – визгливо закричал Джим. – Сейчас здесь стрелять будут!
Люди бросились врассыпную, «нордкомы» на мгновение растерялись. Джим нырнул вниз и проскочил между ног лейтенанта, Тони, словно таран, плечом ударил гиганта в грудь, и тот стал падать через Джима назад. В мгновение ока в руке Тони оказался пистолет, два выстрела прозвучали как один, вырвав из разъемов световоды пистолетов-пулеметов.
В следующее мгновение лейтенант с грохотом упал на асфальт, ухитрившись достать шлемом до борта «скаута».
Тони влепил пулю в забрало одного «нордкома», потом – другого, затем еще по одной. Попятившись, тот, что был слева, открыл огонь вслепую. Длинная очередь вспорола асфальт на проезжей части и сорвала у случайной машины бампер. Джим трижды выстрелил в забрало упавшего лейтенанта, а Тони, пробегая мимо, вышиб ногой из его руки пистолет-пулемет. И уже со «скаута», в автоматном режиме, разрядил остатки боезапасов в забрала еще находившихся на ногах «нордкомов».
Пули не причиняли им вреда, однако помехи на внутренних экранах затрудняли видимость.
Все произошло за пару секунд. Джим вывернул руль, дал полный газ, «скаут» соскочил с тротуара и, избежав столкновения на встречной полосе, понесся прочь.
По беглецам с опозданием начали стрелять, однако повреждения в системах наведения сделали свое дело – пули снесли балкон и два карниза. Брызнули оконные стекла, над улицей поднялась известковая пыль, на дорогу посыпались обломки кирпича.
Тем временем Джим свернул в проулок, проскочил через пустынный двор, выехал на узкую улицу и повел машину на юго-восточную окраину. Тони сразу понял куда. Следовало бежать, однако сбежать от «Нордкома» и СГБ было не так просто, требовалось оружие, с которым можно было противостоять солдатам «Нордкома» или хотя бы держать их на расстоянии.
Тони сменил обойму и перебрался на сиденье рядом с Джимом. Открыл «перчаточный ящик» и на самом его дне обнаружил еще одну крышку. Подцепив ее, он ухватился за матерчатое кольцо и выдернул панель системы связи, которая обычно играла и роль радиомаяка. Изловчившись, Тони забросил ее в кузов встречного грузовика. Впрочем, на «скауте» мог находиться еще и резервный маяк, о чем не следовало забывать.
– Сменим машину возле магазина! – крикнул Джим. – Наверняка там что-нибудь найдется!

84

Магазин «Охотничья тропа» был единственным оружейным магазином города. Мальчишки часто заходили туда, чтобы хоть одним глазком помотреть на настоящее оружие. Хозяин их не гнал, зная, что со временем они подрастут, получат разрешение в полиции и купят первый в своей жизни дробовик. Ну а потом, если преуспеют в жизни, позволят себе автоматические ружья штучной работы от «Фрайбингтона» или «Карла Барры».
Не были исключением и Джим с Тони. В свое время они тоже отирались у прилавка, любовались, затаив дыхание, тусклым отблеском вороненой стали и мечтали пострелять из настоящего ружья.
Магазин они нашли на прежнем месте, на вывеске оказался все тот же фазан и охотник в шляпе с пером. У обочины стояли несколько автомобилей, принадлежавших покупателям, а скорее всего – зевакам, толкавшимся в оружейном магазине. Джим заехал на тротуар, свободного места здесь было больше, это могло пригодиться, если бы вдруг пришлось спешно уезжать.
Перед тем как подойти к магазину, напарники еще раз осмотрелись. Строения здесь стояли редко, прежде это была промышленная зона растущего города, но шахты иссякли, и рост прекратился, а вместе с ним и застройка района.
– Там камера, помнишь? – предупредил Джим.
– Помню, – ответил Тони, доставая пистолет.
Вот и дверь с узким застекленным окошком. Тони вскинул пистолет и выстрелил. Пуля прошила стекло, а затем вдребезги разнесла объектив висевшей в углу камеры, которая фиксировала визит каждого посетителя.
Толкнув дверь, Тони первым ворвался в магазин с криком:
– Всем на пол! Контрольная закупка!
Четверо посетителей, не дожидаясь повторных команд, повалились на пол лицом вниз и закрыли головы руками. То же самое попытался сделать и напуганный продавец, однако Тони его остановил:
– Нет-нет, мистер Крутиков, вы нам нужны.
– Но у меня нет сегодня выручки! И ружья только дешевые, есть один «Карл Барра», но у него сломан курок, нужно отправлять изготовителю… – Продавец вытер со лба пот и судорожно сглотнул. Он ожидал самого худшего.
– Вы не поняли, мистер Крутиков, – напомнил Джим, становясь чуть в стороне, чтобы видеть лежащих на полу. – Вам сказали – контрольная закупка, а не ограбление.
– А что это значит, если не грабеж?
– Мы забыли дома разрешение на покупку оружия, а без обновки уходить не хочется, – пояснил Тони.
– Что… же вы хотите купить? – осторожно спросил Крутиков и вытер платком блестевшую лысину. – Весь товар на витрине…
– Это все ерунда, помнится, у вас была такая пушка, на сошках.
– Ах, это вы о «берте-42» вспомнили! Это когда еще было, я ее уже лет пять как снял с витрины, полицейские пришли и сказали, что она не входит в перечень гражданского оружия. А как же не входит, если я ее на распродаже охотничьего оружия покупал! Недорого обошлась, потому как в Трезорском море выбили всех панцирных китов, а именно для охоты на них «берта» и использовалась. Вот.
– Ну так где она?
– В кладовке.
– Исправна?
– А что ей сделается? Ее там никто не беспокоит.
– Патроны имеются?
– Сто пятьдесят штук.
– Даем за комплект пятьсот реалов, – объявил Джим и положил на прилавок новенькую ассигнацию в пять сотен. Он понимал, что единственный способ заставить торговца соображать быстрее – показать ему деньги.
– Вот так штука! – улыбнулся продавец и, взяв деньги, сунул в карман форменного халата. – Одну секунду, я быстро!
Крутиков убежал, Тони остался у прилавка, а Джим вернулся к двери и выглянул наружу. На улице было тихо, мимо проезжали редкие автомобили, неподалеку дымила трубами красильная фабрика.
Вскоре послышался шум, это возвращался мистер Крутиков. Он громко пыхтел, задевая за шкафы и стены деревянными коробами, что были навешаны на нем, как на вокзальном носильщике.
– Помогите… – изнемогая, попросил он, и Тони снял с его плеча ремень самого большого короба – длиной около двух метров.
– Вот! Уф… Это она – «берта». А вот – патроны…
Крутиков положил на прилавок картонную коробку с потеками смазки.
– Да что же вы все сразу-то тащили, себя бы поберегли! – заметил Джим.
– Хорошему покупателю… всегда рад услужить… – страдальчески улыбаясь, пояснил продавец и сгрузил на прилавок еще две деревянные коробки и пачку с патронами.
– А это что? – спросил Тони.
– Это тоже нелегальный товар. «Бенксон», автоматический пистолет для охотников на крупную дичь. Двенадцать миллиметров, патроны с бронебойным сердечником…
– А зачем охотникам бронебойные? – спросил Джим, оглядываясь на дверь.
– Ну, у сумчатого медведя лобная кость – шесть сантиметров, весит он четыре тонны. Если с одного выстрела не свалить, он охотника запросто раздавит. Я однажды на старой шахте его испробовал – две кирпичные стены навылет.
Тони открыл крышку «берты», проверил, как ходит затвор, и остался доволен, оружие выглядело ухоженным. Затем он так же быстро и деловито проверил оба «бенксона».
– Даем по триста за пистолеты, – сказал Джим, отсчитывая деньги. Крутиков сиял от счастья, он уже понял, что ни грабить, ни убивать его не будут.
– Тризеры есть? – спросил Тони.
– Эх, для вас все, что угодно, – один где-то завалялся!
Продавец выскочил в подсобку и вскоре вернулся с коробкой, где лежали два приборчика – малогабаритный оптический прицел, оснащенный цифровой видеокамерой с функцией ночного видения, и приемник с экраном, который надевался, как очки, и принимал передаваемую камерой информацию.
– Двести за тризер, – сказал Джим, отсчитывая деньги.
Кто-то из лежавших на полу громко чихнул и тут же извинился.
– Чей пикап у входа? – спросил Тони, нагружая на себя покупки.
– Забрать хотите? – после паузы поинтересовался чихнувший.
– Нет, сегодня мы все покупаем, – сказал Джим. – Две тысячи тебя устроит?
– Да, устроит, сэр!.. – обрадовался владелец пикапа, стоившего не более тысячи.
Джим подошел и положил перед его лицом две тысячные ассигнации.
– Бензина там полбака, ключ под сиденьем, правда, документы не совсем в порядке…
– Документы – не проблема. А ты можешь забрать с тротуара военный «скаут». Правда, его может искать полиция.
– Эх, да когда это я полиции боялся?!
– Все, уходим? – спросил Тони.
– Ах да – еще камера и разбитое стекло. За все – двести…
Джим положил деньги на прилавок и следом за Тони выскочил из магазина.

85

Полковник Рутберг подошел к окну, выходящему на внутренний двор гостиницы. Какие-то люди выуживали из мусорных баков стеклянные бутылки и составляли их в ящики, в отдельный мешок складывали металл, мотки проволоки и жестяные банки.
«Ну и дыра. В ванной муравьи, кондиционер не работает – и это лучший номер в гостинице! Другие, по утверждению администратора, еще хуже».
Мысли были невеселыми, пока что двое государственных преступников переигрывали его, заслуженного Координатора второго класса. Именно так в структуре СГБ назывался его чин, однако именоваться «полковником» Координатору второго класса нравилось больше, тем более что эти чины формально один другому соответствовали.
Рутберг отошел от окна и вернулся в центр гостиной, на ковре которой возвышались лейтенант Лойд, капрал Шпринглер и рядовой Виеру. Они были без шлемов и потому выглядели не такими неприступными, как обычно.
– Итак, лейтенант Лойд, расскажите нам, как троим бойцам «Нордкома» удалось упустить двух невооруженных людей.
– Они были вооружены, сэр, – напомнил командир нордкомовского подразделения капитан Сильвестр. По настоянию Рутберга он снял с шарниров свою пушку и сел в кресло, поскольку в окружении этих гигантов полковник чувствовал себя неуютно. Чтобы иметь хоть какую-то поддержку, он пригласил на разбор старшего агента Фишера, которого не особенно жаловал. Теперь Фишер сидел на покосившемся стуле у стенного шкафа и терпеливо стенографировал разговор, хотя в его нагрудном кармане лежал включенный диктофон.
– Позвольте с вами не согласиться, капитан, пистолетики, которыми располагали предполагаемые преступники, на фасеточной броне ваших солдат даже царапины не оставили. Это все равно как если бы я угрожал вам надувной дубинкой…
Капитан опустил голову: по сути, полковник был прав.
– Итак, лейтенант, прошу по порядку.
– Опять с самого начала?
– Нет, с момента, как вы преградили им дорогу.
Лейтенант вздохнул, потоптался на ковре заламинированными кевларитом ботами, пожужжал приводами усилителей движения и продолжил рассказ:
– Я вышел первым, сэр, при мне был пистолет-пулемет «М10», у капрала Шпринглера и рядового Виеру – тоже. Согласно инструкции я остановился в полутора метрах от подозреваемых и опустил оружие, поскольку слева и справа от меня встали капрал и рядовой. Я потребовал предъявить документы, но они сказали, что документы в полиции. А еще они стали разыгрывать из себя дурачков, дескать, неужели вы настоящие и все такое.
– А вы что?
– Я сделал шаг назад, навел на них оружие и повторил требование. Но они опять начали кривляться, а тут еще стали собираться зеваки. Человек двадцать или тридцать, и вдруг один из них, я имею в виду преступников, сэр, как заорет: разбегайтесь, здесь сейчас стрелять начнут – и люди стали разбегаться. Поднялась паника, и один из преступников прошмыгнул у меня между ног.
– Как это прошмыгнул? Вы что, нараскоряку стояли? – ухмыльнулся полковник.
– Нет, сэр, согласно инструкции ноги были расставлены на пятнадцать градусов относительно вертикальной оси. Это необходимо, чтобы иметь достаточную устойчивость.
– Хорошо, что было потом?
– Второй – высокий преступник – толкнул меня, и я стал падать через первого, который создал позади меня препятствие.
– Создал препятствие, – повторил полковник и покачал головой. – Как мальчишек провели. Сколько вы весите в полном снаряжении, лейтенант?
– На момент инцидента двести четырнадцать килограмм, сэр.
– Ну и как вас мог столкнуть какой-то худышка? Вы ведь говорили, что он не обладал выдающимся телосложением.
– Да, сэр, он не обладает выраженной мускулаторой, но он широк в плечах. Про таких говорят – жилистый.
Полковника Рутберга стало раздражать это монотонное повествование лейтенанта, как будто, находясь в этих железках под контролем компьютера, он и сам стал машиной.
– Я и без вас знаю, как говорят про таких! – закричал Рутберг, но взял себя в руки и уже тише добавил: – Продолжайте.
– Я упал и продолжения не видел.
– Хорошо. Кто видел? Капрал, вы видели?
– Да, сэр! Видел. Этот высокий выбил у нас из гнезд шнуры видеонаведения. За секунду или даже быстрее.
– А что, стрелять с трех метров без видеонаведения вы не в состоянии?
– В состоянии, сэр, только помехи на экране… это отвлекает. И потом, преступник сразу стал стрелять нам в забрала, тут уже ничего нельзя было разглядеть. Только белые вспышки по всему экрану и такое ощущение, что по голове как по барабану стучат. Я даже дернул непроизвольно спусковой крючок, к счастью, пули ушли в асфальт. Уже потом, когда преступники стали убегать на нашем «скауте»…
– А он, значит, стоял заведенный?
– Да, сэр, согласно инструкции.
– М-да, видимо, инструкции нужно менять. Фишер, вы стенографируете?
– Да, сэр! Уже восьмой лист пошел!
– Это хорошо?
– Ну… – Фишер пожал плечами. – Не знаю.
– Продолжайте, Шпринглер.
– Когда они стали уезжать, я и рядовой Виеру сумели дать в них по очереди, но никуда не попали.
– Да нет же, вы попали! Вы очень даже попали, – с сарказмом произнес полковник. – Там теперь половина улицы в руинах лежит.
В полнейшей тишине полковник прошелся до окна и вернулся обратно.
– Лейтенант Лойд, вы проанализировали причины случившегося?
– Да, сэр.
– Ну и какие выводы? Кто виноват?
– Маховые массы, сэр.
– Какие-какие массы? – переспросил полковник, подавшись вперед и склоняя голову набок.
– Маховые, сэр. Мы просмотрели компьютерные логи события и выяснили, что у нас в этой ситуации не было шансов, масса брони и оснащения на наших конечностях была такова, что за реакцией хорошо тренированного человека на близкой дистанции мы не поспеваем.
– И какая же оптимальная дистанция для вашего эффективного действия?
– При встрече с этими же преступниками – тридцать три метра, сэр.
– А как же проверять документы на таком расстоянии?
– Нужно было послать обыкновенных полицейских, сэр, – не удержался от замечания капитан Сильвестр, ему было жаль своих солдат.
– Полицейских они бы перестреляли, как птичек, капитан. А ваши люди хотя бы остались живы.
Полковник присел на свободный стул, помассировал виски и спросил:
– Что у нас с преследованием неуловимой девушки?
– Ее так и не поймали, сэр, – ответил капитан, порываясь подняться.
– Сидите, – махнул рукой Рутберг. – Сидя докладывайте.
– Наши солдаты видели ее, преследовали по следам квадрацикла – колея была видна очень хорошо. Но потом она бросила транспортное средство и забралась по крутому склону на старый террикон.
– Ну подстрелили бы ее… В задницу, – усмехнулся полковник.
– Пока «скауты» подъехали к ее брошенному квадрациклу, она уже была наверху, только следы остались на склоне.
– Сколько же они ехали до ее квадрацикла?
– Примерно полторы минуты, сэр.
– А какова высота склона?
– Высота – двадцать четыре метра, уклон – шестьдесят градусов.
– Ну и как можно за полторы минуты это одолеть?
– Не знаю, сэр.
– А вертолет ваши солдаты не догадались вызвать, я же местную полицию подключил к обеспечению вертолетами.
– Вертолет пришел через семь минут, но девушки на терриконе уже не было. Лишь позже, когда солдаты сумели пробиться через заросли терновника, на что ушло около полутора часов, они нашли ее укрытие.
– И что же это было за укрытие на пустом холме?
– Он не совсем пустой, сэр, там имеются редкие молодые деревья, именно они и не дали вертолету сесть. Но спрятаться под ними невозможно, девушка спряталась на открытом месте – под дерном.
– Под дерном?
– Да, дерн был аккуратно надрезан и поднят, а потом она накрылась им, как одеялом. На все – пара минут, и она выглядела как простая кочка, немудрено, что наблюдатели с вертолета ее не заметили.
Полковник покачал головой. Появление это шустрой и сведущей в маскировке девушки ему не нравилось. Поначалу она считалась побочным следом, который отрабатывался для порядка, предполагалось, что она интересовалась возможными преступниками, а может, и не ими, никаких имен она не называла.
– Ну хорошо, а как она ушла из окружения через колючий терновник?
– Прорубила лаз, сэр. Аккуратный, словно работала большим садовым секатором.
– М-да, хотел бы я знать, куда она подевалась.
На приемник капитана Сильвестра стала поступать информация, он коротко извинился и весь превратился в слух, прижимая к уху крохотный наушник. Затем извинился еще раз, надел шлем и опустил забрало.
Полковник с долей зависти следил за действиями капитана, предполагая, что тот сейчас просматривает полученные видеофайлы. Молчали и остальные, ожидая новостей.
Наконец Сильвестр снял шлем, пригладил рукой короткие волосы и сказал:
– Есть хорошие новости, сэр, сержант Торнтон их обнаружил. Сначала ему удалось настигнуть угнанный «скаут», где сидел какой-то посторонний человек. Он сообщил, что «скаут» ему отдали в обмен на его пикап двое молодых людей, заходивших в магазин «Охотничья тропа». Со слов арестованного, эти двое купили оружие и, погрузив его в пикап, поехали на север. Полицейские обнаружили его в сорока километрах на северо-востоке, пикап ехал вдоль широкой траншеи – преступники искали возможность переправиться через нее. Сержант Торнтон уже на месте событий, остальные выдвигаются. Судя по карте, которую я получил, траншея тянется до заброшенной шахты «Приозерная»…
– А если они бросят машину и уйдут пешком?
– Едва ли они так поступят, сэр, мы их сразу обнаружим – местность кругом открытая. Полагаю, они спрячутся среди руин шахты, а выехать с нее им не дадут – наши солдаты уже высаживаются по периметру границ городка.
– Где карта? Я хочу взглянуть на карту! – потребовал полковник.
– Э-э… я могу скинуть вам файл.
– Куда? У меня же нет такой замечательной электронной каски…
– Я нарисую вам по дороге, сэр, как только командир перебросит этот файл мне! – пообещал лейтенант, желая загладить свою вину.
– Что ж, тогда в путь! – сказал полковник, поднимаясь. – Надеюсь, этот ваш сержант Торнтон не упустит их, пока мы будем добираться; судя по ухваткам, он парень не промах.
– Не упустит, сэр, Торнтон старейший служащий нашего подразделения, иногда я полагаюсь на него как на заместителя.
Уже на лестнице, в шуме грохочущих о ступени шипованных ботинок полковник напомнил, что окруженных преступников необходимо взять живыми.
– Уничтожить их несложно, но они нужны нам живыми. Ликвидация только в крайнем случае.
– Мы их только подраним, сэр! – прокричал в ответ капитан, хлопнув через плечо по стволу своей вернувшейся на шарниры пушки.
– Единственное, что меня беспокоит – они ведь покупали что-то в охотничьем магазине, – вспомнил полковник.
– Не стоит беспокоиться, сэр. Если они и взяли что-то, то это какое-нибудь барахло.

86

Джима и Тони подвели чужая жадность и непоследовательность. Двадцать километров чугунных труб большого диаметра лежали в земле несколько десятков лет и питали шахту из озера Риц пресной водой для промывки породы. После банкротства шахты кредиторы вывезли все, что могли, остальное растащили мелкие воришки и охотники за металлом. Но лежавшие на трехметровой глубине трубы на тот момент никого не заинтересовали. О них вспомнили через много лет, пригнали технику, раскопали и вытащили, а о том, чтобы закопать образовавшийся ров, никто не подумал. Так он и остался в километре от старенького шоссе на Эльдсбург, идя почти параллельно ему.
Когда впереди показались полицейские машины, Джим и Тони поняли, что шоссе перекрыто. У горизонта пронесся вертолет, стало ясно, что взялись за них крепко. Сворачивать направо было нельзя – открытая местность с редким кустарником тянулась на десятки километров, и они свернули налево, чтобы, проскакав по солончакам пару километров, оказаться среди искусственных гор – заросших лесом терриконов. Они цепью тянулись на пятьдесят километров вдоль заброшенных шахтерских городков и шахт, там можно было надежно укрыться от преследования, однако неожиданно беглецы уперлись в будто нарочно выкопанный ров.
Джиму пришлось еще раз свернуть налево, и они помчались вдоль траншеи в сторону шахты «Приозерная».
– Это труба! Они трубу доставали! – прокричал он сквозь шум мотора и дробный перестук подвески.
Тони высовывался в окно и следил за кружащими неподалеку вертолетами. Их набралось уже четыре – три полицейских и один «кроун-505», принадлежащий геологическому управлению, такой мог брать на борт полтора десятка человек десанта.
– Осторожничают! – крикнул он Джиму, имея в виду тактику пилотов, старавшихся держаться подальше.
– Живьем взять хотят!
Впереди показались бетонные строения шахтерского городка, надежды на то, что мародеры остановились и не доделали работу, оставив спасительный перешеек, исчезали. Да и не кружили бы в спокойном отдалении вертолеты преследователей, если бы видели для своих жертв возможность ускользнуть.
«Кроун-505» опустился где-то за поселком и вскоре снова поднялся.
– Выпустил птенчиков! – угадал Тони.
– Ничего, до нашего приезда они через руины пройти не успеют, там такие завалы, будто артиллерия поработала. Потому и не решились среди зданий высадиться – там сесть негде.
Подскочив на обломке бетона, пикап въехал между двумя корпусами электроподстанции и остановился.
– Ты оставайся, а я на разведку…
– Давай.
Вооруженный «бенксоном», Тони ушел. Джим держал под рукой второй пистолет и сидел с открытой дверью. Было тихо, лишь где-то на крыше постукивал жестянкой ветер.
Минут через пять Тони вернулся.
– Заводи, здесь можно проехать до гаража, там удобно машину спрятать, она нам еще пригодится.
– Показывай дорогу!
Тони побежал вперед, отбрасывая с пути особенно большие камни и куски арматуры. Заброшенный гараж и впрямь оказался подходящим для укрытия местом, в нем уцелели несколько боксов с толстыми стенами и потолочные перекрытия.
Поставив машину, Джим вышел с пистолетом, чтобы встать в охрану, пока Тони настраивал свою «пушку». Достав «берту», тот еще раз проверил затвор, пощелкал переключателем одиночного и автоматического огня. Один патрон сразу дослал в ствол, потом зарядил и вогнал в гнездо магазин на пять патронов, итого получалось – шесть. Для функции автоматического огня этого было маловато.
– Как там? – спросил Тони, разрывая упаковку тризера.
– Тихо. Думаю, спешить они не станут. Если есть приказ брать живыми, будут перебираться с кирпичика на кирпичик, чтобы подстрелить нас аккуратно…
– Или из парализатора.
– Для парализатора дистанция нужна короткая.
Тони вставил аккумулятор в камеру-прицел, в маленьком контрольном окошке появились цифры – прицел уже начал рассчитывать дистанцию.
– Полдела сделано…
– Что?
– Это я с приборами разговариваю.
– А-а, – Джим кивнул. – Скажи им, чтобы хорошо работали, скажи, батарейки новые купишь.
– Обязательно скажу.
Тони вставил аккумулятор в приемный экран и надел его. Посмотрел по сторонам, потом поводил камерой.
– Работает, – повеселевшим голосом сообщил он. Потом выглянул в выбитые ворота и навел камеру на стоявшую вдали кирпичную трубу. – Вот это да, полторы тысячи метров выдает! – сообщил он.
– Прибор военный – факт, – сказал Джим.
Тони приладил камеру тризера на ствол «берты», поводил оружием из стороны в сторону – в связке система прицеливания работала хорошо. Он отошел в темный угол и включил функцию ночного видения. Она тоже работала исправно, но по опыту Тони знал, что ее дистанция была в разы короче «дневной».
Послышался гул вертолета, и всего в сотне метров прошел полицейский «джейран». Возможно, агенты СГБ решили пожертвовать полицейским, чтобы спровоцировать засевших в руинах на действие, но Джим и Тони были далеко не простаки.
– Надо бы «берту» пристрелять, – сказал Тони.
– Как ты ее пристреляешь?
– Тут недалеко галерея транспортерная, метров триста длиной. Крышу сняли, так что в ней светло.
– А звук выстрела будет такой, что не поймешь, где стреляли, – подвел итог Джим.
– Вот именно. Кстати, там в башне несколько колонн от промывочного оборудования остались, утром на них конденсат выступит.
– Значит, утречком водички попьем, – со вздохом произнес Джим. – А как со жратвой?
– С этим хуже, здесь даже крысы не живут, бетон грызть им несподручно. Да и пыль здесь, говорят, ядовитая.
Сняв с деревянных ящиков ремни, напарники обвязали ими боекомплект. Самую тяжелую коробку с патронами к «берте» надел вместо ранца Джим, а Тони, помимо основного оружия, пришлось нести почти три сотни патронов к «бенксонам».
Двигались осторожно, сначала Тони «просвечивал» «бертой» с камерой окрестности, потом выдвигался Джим, и лишь после того, как он достигал какого-нибудь укрытия, к нему присоединялся Тони.
Снова застрекотал вертолет, на этот раз на достаточном удалении. Это был «кроун-505», и он, без сомнения, привез новую группу десанта. В отличие от полицейского «провокатора», этот крался на небольшой высоте, стараясь не высовываться.
Машина опустилась на северной окраине заброшенного городка, тем самым отрезая напарникам выход к двум терриконам, которые Джиму и Тони были малоинтересны – на отвалах графинитовых руд никакая растительность не произрастала, а потому спрятаться там было невозможно.
Джим отметил, что почти вся территория шахты связана довольно глубокими кабельными каналами. Кабели из них давно вытащили, закрывать каналы, по понятным причинам, никто не стал, так что теперь они представляли собой готовую сеть ходов сообщения. И если боец «Нордкома» такой траншеей воспользоваться не мог, то Джим и даже Тони, встав на четвереньки, вполне могли скрытно переходить от строения к строению.
Вскоре они оказались в башне и по сохранившимся лестничным пролетам поднялись до галереи. Это было почти идеальное место для тира – залитая светом галерея заканчивалась стенкой приемной камеры, испещренной темными пятнами плесени.
Перекинув ремень «берты» через плечо, Тони направил оружие на далекую стенку, потом навел перекрестие на небольшое, размером с яблоко, пятно.
– Порядок? – спросил Джим.
– Да, иди.
Джим быстро спустился к основанию башни и выглянул из ворот наружу. Спустя несколько секунд раздался выстрел «берты». Джим удовлетворенно кивнул, как они и предполагали, звук исходил со стороны последней опоры галереи, на которой стояла «мишень» Тони.
Вскоре раздался второй выстрел – Тони проверял проведенную регулировку, а еще через минуту он спустился.
– В самое яблочко, чудо, а не машинка.
– Почти как КПТ? – улыбнулся Джим.
– Для КПТ отдача жестковата.
– Что будем делать? Засаду?
– Рискованно. Они все на пружинках, им по прямой сто метров проскочить ничего не стоит. Обойдут.
– Тогда давай ловить на живца.
– Живец ты, что ли, будешь?
Джим кивнул, и Тони, подумав, согласился. Он не любил играть в такие игры, где требовалось подставлять Джима в качестве приманки, но шансов выбраться отсюда у них было мало, сдаваться они не собирались и внутренне к такому исходу в своей карьере были давно готовы.
– Живец так живец, – сказал Тони. – Но для начала надо показать им, что мы шутить не собираемся. У этой игрушки прицел на полторы тысячи метров, если убрать рассеивание, метров восемьсот действительной дистанции при дневном освещении останется.
– А это значит, что, заняв позицию в центре развалин, ты дотянешься до любой окраины, – подвел итог Джим.
– Вот именно.
– Тогда вон там, – Джим указал на высящееся здание шахтоуправления, – есть где спрятаться, отход я прикрою, а на зрение ты никогда не жаловался.
– Хорошо, давай выдвигаться, только ранец свой здесь спрячь, два десятка «железок» я и по карманам распихаю.
– Большое спасибо…

87

С крыши шахтоуправления обзор открывался хороший. Тони оценил это, когда преодолел двенадцать этажей, оставив Джима на часах в бывшей столовой. Если не считать северо-востока, где небольшой сектор перекрывала башня, весь периметр шахтного поселка просматривался неплохо.
Исходя из опыта, для поиска целей Тони выбрал западную окраину, поскольку туда десант был доставлен раньше всех, а значит, солдаты там уже освоились и осмелели.
Через четверть часа наблюдения он обнаружил деятельность западного заслона. Бойцы «Нордкома» активно обследовали ближайшие к ним строения, но на открытом месте появлялись ненадолго, должно быть, их хорошо проинструктировали.
Вскоре к западной окраине прибыл четырехосный броневик из полицейского резерва. Тони ожидал глупостей со стороны его пассажиров, однако они выбрались из машины под прикрытием бетонных стен.
Тони вздохнул и приготовился ждать дальше. Время у него было, а внизу прикрывал надежный друг. Вся площадь перед шахтоуправлением простреливалась на дистанции в пятьдесят метров, для такого оружия, как «бенксон», – не расстояние, а для такого стрелка, как Джим, не проблема.
Чтобы пройти на позицию Тони, противник должен был подкрасться к Джиму незаметно и убрать его, но таких людей Тони не встречал. Сверхбыстрых вроде того мясника с ножом – да, было дело, Тони невольно пошевелил восстановившейся рукой, а вот бесшумных – нет, не случалось. Дикари в джунглях – не в счет, они в этом лесу выросли, здесь же каждая песчинка на бетоне скрипит и выдает движение.
Наконец Тони увидел подходящую цель. Дистанция пятьсот тридцать метров, заметный «нордком» с пушкой в походном положении.
Он пробирался за грудами битого кирпича, пригибаясь, насколько это было возможно, но впереди, в массе обломков и торчавшей из бетона арматуры, его ожидал небольшой разрыв – всего метров пять, но этого могло хватить, если солдат не преодолеет их одним прыжком. Снаряжение «нордкома» сделать это ему позволяло.
Подсвеченное оранжевым цветом перекрестие легло на предполагаемое место появления цели. «Берта» прочно стояла на сошках и, казалось, тоже затаила дыхание в ожидании выстрела.
Вот и «нордком», он не стал прыгать. Почему? Возможно, проходил по этому маршруту не один раз и уже не чувствовал опасности. Он не только не стал спешить, но еще и задержался, чтобы взглянуть на пустые окна близлежащих строений.
Тони выстрелил, полсекунды на полет пули и – удар! Силуэт исчез, но было заметно, как отлетел в сторону какой-то большой предмет.
«Голова, что ли?» – не понял Тони и, услышав низкий рокот «кроуна-505», развернул «берту» в южном направлении.
Темно-зеленый, с желтой полосой и длинным номером корпус машины был виден издалека. Вертолет шел на минимальной высоте, однако уже на небольшой скорости, должно быть планируя выпустить очередную группу на южной окраине. Предосторожность пилота была не лишней, и Тони, находись он внизу, не сумел бы заметить машину, но отсюда – с крыши двенадцатиэтажного здания – все выглядело иначе.
Дистанция – семьсот два метра, поправка на скорость плюс опыт и интуиция. Пауза, выстрел!
Тони видел, как из выхлопной дюзы вылетело облако черного дыма, вертолет качнулся и стал уходить на юг, выискивая подходящую площадку для вынужденной посадки. Впрочем, далеко уйти ему не удалось, машина неловко шлепнулась набок, сломав правую стойку шасси, но лопастями земли не коснулась.
Цвет выхлопа становился все чернее, вскоре турбины загорелись. Почти сразу распахнулись грузовые створки, и оттуда, смешно подпрыгивая, начали выбегать «нордкомы» – прямо на оранжевое перекрестие прицела.
Дистанция – восемьсот пятнадцать, пауза, выстрел!
Дистанция – восемьсот девятнадцать, пауза, выстрел! Восемьсот пять – уже разбегаются, пауза – выстрел! Семьсот девяносто три – выстрел без паузы!
Выдернув опустевший магазин, Тони в одно мгновение загнал в него три патрона, еще мгновение на установку магазина в гнездо и снова: семьсот семьдесят два – выстрел, семьсот семьдесят восемь – выстрел, восемьсот десять – пилот, растерянный гражданский парень, пауза… ладно, живи! Ага, кто это там в овражке? Похоже на шлем, но это не голова, а ранцевый генератор для навесного оборудования. Тони прицелился и выстрелил, спустя секунду генератор разлетелся снопом разноцветных искр.
«Ну, хорошего понемножку», – сказал себе Тони, подхватил «берту» и, пригибаясь, побежал к чердачному окну.

88

Броневик, что получил полковник Рутберг из полицейского резерва, оказался необыкновенно тряским. В его десантном отделении воняло мышами и пылью, поскольку на складе, где стояла машина, отсек использовали для складирования крупы. По счастью, основную часть пути все же удалось проделать на полицейском джипе, а в броневике лишь последние пять километров.
Высадку десанта, согласно инструкции, проводили под прикрытием бетонных коробок бывшего снабженческого склада, и когда Рутберг выбрался из душного отсека на воздух и увидел солнце, он подумал, что такие предосторожности излишни. Что могло случиться в такой ясный день?
Полковник встряхнул головой и улыбнулся при мысли, для скольких неопытных агентов, трудно даже посчитать, солнечный день и природные красоты сыграли свою роковую роль. А враг всегда рядом, среди этих нагромождений и пустых зданий, будь он даже безоружен, он остается очень опасным.
– Сержант Торнтон, сэр! – представился очередной громила, салютуя с жужжанием приводов усилителей движения.
«Еще один монстр, хорошо, хоть забрало открыл», – подумал полковник.
– Приветствую, сержант, наслышан о ваших успехах.
– Спасибо, сэр.
– Какие-нибудь происшествия?
– Происшествий нет, сэр. Полчаса назад со стороны развалин раздался звук, похожий на выстрел, потом еще один.
– Кто-то стрелял?
– Трудно сказать, сэр, это заброшенный городок, он постепенно разрушается, лопаются конструкции, скрепит арматура…
– Понятно, – кивнул полковник и оглянулся на капитана Сильвестра и лейтенанта Лойда.
В их глазах горел огонь, а в самих позах был вопрос – когда? Рутберг понимал их, они желали восстановить свое доброе имя, и сейчас именно от него зависело, какой дать приказ – ждать или идти на поиски немедленно.
– Фишер! – позвал полковник, чтобы выиграть время перед объяснениями.
– Я здесь, сэр! – мотнул головой старший агент.
– Вы взяли оружие?
– Мой пистолет со мной, бронежилет я надел. Желаете направить меня старшим группы, сэр?
– Нет, Фишер, вы еще пригодитесь мне живым.
– Сэр, эта работа больше подходит для нас, – сказал капитан Сильвестр, не ожидая, когда полковник даст ему слово. Рутберг сделал вид, что не заметил этого.
– Сержант Торнтон, чем сейчас занимаются солдаты?
– Устанавливаем связь с вновь прибывающими группами и определяем сектора поиска для каждой группы. Поскольку мы прибыли сюда раньше других, сэр, мы уже успели осмотреть несколько зданий, чтобы чувствовать себя в безопасности.
– Как думаете построить поиск?
– Сначала зачистим все пространство, куда сможем проникнуть, а если выгнать их не удастся и они забьются в какие-нибудь щели, придется задействовать полицейских собак.
– Хороший план, я его принимаю. Хочу только напомнить, что, несмотря на опасность преступников, их можно лишь слегка подранить. Никаких выстрелов расширяющими гранатами, никакого автоматического огня из ваших пушек. Только одиночные выверенные выстрелы. Газовые гранаты есть?
– Полный комплект, сэр!
– Вот и отлично. Покажите, что вы не какие-то пробиватели стен, а интеллектуальный симбиоз человека и военных технологий.
Сержант Торнтон и капитан Сильвестр переглянулись.
– Хорошо, сержант, расставляйте людей и начинайте зачистку, но пока только с вашей уже частично проверенной окраины.
– Благодарю вас, сэр! – сказал сержант. Он повернулся к стоявшему неподалеку «нордкому» и приказал ему отправляться на «опорный пункт номер один». – Возьмешь Сольберга и еще двоих – пойдете в сектор!
– Есть, сэр, – ответил «нордком», захлопнул забрало и поспешил к опорному пункту мимо куч битого кирпича и бетонных обломков, пригибаясь там, где укрытие было недостаточно высоким.
«С таким ростом спрятаться трудно», – отметил про себя полковник.
– Сэр, нам сообщают, что на южную окраину сейчас доставят еще пятнадцать бойцов, – сообщил капитан Сильвестр.
– Очень хорошо, кажется, все начинает налаживаться, – кивнул полковник и снова бросил взгляд на уходящего «нордкома».
Неожиданно прозвучал резкий щелчок, с солдата слетела голова, а его тело отбросило в сторону.
– Они его обезглавили! Смотрите, какой ужас, они его обезглавили! – закричал видевший это Фишер.
Сержант Торнтон и лейтенант Лойд бросились к упавшему.
– Кто-нибудь слышал выстрел? – спросил полковник.
– Как будто что-то было, но из-за шума вертолета, – капитан указал на приближавшийся «кроун-505», – ничего не слышно.
Солдата перенесли в укрытие, его голова оказалась на месте, но полученные раны сильно кровоточили. Лейтенант Лойд держал сорванный пулей шлем пострадавшего.
Прибежал капрал, исполнявший роль полевого врача.
– Сильная контузия, сломана челюсть, рваная рана щеки, повреждено ухо…
– Вот, – сказал лейтенант, показывая полковнику разорванное пулей крепление шлема.
Не успел Рутберг сказать, что он об этом думает, как послышались выстрелы. Сначала одиночный, а потом они зачастили с такой скоростью, что полковник сбился со счета.
– Где это? – спросил он.
– Похоже, в центре, – сказал сержант Торнтон. – Там высокое здание, должно быть, снайпер оттуда работает! Судя по звуку – бронебойное ружье…
– По кому же он работал? – спросил лейтенант.
– А вон, смотрите! – указал Фишер. Над южной окраиной поднимался черный дым, и тотчас с сержантом Торнтоном связались с места происшествия. Его приемник был включен на громкую связь, потому разговор слышали все.
– Торнтон, сукин сын, что у вас тут происходит?! Снайпер с высотки работает, вы что – не знали? У меня семеро раненых!
– Не кричи, Аркадий, говори толком!
– Вертолету двигатель прострелили, мы на пузо плюхнулись, стали выбираться из горящей машины, а тут и началось! Шестерых прямым попаданием, пятому прострелили генератор! Нам нужен врач и транспорт, чтобы отправить людей в госпиталь – они кровью харкают!
– Сейчас все будет, Аркадий…
– Я распоряжусь, – сказал капитан.
– Распорядись, капитан, – с издевкой в голосе произнес полковник. – Это ведь вы говорили, что в охотничьем магазине можно взять только барахло?
– Что бы они ни взяли, сэр, это нас не остановит, – ответил капитан и, отойдя к стене, стал вызывать полицейских медиков.
– Это я виноват, сэр, не удосужился спросить, что они вывезли, – повинился сержант.
– Ладно, теперь уже поздно что-то выяснять. Ваш капитан прав, вызывать артиллерию мы не станем в любом случае и в любом случае никуда отсюда не отступим.
– Какие будут дальнейшие указания, сэр?
– До наступления темноты или хотя бы до сумерек все действия приостановим. Нужно лишить противника возможности видеть нас и использовать против него все наши технологии. На этом – все, занимайтесь отправкой раненых, пополнением и всем, чем положено заниматься.

89

Напарники не сомневались, что после жестокого урока «нордкомы» засядут в укрытия и станут дожидаться темноты. А потому готовились к ней сами.
Джим выбрал для себя подходящую позицию – трехэтажное бытовое здание, где прежде были раздевалка, душевые, буфет и небольшая столовая. Пробраться в здание было несложно, к нему вел почти не заваленный кабельный канал.
После того как Джим вернулся из разведки в здание, напарники обсудили, где лучше занять место Тони. По всему выходило, что в скрубберной башне. Сам скруббер оттуда утащили, но лестничные пролеты остались. В башне хватало окон, каморок и проходов, которые прежде занимали вентиляционные короба.
– Мне вот какая мысль не дает покоя, – со вздохом произнес Джим.
– Какая же? – спросил Тони, полагая, что речь пойдет об их невеселой перспективе.
– Жалко, что с Розалией не посчитались.
Тони улыбнулся и, погладив ствол «берты», сказал:
– Не беспокойся, посчитались и без нас. Через пару лет после нашего бегства она со своим «напомаженным» попалась на продаже наркотиков в их клубе. Розалия дала на дружка показания, он сбежал и обещал ей это припомнить. Потом она тоже уехала, опасаясь мести. Так что они оба в длительной командировке, а клуб «Аллегро» давно принадлежит другим людям.
– Это тебе родители рассказали?
– Да.
– Хорошо.
Джим вздохнул.
– Ну что, давай расходиться? – сказал Тони, поднимаясь. – На свист подходи к окну с моей стороны, но это на крайний случай.
– Понятно.
Джим поднял свой увесистый сверток, ему к его «бенксону» полагалось почти двести пятьдесят патронов, поскольку он должен был играть роль «отвлекающего внимание пулеметчика».
Помимо большого количества боезапаса, Джим получил запасную обойму от пистолета Тони, так что теперь у него было две запасные по двенадцать патронов в каждой.
Через полчаса он снова оказался в бытовом здании. Еще раз обошел помещения, убирая с дороги все, что мешало бегать. Джим ожидал обстрела газовыми гранатами, стало быть, после серии выстрелов следовало перебираться в другую комнату, потом на другой этаж, но начинать предполагалось с верхнего, поскольку газ от гранат быстро поднимался вверх.
Распечатав коробки с патронами, Джим распределил их по тайникам на всех трех этажах. По карманам, помимо запасных обойм, рассовал двадцать четыре штуки россыпью. Больше было нельзя, тяжелые боеприпасы оттягивали карманы и мешали двигаться.
Присев отдохнуть, он оторвал от куртки пояс и соорудил что-то вроде жесткого бинта, чтобы укрепить запястье. «Бенксон» весил около двух килограммов, имел приличную отдачу, десятка выстрелов из него хватило бы, чтобы потянуть связки. Джиму эта проблема была знакома.
Сделав повязку, он снова взял пистолет в руку – теперь совсем другое дело, оставалось только ждать. Плохо, что не было воды, голод Джим переносил легко, а вот жажду…
Прислонившись к стене, он начал дремать, ни на мгновение не переставая слушать. Джим несколько раз погружался в сон и снова просыпался, едва где-то раздавался шорох или любопытная птица вспархивала с подоконника. Что их тут привлекало? Гнезд они здесь не вили, ядовитая пыль убивала всех.
«И то, что я здесь сижу, наверно, тоже вредно для здоровья», – подумал Джим и улыбнулся своим мыслям. Не слишком ли поздно думать о здоровье?
Уже село солнце и стала спускаться темнота, когда Джим в очередной раз открыл глаза и понял – идут. Эти, с западной окраины, самые активные.
Джим стал прислушиваться: передвигаться неслышно тяжелым спецназовцам было трудно, их выдавал стрекот приводных механизмов. Однако высовываться не стоило, своими сенсорами они прекрасно видели в темноте.
«Один, два, три… четыре и пятый», – считал Джим.
«Нордкомы» передвигались цепью, иногда останавливаясь, ожидая, пока кто-то осматривал здание, и снова шли вперед.
До них было метров шестьдесят, Джим собирался подпустить их на тридцать, а потом прижать, вынудив вызвать подкрепление. И вот тогда в дело вступит Тони.
В небе была неполная Лея, так назывался спутник Лованзы. Еще имелся Маркатуш, но он был слишком мал и не привлекал к себе такого внимания, как серебристая Лея – царица ночи. Сейчас ее узенький серп был закрыт облаками, однако немного света на заброшенный городок все же попадало. Ровно столько, чтобы заметить боковым зрением темный силуэт.
Джим встал у стены и осторожно, чуть-чуть высунул из-за угла нос, этого было достаточно, чтобы настроить ночное зрение. Скоро стали различимы массивные силуэты спецназовцев, а жужжание их приводов способствовало окончательному определению цели.
В цепи их было пятеро, обходя сваленные в кучу бетонные кольца, они собрались на небольшом пятачке. Лучшей возможности Джим не мог и пожелать, он вскинул пистолет и открыл огонь.
Всего пара секунд, и затвор со звоном встал на стопор. Не мешкая, Джим выскочил из помещения и на ходу сменил обойму. Забежав в соседнюю комнату, осторожно подобрался к окну и стал прислушиваться. Жужжания слышно не было, «нордкомы» залегли где были, приходя в себя, и докладывали начальству о проблемах.
Что-то им сейчас посоветуют?
Джим снова стал осторожно выглядывать из-за угла, улавливая каждый звук. Снова жужжание – «нордкомы» расползались, занимая позиции. На фоне белого бетона Джим отчетливо увидел одного из них и сделал четыре быстрых выстрела. Было слышно, как тот упал.
«Бенксон» не мог пробить прочную нордкомовскую шкуру, но разогнанная в тридцатисантиметровом стволе бронебойная пуля весила немало.
Едва Джим покинул комнату, в ее окно влетела газовая граната. Раздался хлопок, по коридору прокатилась ударная волна. Джим занял крайний кабинет на правом фланге, надеясь пересидеть, пока газ нейтрализуется. Смесь была активна всего несколько минут, чтобы не мешать наступлению атакующей стороны.
Отстрелив гранату, «местная» пятерка примолкла, видимо дожидаясь подкрепления. Вскоре послышался шум, на подмогу шло не менее дюжины «нордкомов». Они уже знали, что стреляют не из «смертельного» оружия и им не грозит ничего, кроме небольшой контузии.
«Ну-ну, давайте», – мысленно подбадривал их Джим. Он набил патронами пустую обойму, сменил ею уже начатую, которую тоже дополнил. Все было готово к следующему раунду опасной игры.
«Была бы у нас КПТ, мы бы их – как елочные игрушки…» – подумал Джим, взвешивая на руке тяжелый «бенксон». При случае этой железкой можно было крепко врезать по шлему. Джим пытался определить, что тяжелее – удар пули «бенксона» или, если с размаху, заехать самим пистолетом?
Он не пришел ни к какому выводу, пора было вставать на рубеж. Пополнение двигалось плотной группой, они собрались задавить массой, забросав позиции противника газовыми гранатами, однако Джим не дал им подойти близко и открыл огонь с дистанции в пятьдесят метров. Промахнуться по таким мишеням было трудно даже в темноте.
Джим был на подъеме, он перебегал из помещения в помещение, быстро менял обоймы и так же быстро заполнял их, пока «нордкомы» набивали оставленный этаж гранатами. Он все чаще попадал, пресекал охваты с флангов и жалил, жалил злыми, словно рассерженные шершни, пулями, заставляя неповоротливых «нордкомов» забиваться в ниши и канавки.
В конце концов он их допек, в воздух взвились зонтичные гранаты. Стальная шрапнель ударила по подоконникам, на каждый выстрел Джима следовал ответ из десятка шрапнельных разрывов.
Он получил ранение в бедро, потом в предплечье. Маленькие шарики застряли в ранах, причиняя боль.
Пришлось затаиться и ждать хода Тони, но для этого «нордкомы» должны были решиться на штурм.
«Надеюсь, они думают, что нас здесь двое».
Видимо, «нордкомы» поднялись для решительного броска, потому что в этот момент Тони открыл огонь.
Это походило на артналет, вместо звуков «бум– бум», что издавали пули «бенксона», попадая в броню, снаряды «берты» настигали свои цели с ужасным «шмяк!» и «хрясь!». Было слышно, как валились после таких ударов «нордкомы», как звали на помощь в полный голос, открывая забрала и не надеясь на радиосвязь.
Едва в серии Тони настал перерыв, Джим высунулся из окна и возобновил стрельбу по деморализованному противнику. Расстреляв еще две обоймы, он услышал очередной «хрясь!» и грохот падения с другой стороны здания – за его спиной. Это означало, что «нордкомы», скрываясь за звуками боя, предприняли обходной маневр.
Медлить было нельзя, Джим спустился на первый этаж и замер в углу рядом с выбитой дверью.
Через пару секунд появился «нордком», вблизи он показался настоящим великаном. Тремя выстрелами в забрало Джим отбросил противника к стене, а затем разбежался и с размаху приложил рукоятью «бенксона».
Оглушенный «нордком» сполз по стене, а Джим выглянул наружу, нырнул в кабельный канал и пополз прочь от своей позиции.
Со стороны Тони донесся условный свист – пора отходить.
– Я и так уже… – прошептал Джим.
Тони снова выстрелил, где-то справа послышался звук удара.
– Наши шкурки вам дорого обойдутся, – усмехнулся Джим и, поднявшись, прошмыгнул через пролом в стене.

90

На командный пункт, организованный в одном из наиболее прочных зданий на западной окраине городка, ввалилась последняя группа пострадавших бойцов «Нордкома». Блоки датчиков и генераторы висели на одних проводах, тяги приводящих механизмов торчали в стороны, гидравлические системы сочились маслом.
– Ну просто танковое сражение какое-то, – недовольно пробурчал полковник, убавляя яркость электрического светильника. – Надеюсь, убитых нет?
– Нет, сэр, – ответил лейтенант Лойд, который тоже ходил в рейд. – Но двое тяжелораненых.
– Неужели броня не выдержала?
– Они открыли забрала, в этом их вина, – подал голос вошедший капитан Сильвестр. Он выдвигался с группой резерва, чтобы эвакуировать раненых.
– А почему они открыли забрала?
– Запаниковали, сэр. Они попали под перекрестный огонь. Первая огневая точка была поставлена лишь для отвлечения внимания и связывания наших действий на простреливаемом с фланга пятачке. Когда мы там собрались, снайпер снова открыл огонь.
– Значит, у него хороший прицел…
– Сэр, по своей инициативе я посылал на «скауте» двух солдат, они выяснили, что именно купили в магазине злоумышленники, – сказал сержант Торнтон. – Старик продал им промысловое двадцатитрехмиллиметровое ружье, два охотничьих автоматических пистолета и тризер.
– Тризер всего один? – уточнил лейтенант.
– Один.
– Если тризер только у снайпера, как же стрелял в темноте стрелок из ближнего здания?
– Хорошо стрелял? – спросил полковник.
– Каждая вторая пуля в цель, сэр. А скорострельность у него как у пулемета, я был уверен, что их там двое…
– Надо принимать какое-то решение, сэр, – сказал капитан. Он поднял забрало и с удовольствием затягивался сигаретой. – Раненых мы уже отправили, что делать дальше?
– Мне неприятно вам это говорить, джентльмены, но пока противник нас контролирует, – со вздохом произнес полковник.
– Тогда давайте уничтожим их, и дело с концом.
– Нет, капитан, я и так позволил вам применить зонтичные гранаты.
– Но лишь первой категории, сэр.
– Да, потому что они относятся к полицейским средствам подавления. В другом месте мы могли бы использовать спутники, чтобы отслеживать перемещение наших объектов, однако на этой планете подобное невозможно, на здешних орбитах одно старье, а тут нужна аппаратура последнего поколения.
– Тогда нужно пригнать солдат. Полк или целую дивизию, – высказал мнение лейтенант.
– Солдаты лишь усложнят ситуацию, тогда нам придется фильтровать еще и их, ведь в этом нагромождении бетонных обломков можно запросто получить два комплекта обмундирования и ускользнуть на глазах у всех.
– Но есть же какие-то внешние признаки, ну, там, грязное лицо, небритость…
Полковник улыбнулся.
– Это профессионалы, лейтенант, если нужно, они умоются мочой, выбреются осколком стекла и явятся перед нами чистенькими и бодренькими. Вы уже видели, как они стреляют, а все остальное, поверьте мне, делают так же хорошо. Думаю, нужно настроиться на долгое ожидание, будем беспокоить их ежедневно, и через четыре-пять дней они ослабнут. Полагаю, они не успели запастись продуктами, и это сыграет нам на руку.

Пока на командном пункте строили планы, десятки «нордкомов» несли службу по периметру городка, всеми своими датчиками и ночными камерами вглядываясь, ввинчиваясь в ночную темноту. Действия противника заставили всех относиться к этой операции более чем серьезно. Часовые были начеку, задачу им сильно облегчало то, что в ядовитой графинитовой пыли не водилось ни крыс, ни змей, ни лягушек – посторонние раздражители отсутствовали.
Услышав шорох, один из часовых повел камерами влево и тотчас вскинул оружие, наведя его на разноцветный, в наложениях различных спектров, человеческий силуэт. Это была девушка! Она неловко балансировала на бетонных обломках и, казалось, вот-вот упадет.
– Что вы здесь делаете, мисс? – строго спросил «нордком», что-то припоминая про историю с поисками какой-то девушки.
– Заблудилась я, вот что, – капризно ответила девушка, перебираясь через завалы. – Еще эта сумка. Ну-ка, подержи ее!
С этими словами она бросила «нордкому» дамскую сумочку, он хотел ее подхватить, но был сбит неожиданной тяжестью. «Нордком» попытался подняться, однако девушка была уже рядом. Склонившись, она нанесла удар, и контуженный боец потерял сознание.
Щелкнули замки, шлем отошел от кирасы, Люкс просунула в образовавшуюся щель пальцы и отсоединила штекер. Теперь шлем оказался в ее руках неповрежденным.
Через несколько минут, «заряженный» надиктованной информацией, он был оставлен на окне здания бывшей котельной стоявшего неподалеку от командного пункта полковника Рутберга.
– Йоргенс ранен! – послышалось в темноте.
– Где?
– Вон его ведут…
В командный пункт вошли двое «нордкомов», поддерживающих бойца без шлема. Он едва мог держать голову, из его носа сочилась кровь.
– Где шлем? – спросил капитан Сильвестр.
– Нет шлема, пропал… – ответили ему.
Пока пострадавшего приводили в чувство и пытались выпытать, что же с ним произошло, снаружи стали раздаваться странные звуки.
– Тру-ту-ту, тру-ту-ту… – прозвучал женский голос, усиленный динамиком трофейного шлема. – Ну, это позывные такие. Тру-ту-ту! Солдаты «Нордкома», я выдвигаю вам ультиматум – в течение трех минут вы должны покинуть свои позиции. Все, кто останется, будут уничтожены! Внимание – повторяю! Все, кто останется, – будут уничтожены!
– Это та девка! Это та самая девка! – подскочил полковник. – Капитан, уничтожьте ее, она мне не нужна и ни по каким документам у нас не проходит! Вот ее вы можете убить, сделайте это!
Капитан, лейтенант и сержант Торнтон сразу пришли в движение. Защелкали магазины, застрекотали приводы подачи – пушки загружались настоящими боевыми боеприпасами, а не какими-то шутихами полицейского назначения.
– А можно я с ними пойду?! – волнуясь, спросил Фишер, потрясая своим штатным пистолетом. – Можно я тоже постреляю?
– Постреляй, сынок, дело-то хорошее! – похлопал его по плечу полковник.
Через двадцать секунд группа из полудюжины «нордкомов» уже стояла напротив здания, откуда продолжали доноситься слова ультиматума. Прозвучала команда «Огонь!», и шквал огня ударил в бетонные стены. Полетели обломки, брызнули искры от металлических конструкций. Разметав переднюю стену, снаряды разнесли следующую, обрушили перекрытия, волна пыли, прорезаемая светом оружейных прожекторов, прокатилась по окрестностям.

91

За всем, что происходило на западной окраине, с интересом следили Джим и Тони. Они сменили позицию и теперь сидели на крыше бывшего прачечного пункта.
– Что там? – спросил Джим, когда раздался шум падающих бетонных конструкций.
– Здание рухнуло…
– Как думаешь, она там была?
– Шутишь? – усмехнулся Джим, прищуривая один глаз, чтобы лучше видеть изображение на крохотном экране. – Меня сейчас другое интересует…
– Что?
– Она на нашей стороне или… или ей все равно?
– Подожди, еще не ясно, что это за женщина и женщина ли? Голос можно любой смодулировать.
– Нет, я думаю, это та самая красотка, что бортанула меня на джетлайнере. Вернее, это я ее пытался… бортануть.
Сверкнула яркая вспышка, потом еще одна.
– О, ну вот – началось!
– Дай! Дай я посмотрю! – потребовал Джим.
Тони снял приемник и надел на голову напарника. В этот момент снова ударил взрыв, и Джим воочию увидел, как работает дисковый боеприпас. Плоскость голубоватого огня рассекла стоявшие вокруг строения, подрубив основания, и они стали заваливаться, складываясь внутрь.
Последовал новый удар, на этот раз досталось зданиям кирпичным, они рассыпались, точно карточные домики, а из их обломков стали выбираться чудом выжившие «нордкомы». Их черные фигурки были видны во вспышках новых разрывов, они бежали прочь из городка, подпрыгивая на своих усилителях.
Неподалеку горел полицейский броневик – здания, за которым он укрывался, уже не было.
– Ну что там? – нетерпеливо спросил Тони.
– Подожди!
Джим смотрел и не мог поверить своим глазам – на фоне разгоравшегося броневика появилась девушка. Да, молодая девушка! Ветер развевал ее длинный плащ, открывая стройные ноги, лицо было видно плохо, но Джим был уверен, что девушка улыбалась.
– Классные ножки! – невольно вырвалось у него.
«Вы все здесь помешаны на сексе», – послышалось ему в ответ.
– Это ты сказал, Тони?
– Чего? Ну-ка дай!
Напарник забрал приемник себе и тут же воскликнул:
– О, это она!
– Что она делает?
– Просто стоит, – ответил Тони. – У нее классные ноги!.. Эй, это ты сказал?!
– Чего? – удивился Джим.
– Про то, что мы помешаны?
– Ты дальше смотри, что там?
– Ничего, она исчезла…
– А что «нордкомы»?
– Думаю, они уже возле Галлиополиса.
– А те, что закрывают нас на севере у холмов?
– Эти тоже не задержатся, сейчас у них в эфире такое творится…
– Слушай, Тони, но если наша машина не повреждена, мы можем запросто проехать вдоль завалов и выбраться с другой стороны этого рва! Правильно?
– Правильно. Поднимайся, нужно воспользоваться случаем.

Через некоторое время по закодированному каналу, соединенному через огромное расстояние десятками станций и усилителей, состоялся короткий разговор.
– Здесь агент Люкс. Вызываю Монблан.
– Здесь Монблан, говорите, – отозвался резидент.
– Задание выполнено, сэр, объекты живы и в данный момент мчатся на машине, следуя по своему эвакуационному маршруту. Потери моей группы – пятьдесят процентов.
– Хорошо, Люкс, можете возвращаться. Яна, конечно, жаль.
– Это все, сэр?
– Все.
– А поцеловать?
– Да вы что, все помешались на этих местных шуточках?! – вскипел он.
Однако ответа не было, агент Люкс уже прервала связь.

92

Два дня мать Джима почти не спала, гадая о судьбе сына. Провожая его утром, она уже знала, что домой он не вернется. Потом была сухая гроза, когда на северо-востоке гремел гром, больше похожий на эхо отдаленных взрывов.
На третий день пришла хорошая весть – начальник полицейского управления Баттлер сам позвонил ей и сказал, что ошибки банковского учета устранены и все случайно полученные им деньги возвращены на ее счет. Мать Джима очень обрадовалась, и дело было вовсе не в деньгах, ведь если бы с Джимом что-то случилось, Баттлер деньги ни за что бы не вернул. Уж он-то был в курсе событий, на то и начальник полиции.
Она позвонила родителям Тони, и оказалось, что им Баттлер тоже сделал подарок. Мать Джима поделилась с ними своими соображениями, потом они поговорили о погоде и ценах на электричество.
Теперь они могли говорить о пустяках, ведь их дети были живы и свободны.